Танец мертвецов

      Эрих вальяжно расположился на кровати, покачивая свешенной ногой. Облизав указательный палец, он не спеша переворачивал страницы. Строки не желали складываться в полноценные предложения, перед глазами до сих пор стояла ужасная, пробирающая до костей, картина: вылитая на пол кровь, разорванные конечности, гнилая плоть и просто невозможный смрад. Он не представлял, как столь хрупкая Хелен выдержала все это и даже не вскрикнула от ужаса. Вот что делает война с людьми, она награждает их безразличием, изменяет. Эрих помнил Хелен еще совсем девчушкой, они встретились у нее в доме на рождество. Он отлично помнил тот день даже сейчас, спустя столько лет.       Улицы Мюнхена покрывал тонкий слой снега, походя на пряничную посыпку. Эрих плотнее кутался в пальто и натягивал шарф до носа. Дни выдались на удивление холодными, пусть и не настолько как в России, что без сотни слоев одежды не выйдешь из дома. Людей на улице практически не было, все давно попрятались по домам и в кругу родных отмечали Рождество.       Порог трехэтажного фахверка встретил его приятным ароматом съестного и радостными возгласами. Пусть времена для Германии сейчас не лучшие, но общий настрой надо поднимать. Постучав, он вошел внутрь. Его сразу же обдало долгожданным теплом, отчего он растянулся в довольной улыбке. Убранство дома не изобиловали множеством деталей. Все было обставлено строго и по надобности, но бедно от этого не выглядело. Чего только стоило сочетания темного дуба с изумрудными обоями.       Повесив пальто, он прошел дальше и встретился с хозяйкой. Женщина лет сорока, со статной фигурой и острыми чертами лица сдержанно улыбнулась ему.       — Здравствуйте, фрау Мюррей, — Эрих поклонился и поцеловал ее ладонь.       — Ох, здравствуй, Эрих. Не нужно этих формальностей, не чужие ведь, просто Гертруда. Давай, проходи ко столу, покушай и согрейся, — она мило улыбнулась и повела его в гостиную, но вдруг чуть не споткнулась и раздраженно шикнула, прямо перед ней промелькнула белокурая макушка. — Хелен Мюррей! Это как понимать? Хватит шастать туда-сюда!       Хелен остановилась и взглянула на нее широко распахнутыми темно-голубыми глазами. В пышном изумрудном платье она походила на маленькую куколку, с которой часто играют богатые девчушки.       — Прости мам, я просто задумалась, — Хелен держала руки за спиной и воровато оглядывалась по сторонам.       Эрих прищурил глаза, пытаясь узнать, что же она прячет за собой, однако не успел. Хелен прошмыгнула мимо матери, скрывшись среди гостей.       — Неугомонная девчонка, все не может усидеть на месте, а ведь ей уже двенадцать лет, боюсь подумать, на какие авантюры она пойдет, когда вырастет. Хоть бы в отца не пошла, а то вон как любит эти все стрелялки, найдет какую-нибудь палку и побежала с местными мальчишками играть в военных, — Гертруда покачала головой и уселась за стол вместе с Эрихом.       — Думаю, это пройдет, она просто еще совсем маленькая, вот повзрослеет — и станет спокойней.       — Надеюсь, не желаете шнапса?       — Не откажусь.       Вечер проходил на удивление приятно в знакомой компании среди друзей и родственников. Гости общались на отвлеченные темы, стараясь не затрагивать политику и проигрыш в войне. Но, по правде, это нисколько не волновало Эриха, он все поглядывал на Хелен, что сновала туда-сюда, носясь то с едой, то с куском от старой простыни.       Странно это все. Она не играет с другими детьми, пусть ее и звали к себе. Да Эриху показалось или он заметил у нее на руках свежие царапины?       Воспользовавшись тем, что на него никто не обращает внимания, он аккуратно выскользнул из-за стола, сославшись на нужду, и незаметно проследовал за Хелен. Она привела его через кухню к одному из подсобных помещений.       Рядом с ним валялось множество разбросанных швабр и ведер, а на полу то и дело встречались земляные разводы. И среди всего этого висящий на стене одинокий пейзаж смотрелся чужеродно.       — Да тише ты, если тебя увидят мои родители, то мало не покажется никому, — присев на корточки, она тихо шептала себе под нос, пока рядом, по ее мнению, никого не было.       Эрих подошел еще ближе и услышал чье-то притихшее мяуканье.       — Фройляйн Хелен, что здесь происходит?       Она встрепенулась и оглянулась. Увидев перед собой Эриха, она напряглась и попыталась закрыть собой рыжий комок.       — Ничего, я просто хочу найти тряпку, я у себя в комнате сок разлила, — она натянуто улыбнулась, стараясь выглядеть максимально невозмутимо, но громкое «мяу» выдало ее с головой. — Пожалуйста, не говорите родителям, они ведь его обратно на улицу выгонят, а там холодно!       Хелен взяла в руки котенка и прижала к груди, нисколько не заботясь ни о себе, ни о своем платье, которое наверняка этот угодник порвет и запачкает.       Тяжело вздохнув, Эрих еще раз оглядел ее. Хелен смотрела на него широко распахнутыми глазами, которые чуть ли не блестели от подступивших слез.       Вот чему он не мог противостоять, так это детским слезам и обидам. Разжаловать его печальной моськой дело непыльное. Надо бы ему научиться сдержанности, а ведь отец вечно сетует на его мягкосердечность. Будущему солдату нужно избавляться от подобных качеств. Но Эрих зачастую не видел в них ничего дурного. Ведь чего есть плохого в сострадании и милосердии?       — Хорошо, не буду.       — Спасибо! Вы очень добрый!       Хелен подскочила и уже кинулась его обнимать, но не тут то было. Ее хватка ослабла, чем не побрезговал воспользоваться котенок. Приземлившись на кафель, он резво рванул в сторону кухни, да так, что рыжий хвост мелькнул лишь на мгновение, прежде чем скрыться.       — Дьявол! — шикнув, Эрих резко развернулся к Хелен. — Ты ничего слышала.       — А вы что-то сказали? — она подмигнула ему и, глянув в сторону двери, понеслась за котенком. — Надо словить его, пока он чего не натворил.       Хелен осторожно высунулась из-за двери и огляделась. Увидев, как котенок ползет мимо тумбочки, она на цыпочках последовала за ним, стараясь не попадаться никому на глаза. У Эриха же с незаметностью дела обстояли хуже, да и немудрено, он ведь выше Хелен в два раза.       Большинство комнат было заперто, но это не мешало котенку бегать по массивной лестнице и заглядывать в открытые. В одном кабинете он чуть не сорвал дорогущие белые занавески и не разбросал из шкафа книги.       Преследовали они котенка от силы минут десять, пока тот метался по комнатам, но стоило ему проникнуть в гостиную, как все пошло наперекосяк. Это рыжее чудо вскочило на стол и сбросило вазу, привлекая внимание всех сидевших за столом. Эрих замер, не зная, куда себя деть, а Хелен спряталась за ним, страшась гнева родителей. Но спустя мгновение он сделал несколько шагов вперед и схватил котенка.       — Хелен! — грозный голос Гертруды разразился на весь дом, содрогая стены. — Подойди сюда.       Она сжалась и, опустив взгляд в пол, вышла из-за Эриха. За спиной она нервно теребила застежку платья, ожидая наказания.       — Вот опять ты таскаешь кого попало с улицы. А потом что? Правильно, мне решать все возникшие проблемы!       — Мам, я…       — Ну сколь можно тебе повторять!       — Прошу, позвольте мне сказать, — Эрих вновь сделал шаг вперед, выгораживая Хелен. — Это я взял котенка с улицы. Понимаете, рождество ведь. Я просто не мог оставить его на холоде. Я обязательно заберу его к себе домой, а то ведь живу один, одиноко.       Гертруда прикрыла лицо ладонью, покачав головой. Но все же успокоилась. Ее суровый взгляд сменился на уставший, а напряженные плечи расслабились.       — Ох, хорошо, забирайте, только, ради бога, смотрите, чтобы он больше ничего не разбил. Где прислуга? Пускай уберут осколки, — Гертруда взмахнула платьем и уселась на свое место, продолжая разговор с подругой.       Эрих отвел Хелен в сторону, держа одной рукой вырывающегося котенка.       — Вы правда заберете его? — она подняла голову, смотря прямо в голубые глаза напротив.       Хелен ужасно беспокоилась за его судьбу, да так, что у нее на глазах вновь проступили слезы.       — Конечно, заберу, надо ведь ему где-то жить.       — Как здорово! Теперь у него будет дом и любящий хозяин! Вы очень добрый! Прямо как принц из сказок и такой же красивый! — Хелен резко переменилась в настроении и смахнула рукой подступившие слезы.       Эрих непроизвольно смутился, а кончики ушей покраснели от детской искренности.       — Правда?       — Правда-правда, вам в жену нужно такую же замечательную принцессу!       — Такую еще поискать надо, принцессы на дороге не валяются.       — Не волнуйтесь. Она обязательно вас сама найдет, я в этом уверена, ведь только слепая или девушка без вкуса в вас не влюбиться! — Хелен широко улыбнулась, да так, что была видна щель от выпавшего молочного зуба.       — Надеюсь, ты права, — он улыбнулся в ответ и потрепал ее по сплетенным в короткую косу волосам.       Сколько ведь в детях искренности. Они никогда не врут, всегда говорят все как есть, ничего не утаивая. Но вот чем взрослее ты становишься, тем больше ты перенимаешь от других отвратительных качеств, и вот уже нету больше той детской искренности, лишь холодный расчет. А ведь Хелен стала именно такой. Но все же иногда в ней проскальзывали образы из прошлого, когда она была еще совсем юной девушкой, а ему исполнилось только двадцать. Тогда у него была вся жизнь впереди, а сейчас… а сейчас он уже уставший сорокалетний старик.       Эрих отложил книгу, к которой потерял всякий интерес. Перед тем как вернуться в дом, они встретили Любу и расспросили ее о бане, она даже пререкаться не стала, сказав, что с радостью все устроит. Тем лучше, не придется вступать в конфликт.       Сейчас Хелен не было на месте, она по обыкновению сидела на крыльце, что просматривалось через окно над ее кроватью. Хелен, сгорбившись, остервенело водила по листу карандашом. Видимо, выплескивала все чувства на бумагу. Эриху бы тоже не помешало их отвести, поэтому он взял скрипку, принявшись наигрывать мелодию. Она походила на предсмертные хрипы, такая же натужная и неестественная. Такую играть разве что на похоронах.       Баню им подготовили ближе к вечеру и предоставили все необходимое, оставив в предбаннике. Зайдя в него, Эрих сразу же почувствовал жар, пусть даже здесь он был еще не столь ощутимым. Сам он в русской бане был только один раз, в небольшой компании офицеров. Опыт он получил весьма занятный. Правда, веником они друг друга не били, да и на камни воду не осмелились лить.       — Вместе заходим? — лишь спросила Хелен и вернулась к разглядыванию масел. Она открывала поочередно небольшие бутылочки и внимательно к ним принюхивалась, иногда дергая носом.       — Как вам удобнее будет.       Эрих нисколько не пугался обнаженного женского тела и не краснел как мальчишка. Все-таки опыт за плечами был, он больше боялся причинить неудобства Хелен.       — Мне все равно. Мы с парнями часто в банях засиживались. Конечно, во время этого в них происходил настоящий бедлам, но все же полчаса в их компании я выдерживала, — она тихо хихикнула и принялась стягивать с себя одежду, повернувшись к Эриху спиной. — Все-таки интересное это развлечение у русских.       — Не то слово. А ведь они еще любят в прорубь зимой нырять.       — О, слышала об этом. У них так же после бани, насколько я знаю, принято прыгать в прохладную воду, в ближайшую речку или озеро, например. Но это как повезет, — Хелен хмыкнула и стянула оставшиеся вещи, Эрих в этот момент тактично отвернулся и стал сам раздеваться, перевязывая на бедрах полотенце.       — Можем попробовать последовать их примеру. Река в двух шагах от нас.       — Можем, а пока предлагаю засесть на время здесь и просто расслабиться. Пойдемте, — Хелен обернула вокруг себя полотенце, скрывая низ и грудь.       Стоило им открыть дверь, как Эрих замер на пороге от чересчур сильного жара. Он не шибко хорошо переносил высокую температуру, поэтому, прежде чем полностью зайти внутрь, решил постоять здесь и привыкнуть.       — Вы это еще наденьте, чтобы плохо не стало, — Хелен улыбнулась и накинула ему и себе на голову странного вида шапку из валяной шерсти.       Она спокойно зашла внутрь и уселась на деревянную полку. Прикрыв глаза, Хелен откинула голову, полностью расслабляясь под действием температуры.       Потоптавшись какое-то время на пороге, Эрих закрыл дверь и прохромал к Хелен, сев рядом. С собой он взял на всякий случай револьвер и положил его по правую руку. Так гораздо спокойнее, мало ли что может произойти? Он слышал множество неприятных историй, когда русские убивали утомленных и безоружных немцев.       Жар приятно действовал на все мышцы, давая наконец телу отдых. Во время войны это непозволительная роскошь, которой Эрих намерен воспользоваться по полной. Прикрыв глаза, он стал глубоко дышать. Конкретных мыслей в голове не было, Эрих постарался максимально абстрагироваться от всего. Есть только он, Хелен и баня, все остальное осталось за порогом.       Помывшись и сбрив ненавистную щетину вместе с волосами на висках, Эрих смог наконец почувствовать себя человеком, а не бесполезным мешком с мясом. Лежать без действий несколько дней было той еще пыткой, пусть и забота Хелен ему прельщала. Сама же она выглядела куда более счастливой, чем пару часов назад. Сейчас Хелен стояла перед зеркалом с лезвием и думала, как подступиться к своим волосам, все время перебрасывая их с одного бока на другой, а то и вовсе сдувая с лица. Она походила на недовольного воробья, стоило ее щекам надуться от негодования.       Эрих непроизвольно улыбнулся этой картине и подошел к ней сзади, смотря на нее сквозь зеркало.       — Вам помочь?       — Да, было бы очень кстати, — фыркнув, она вновь сдула волосы и протянула ему лезвие.       Эрих взял его и, переметнув все волосы на правый бок, начал аккуратно выбривать левый висок. Хелен смирно стояла, то и дело поглядывая за его действиями через зеркало. Как только с одной стороной было покончено, он перебросил волосы на другую и занялся второй. Закончив, он так просто не отпустил Хелен, положив руки ей на плечи. Он стал выжидающе за ней наблюдать, слегка дернув уголками губ.       Она повернула голову и изогнула одну бровь.       — Что-то не так?       — Давайте я вам еще волосы расчешу, — Эрих улыбнулся и, продолжая смотреть на Хелен, положил подбородок ей на макушку.       — Ну, как хотите, — она протянула ему небольшой деревянный гребешок с резными узорами.       Взяв его, Эрих стал аккуратно проводить им по влажным волосам, что сейчас были темнее своего привычного цвета на несколько тонов. Но даже несмотря на это, они были весьма густыми и мягкими. Да и пахло от них сосновым маслом. Он еле сдержался, чтобы бесцеремонно не запустить в них нос и сделать глубокий вдох, наслаждаясь ароматом.       Закончив, Эрих поддел пальцем передние пряди и заправил их за уши. Окинув Хелен взглядом, он, довольный своей работой, слегка вздернул подбородок.       — Вам бы цирюльником быть, — Хелен тихо хихикнула и развернулась, уперев руки в бока. — Спасибо за помощь.       — Не за что, а вот цирюльником я, пожалуй, откажусь быть, не имею ни малейшего желания делать кровопускание, — Эрих усмехнулся и кинул взор в сторону небольшого окна.       За ним во всю в свои права вступала ночь. Солнце успело скрылось за горизонтом, пусть небо еще не до конца почернело. Эрих любит подобное время суток, оно по-своему чарующее, жаль, что не длится долго.       Одевшись, они, распаренные, вышли на улицу. Эрих сделал глубокий вдох и прикрыл на пару секунд глаза. Прохладный ветерок обдал его, заставляя тело покрыться мурашками.       — Не хотите прогуляться? Время на редкость хорошее, — Эрих говорил тихо, не желая нарушать образовавшуюся тишину.       Хелен кивнула и, взяв его за руку, не спеша двинулась с ним по небольшой проселочной дороге. Кое-где уже слышался стрекот цикад, а вдалеке мелькали желтоватые огоньки. Рядом журчала речка, а в ней плескалась рыба, пузыри от которой доходили до поверхности. Подойдя к крутому берегу, Эрих сел на него свесив ноги. Трость он положил рядом с собой по правую руку. Хелен, не особо долго думая, умостилась рядом.       Начинать разговор никто из них не видел смысла. Зачем, когда можно насладиться столь прекрасными звуками природы, которые ты за время войны успел позабыть.       Рядом с Хелен пролетела небольшая птичка и упорхнула в песчаное гнездо, что находилось аккурат у ее ноги. Эрих проследил за ней с интересом и тихо выдохнул. У птиц нет особых забот, нет моральных дилемм. Как бы Эриху хотелось стать одной из них и, взмахнув крыльями, оказаться как можно дальше. Улететь прямиком к свободе.       Тяжело вздохнув, он прикрыл глаза, продолжая слушать мир вокруг. Он умиротворял, помогал хотя на время забыться и представить то, что находишься далеко, где-то за горизонтом, где нет забот, лишь столь долгожданный покой.