апрельское утро, способное перевернуть все с ног на голову

— Опять будете до ночи шляться не пойми где?! — Мама была в ярости. Снова. Видите ли как вышло, Фред катит к одной симпатичненькой десятикласснице, не то чтобы между ними все было серьезно, я бы назвал это перепихоном в свободное от занятий время (может, даже между занятиями, кто знает). Вообщем, родители этой самой десятиклассницы уехали на период суббота–понедельник, оставив небольшую, двухэтажную квартирку в распоряжении шестнадцатилетней дочери. Она же, воспользовавшись положением, пригласила подавляющую часть старших классов на вечеринку с кучей всякого разного алкоголя, отдельными комнатами для пар и «вечерним развлечением-сюрпризом». В этой всей куче народа, по не очень счастливой случайности был и мой брат, уж очень этим двоим хотелось потрахаться. — Ты должен пойти со мной! — До вечеринки оставалось пару часов. Я, как мне уже свойственно, тупил над тетрадью по алгебре, пока Фред расхаживал по комнате в одних джинсах, думая, что же ему такого надеть. — Я же сказал: у меня много домашки, некогда мне таскаться по чужим домам и заливать остатки мозгов паленым виски. — А жаль, — секунду поразмыслив, чуть тише произносит он. Как-то наигранно слащаво, но одновременно ядовито и кисло, — я слышал, там будет хорошего качества трава. — Что? — Сиденье стула будто пружинит, резким движением подкидывая меня на ноги, — Брешишь! — Ну, ты же не хочешь идти, поэтому зачем тебе эта информация… — Говнюк! — Захлопываю учебник, хмурясь в ответ его скотской ухмылке, — Вечно ты знаешь, куда давить. Кто откажется в наше время хорошенько дунуть, полобызаться в ванной комнате с каким-нибудь привлекательным игроком школьной сборной и вырубиться на диване в гостиной? Точно не Джордж Уизли! — Так ты со мной? — Ясен хрен!

***

Эбигейл Гибсон — подружка Фреда — жила в нескольких милях от нас, но добираться до туда всегда было невероятно нудно. Около часа (минут сорок, если повезет) занимала дорога до Сент-Джонc Вуда*, мы примерно так и добрались Квартира была расположена как бы и на виду у прохожих, и немного все же припрятана между домов. Я здесь впервые, но планировка и интерьер дома мне уже нравится. Девушка встретила нас жаркими объятиями и громкими приветствиями — старалась звучать громче музыки. — Располагайся, — это было последнее, что она сказала мне, прежде чем утащила Фреда куда-то в восточную часть помещения, оставив меня посреди комнаты в окружении черт знает кого. Я взял со стола стакан, наполненный сидром (надеюсь, сидром), пошарился у книжных полок и плюхнулся на свободное место на небольшом, двухместном диванчике в углу комнаты; выбор пал на порножурнал. К сожалению, как бы не старались модели, изгибы женских тел и откровенные позы ничего во мне не пробудили, не помогал даже алкоголь. — Не помешаю? — А? Что? — Я поднял взгляд, когда мне загородили последний свет. Наклонившись у самого моего лица, напротив стоял весьма симпатичный брюнет, держа в руке стакан. — Я говорю, — наклоняется еще ближе, опалив на выдохе ушную раковину, — не помешаю, если сяду рядом? — Нет, разумеется, — выдавливаю улыбку и быстро закрываю свое чтиво, отложив подальше. Признаться, я даже и не заметил, как журнал соскользнул с подлокотника и упал на ковер. — Ты тут один? — Незнакомец сидит все еще слишком близко, говоря мне на ухо. Не понятно, чтобы я лучше слышал или чтобы слышал только я. — С братом, — растерянно киваю, боясь повернуться в его сторону, чтобы ненароком не столкнуться носами или губами… — близнецом. Он со своей девушкой ушел наверх. — Оо, все понятно, — ну слава бычьим яйцам, он отлип! Даже отодвинулся на противоположную часть дивана. Удивительно, как быстро кончался сидр от стакана к стакану, и как долго не приходило ко мне опьянение. Я вставал со своего места только для того, чтобы взять очередную тару с алкоголем и вернуться, обмениваясь с брюнетом многозначительной улыбкой. Ото всюду играла какая-то оживленная музыка, перед лицом мельтешили пьяные малолетки и танцующие парочки, взрослые ребята с колледжа не отходили от стола с напитками, желая поскорее накидаться, чтобы уснуть и ничего этого на утро не вспомнить. Как же я их понимаю. — Блять, — за спиной послышалось чиркание спичками, — пиздец её удовлетворить тяжело. — Справился? — Без должного интереса выдыхаю горький сигаретный дым в форточку. Я уже пару лет по несколько раз в месяц слушаю рассказы о том, где, как долго и в какой позе Фред оприходовал очередную миловидную девицу. — Да, но, — бумага еле слышно зашипела, он приблизился к окну, чтобы вся кухня не пропахла сигаретами, — я не думаю, что она оставит меня в покое сегодня. — Думаешь, у вас что-то завертится? — Маловероятно. Не, она, конечно, красавица, отличница, с отменным чувством юмора и все такое… — его любимая затянутая пауза, — молод я еще для серьезных отношений, не нагулялся. Эбигейл, пока все занимались обыденными делами (пили и разговаривали) разлила алкоголь по чистым стаканам, обновила на столах закуски и слегка убавила звук на массивных колонках. — Ребят, — девушка взобралась на табуретку, чтобы каждый точно видел, кто говорит, — если вы помните, я говорила, что вечером каждого ждет сюрприз, а я привыкла держать обещания. До кого-то слухи об этом дошли, до кого-то — нет, вообщем-то, у моего отца в кабинете есть, припрятанная и давно забытая, трава, — по комнате прошел восхищенный гул, — и таблетки. Не особо сильная хрень, если употребить не много, так что, не переживайте, домой завтра вернуться все.

Толпа взорвалась аплодисментами.

Не прошло и часа, как я уже был просто в говнину. Перед глазами все плыло от количества выкуренных косяков и дымовой завесы, лоховской сидр, с мизерным процентом содержания алкоголя, сменился на чистый виски, стакан за стаканом. Фред, кажется, пытался рассказать мне какой-то дебильный анекдот, но стоило ему открыть рот, как я тут же не выдерживал и смеялся во весь голос, неосознанно заставляя его подхватить свое действие.

***

— Плохо выглядишь, — мистер Уолтерс, материализовавшийся из пустоты, помог мне подняться, — пошли в ванную. — Да все со мной нормально, — я был уверен, что сказал это! но на деле вышло нечто похожее на: «д се са мнй в наррмльно» Ожидая, пока прохладная вода стечет с лица, я стоял, склонившись над раковиной в ванной. Голова все еще шла кругом и гудела, все казалось простым и неважным. Хотелось подхватить из толпы кого-то на руки и закружиться в прекрасном танце. Что, блять, я несу? — Легче? — замок на двери щелкнул — Да, спасибо за это, — вытирая лицо ладонью, я выпрямился, — меня бы точно стошнило, если бы не… Резкий поцелуй. Я оказываюсь вжатым поясницей в тумбу, бедра крепко сжаты мужскими руками, а губы накрыты чужими. Что тут думать? Я жадно отвечаю на поцелуй, нагло, бесцеремонно проскользнув руками к плечам, сразу же окольцовывая длинными руками шею, сжав волосы на загривке мужчины в кулаках. Неужели мечты имеют свойство сбываться? Я тут же оказался на тумбе, в которую была встроена раковина, пока пытался в слепую нащупать ладонями точку опоры, случайно скинул какие-то тюбики и баночки на пол. Спасибо придуркам, которые выкрутили мощность на музыкальном центре на максимум, благодаря им, никто ничего не услышит. Я не успевал выхватить секунду, чтобы глотнуть воздуха. Мягкие, будто шёлковые губы учителя завладели моими, завладели мною всем. Не помню, чтобы за все свои прожитые почти восемнадцать лет, когда-либо так сильно возбуждался. В паховой зоне брюки практически трещали по швам, я нервно заерзал, но, слава каким-нибудь высшим выдуманным силам, Грегори все понял. Он, очевидно, тоже вслепую нащупал пуговицу; мои колени машинально двинулись на встречу друг к другу, зажимая между ног чужие бедра, как только я услышал «вжик» молнии на своих штанах. Стало свободнее. Он прикоснулся. Сил продолжать целовать его попросту не оставалось, я неуклюже отстранился и запрокинул голову, смахнув с лица длинные пряди волос. Да он, верно, издевается! Подушечки лишь двух его пальцев предательски медленно двигались вверх-вниз по всей длине, колом стоящего в боксерах члена. Я чувствовал на себе этот взгляд. И заводился пуще прежнего. — Ты хочешь этого? — Да, — вырывается вместо со стоном. Какой стыд. — Скажи же. — Я хочу тебя, — будучи уже совершенно без сил, приподнимаюсь, делая выпад в его сторону. Он такой прекрасный, самый чудесный, потрясающий и восхитительный мужчина из всех, кого я мог знать. Касаюсь обеими руками его щек, — прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты сделал это со мной. — Какой ты послушный оказался. Я не понял как оказался без штанов. Резким движением Уолтерс спустил меня на землю, разворачивая к тумбе. Я мальчик не маленький, так что сразу же, понимая, что к чему, припал к столешнице всем телом, прогибаясь в спине настолько, насколько позволяло мое тело. Теплые, нежные руки спустили до колен мои трусы; он прильнул к моим ягодицам, все еще оставаясь в трусах, всячески об меня елозя. Блять, будто я и без того не знаю, какие у него в штанах габариты. — У тебя даже задница в веснушках. — Я как-то не присматривался. — Надеюсь, — шуршит нижним бельем, — смогу лицезреть сие чудо как можно чаще. — Конечно. Ты ведь… — «мой учитель» — не успел договорить я, почувствовав горячую, пульсирующую от возбуждения, приправленного всякой веселящей дрянью, мужскую плоть совсем рядом. Все тело пробила мелкая дрожь, больше похожая на разряд электрического тока. — Не все сразу… — я слышу, как сбивчиво ты дышишь. Прекрати испытывать нас, дорогой, просто сделай это. Руки скользят по спине от верхних позвонков до копчика, выбивая из меня стон, который я скрою за покусанными в кровь губами. От копчика к ягодицам, но задерживается здесь только одна рука. Вторая плавно, будто бы Уолтерс боится как-то меня покалечить, движется по влажной от пота коже к месту, где последние полчаса очень щекотно. Сразу два пальца, каков нахал! Я вздрагиваю, четко ощущаю, как он входит полностью, хаотично и резко двигаясь. — Неужто настолько возбужден?

Сука.

— Настолько, черт бы тебя побрал, настолько! — Я чувствую, как обе его руки расположились на моих бедрах, — Трахни, блять, меня уже, иначе я сойду с ума! — Попрошено — получено. Толчок был резким, немного неприятным, но каким же, блять, желанным. Алкогольное и наркотическое опьянение полностью расслабили мои мышцы, он не сразу это понял. Первую минуту математик двигался совсем осторожно, как в девственнице, но, когда я начал чуть ли не скулить от нетерпения, подаваясь ему на встречу, чтобы насесть глубже, тут-то он и понял. Мои бедра были крепко стиснуты, каждое его прикосновение обжигало, вызывало приятную, тянущую боль и покалывания. Он двигался несдержанно, жестко, моментами больно, но эта боль сменялась сладким, тягучим наслаждением, которое накрывало с головой. Я уперся на локти, уронив на них лоб, потому что иначе ударялся бы нижней частью живота о тумбу каждые полсекунды, и кто-нибудь точно бы пришел на шум. Это было дико, безумно страстно и рискованно, ведь кто угодно сейчас мог решить отлить или умыться, дернуть дверную ручку и начать тарабанить. Но даже, если такое произойдёт, я не позволю ему остановиться. Уолтерс долбился с такой силой, будто бы это был первый и последний раз, когда мы могли заняться сексом. Он явно не желал делиться, сжимал пальцы на бедрах так, что мне становилось больно. Но я хотел этой боли. Меня пугало не то, что кто-то мог ворваться и увидеть нас, меня пугало, что это когда-нибудь кончится. Он вставал на цыпочки, чтобы проникнуть глубже, задевая все чувствительные точки внутри моего тела; внезапно выходил почти полностью, резко подаваясь вперед, прислоняясь вплотную, выбивая из меня мат или тихий всхлип; оттягивал кожу на моих бёдрах так, что уже начинало щипать, и это пиздец как заводило. Он знал, чего я хотел. Он чувствовал то, что мне было нужно прямо здесь и сейчас. Ни один парень, с которым мне удавалось переспать не был Грегори Уолтерсом.

***

— Ну и видок у тебя, братан. — Дай мне пять минут, Фред, — я попытался нащупать вокруг себя одеяло, щурясь от яркого света. Коснувшись рукой спинки дивана, я резко открыл глаза. У нас же нет дивана, — который час? — Одиннадцать, кажется, а что? Опаздываешь на свидание? — Иди на хрен, — я оттолкнул, нависнувшего над собой брата, пытаясь осмотреться и вспомнить, что произошло за последние двенадцать часов, — боже, ну и ночка. — У меня даже голова не болит, — Фред скинул мои ноги, плюхаясь на мягкую обивку, с интересом наблюдая за моим растерянным, бегающим взглядом. Сначала мы пили что-то не особо крепкое, слушали попсовое музло, периодически отскакивали курить в кухне, дальше была трава, таблетки… — Нам срочно надо домой. — Чего? — Фред поднялся следом, отряхивая рубашку, — Жду не дождусь, когда ты посвятишь меня в свои ночные похождения. — Это не «похождения»! — я огрызнулся. — Да ладно, я же шучу, — в куче наваленной одежды, он пытался отыскать наши косухи, — надеюсь, тебе было веселее, чем мне, потому что я уснул чуть ли не сразу, как тебя куда-то утащил весьма симпотный брюнет.

Я поперхнулся.

— Подожди, — руки слабеют и опускаются, моя обувь, которую я только что держал, с грохотом упала на пол, — подожди, с… кто меня утащил? — Тот чувак с темными волосами, про которого ты рассказывал. В оранжевой такой куртке, да. — Здесь разве не было взрослых? — Взрослых? Нет. Ты что, перепил?

Быть того не может…