Сквиб

Резко вскочил с кровати. Мокрое от пота одеяло прилипло к коже. В голову отдавала пульсирующая боль. По всему телу ощущалась слабость. Чувствую лёгкий холодок. Понимаю, что без трусов. Чтобы вчера не произошло — судя всему состоялось внутрисемейное примирение. На будильнике уже было двенадцать часов дня. Всего второй день на работе и вот уже жутко опаздываю. Упал спиной на пружинистый матрас. И почему меня это вообще должно волновать? Самое важное произошло вчера вечером. Пускай большая часть произошедшего, после похода в бар, была словно в тумане, то чувство, когда я потерял контроль над своим телом въелось мне в мозг. Но что это такое было? Колдовские чары, или?.. Подойдя к зеркалу я внимательно изучил своё лицо. Никаких видимых изменений, лишь чуть более потасканный, чем обычно. Мысль зародилась в голове и нужно было её срочно проверить. Глядя в свои глаза, ощутил внутри нарастающее чувство неловкости. Помню раньше пробовал говорить мотивационные речи, смотря в своё отражение. Толку на самом деле от этого мало, ещё и чувствуешь себя глупо в добавок. — Эрик? — пробормотал я, пот выступил на спине. — Это ты был вчера? Ответа на мой вопрос не последовало, лишь штора, что колыхалась у окна, нарушала тишину. Внутри всё переворачивалось. Страх неизведанного начал перерастать в злость. — Будем в молчанку играть? Ладно, знаю зачем ты вылез, — на лице появилась ухмылка, превратившая лицо в злобную гримасу. — Хочешь защитить то, что оставил? Свои отношения с этой женщиной? Так знай же. Пусть у тебя получилось в этот раз, то в следующий я буду готов. Улыбнувшись ещё шире, я оголил зубы вплоть до десён. — Я думал, что мне нужно разорвать их, эти отношения, что создают мне только проблем. Думал сделать это мягко, но нет. Теперь я растопчу её чувства. Сделаю всё, чтобы причинить ей боль. Слышишь меня, Эрик? От ярости, что бушевала внутри меня в глазах потемнело. Так бывает, когда меня зажимают в угол. Сначала меня насильно отправили в этот мир, затем унизили с помощью магии, устроили охоту. Теперь собственное тело меня предаёт. Ненавижу это чувство. Хочется вцепиться кому-нибудь в шею и сломать её словно ветку. — Ну давай, покажись, жалкий ублюдок! — сопроводил слова ударом в стену. Затем ещё. И ещё. Зеркало опасно закачалось. На участке стены остался красный отпечаток. Рука дрожала. В мышцах ощущалась тянущая боль, кожа на костяшках горела. Тяжело задышал. Боль и усталость, словно вода накатывали на пламя злости, оставляя внутри неприятную, изматывающую пустоту. И хуже всего то, что от подобного всплеска эмоций теперь чувствую себя ещё глупее, чем когда это начал. Эрик, если это был всё же он, не ответил на мои провокации. Быть может он считает, что я не способен на такое Может… Где-то в глубине разума я услышал звонок. Через секунду он повторился вновь, становясь с каждой секундой всё настойчивее. Что это такое? Голова раскалывается. Закрыл глаза. Нужно это остановить. Что я должен сделать? Перед глазами сам собой всплыл переулок. Момент, когда заклятье изменяющее память прошло мимо сознания Эрика и ударило в моё. Тогда я смог увидеть что-то вроде внутреннего мира. Получится ли это повторить? Сосредоточился на дыхании. Нужно было избавиться от всех лишних мыслей. В разуме начали вырисовываться очертания. Телефонная будка. Из неё доносится звон. Протягиваю руку к трубке, чтобы ответить. Щелчок. Меня словно вырывает из темноты на поверхность. Глаза открываются, слегка жмурясь от света. Снова вижу своё лицо в отражении, но оно словно переменилось. Черты лица слегка осунулись. Подбородок хмурится, демонстрируя сетку из морщин. — Не ожидал, что мне придётся показаться снова так скоро, — губы не подчинялись мне, двигались и произносили слова, будто были чужими.

***

— Итак, позволь поинтересоваться, зачем нужен был весь этот фарс? — произнёс он, словно говорил со мной из отражения. Как только тот закончил фразу, то я сразу ощутил, что могу свободно контролировать губы и лицо. — Зачем? Это теперь моё тело. Захочу, хоть голым танцевать на улицу выйду. Свали уже отсюда, мне соседи не нужны, Эрик. — Теперь я понимаю в чём дело, — грустная улыбка отразилась на моём лице, — однако тут следует уточнить, дабы не плодить недопонимание между нами. Я не Эрик. На мгновение, лицо словно сковало параличом. — В каком это смысле? — Т-ты м-можешь слегка успокоиться? М-мне и так проблематично в-вести с тобой диалог, ос-особенно, к-когда ты на эмоциональном подъёме. Постарался привести чувства в порядок. Расслабил плечи и тяжело выдохнул. — Спасибо. К сути вопроса. В действительности ответил не совсем верно, так как одновременно я и Эрик, и им не являюсь. — Можно попроще? У меня знаешь ли, башка всё ещё болит от твоих «звонков». — Хорошо. Я полагаю ты помнишь момент, когда по нам ударило изменяющее память заклятие? Конечно, ведь ты вспоминал об этом как раз перед тем, как впустить меня. Наверняка ты также помнишь, как затем разорвал сознание Эрика и своё. Свил единую нить памяти. — И к чему ты клонишь? — Я это та часть сознания, которую ты не захотел принять в эту нить. Ошмёток на краю бессознательного. Буду откровенен, ты не отличился хирургической точностью, когда отрезал всё «лишнее». — Не совсем понимаю. Ошмёток? А где тогда сам Эрик? Раз уж я сплёл второе сознание, то… — лицо снова сковал паралич, полагаю, что это знак. Видимо ему тяжело удерживаться, пока я нахожусь в сознании и не пьян. Ничего, немного отыграюсь на нём… Или на мне? Господи, надеюсь у меня не просто крыша поехала. — То и он должен быть где-то внутри. Повисла тишина, мышцы лица слегка подёргивались в судороге. — Его нет. Если быть точнее, Эрик Палмер мёртв. Эти слова заставили меня напрячься. — Минуту. Как это мёртв? Что его могло убить? Когда я оказался здесь, то был с его семьёй. Всего лишь упал со стула. Неужто его убил мой перенос? — Помню лишь запах пирога. С ним было что-то не так. — Отравление? Но ведь тогда и я должен был тут же погибнуть. Только не говори, что оно волшебным образом исцелилось. — Сделка, — короткие слова сорвались с моих губ, — это то, что я помню. Без деталей. Знаю лишь, что только она спасла это тело от смерти. Она же и привела тебя сюда. Мой разум возопил. Чем больше ответов, тем больше вопросов возникает и один был сложнее предыдущего. — Прости, больше мне нечего рассказать. Возможно картина станет яснее, если ты сможешь принять меня, — снова эта грустная улыбка, — сейчас у меня совершенно не осталось сил, поэтому вынужден покинуть тебя. Прости за доставленные неудобства. Просто хочу, чтобы ты знал — мы на одной стороне. Напряжение в мышцах спало. Лицо разгладилось. Судя по всему, Ошмёток снова забился в свой угол. Часть, которую я не захотел принимать. Интересно, это он об измененных воспоминаниях или о чём-то ещё? Промыв рану на руке, я заклеил её пластырем. Когда спустился вниз, то убедился, что Николь нет дома. Собственно я ожидал, что она должна быть на работе. В конце концов, изображать психопата у зеркала следует в одиночестве. Чашка горячего кофе с убойной дозой сахара должна была привести меня в порядок. Да, я вроде собирался заняться своим здоровьем, но ещё в баре запорол весь прогресс. От ещё одного потерянного дня хуже не станет. Следом за кофе в рот отправились хорошо прожаренный кусок бекона и фасоль в томатном соусе. Последняя ощущалась немного пресноватой. Стоило сделать последний глоток, как замок входной двери провернулся. Внутрь зашла Николь. На её лице красовалась довольная улыбка. — Доброе утро! Рано ты, думала уже до вечера проспишь, — небрежно она откинула туфли в сторону. На ней была не привычная строгая одежда. Лёгкое платье, курточка, что закрывала её оголённые плечи. Волосы были распущены. — А я обо всём договорилась. Не забудь, кстати, на своей работе тоже договориться. Думаю, простят тебя, учитывая сколько лет ты не брал отгулы. — Ага, хорошо, — старался не подавать виду. По крайней мере выглядит так, что она в хорошем настроении. Чёрт, стоило спросить Ошмётка, что он вчера такого ей наобещал. — Как-то я не вижу особого энтузиазма, — Николь приподняла бровь, — всего через пару дней выберемся наконец отсюда. Хорошо всё-таки, что ты решился взять отпуск. Кстати, что с твоей рукой? Где опять умудрился пораниться? — Да ничего, просто царапина… — стыдливо прикрыл руку, в душе проклиная её внимательность. — Будь, пожалуйста, осторожен. Мне для отпуска ты нужен целым. Она начала доливать остатки кофе из кувшина, не добавляя при этом ни сахара, ни молока. Просто кофе, просто вода. Чистый горький концентрат. Хотя, может тут дело привычки. — Заехала в тот бар, о котором ты говорил. Извини, хоть ты и сказал, что мне почудилось, но воспоминание того, что я видела… Всё было слишком реально. Вот ты был на месте, а потом… В общем, мне нужно было убедиться, — она сделала глубокий глоток. На губах снова заиграла улыбка, — и не зря. Место хорошее, уютное. Может сходим вместе как-нибудь на днях? — Николь, но ведь это джентльменский клуб. Возможно не все посетители это оценят. — Пф, ох уж эти «джентльменские клубы». Любят же мужчины ограждаться и создавать свои маленькие уголки. Будто мы вам всё веселье портим. Уехать. Вряд ли это отсрочит проблему с Пожирателями. В отличие от меня они не ограничены в перемещениях. С другой стороны, возможно получится взглянуть на проблему под другим углом. Последнее время я и так ощущаю себя, словно плыву по течению. Что меня ждёт в конце такими темпами? Небольшую беседу прервал стук со стороны входной двери. Тёмно-серый конверт упал на ковёр. Николь поставила чашку и быстрым шагом направилась в сторону двери. — Хм, смотри-ка адресовано тебе, — она приблизилась, чтобы передать конверт. Тёмными чернилами на бумаге было написано моё имя. Прикоснувшись к печати, я ощутил, что она будто обхватывает мой палец. Из неё вылезли несколько небольших восковых пальцев. Они вцепились в меня, словно младенец увидевший интересную побрякушку. Ощутил лёгкое покалывание после чего печать рассыпалась прямо на глазах. Николь, стоявшая в стороне, охнула. — Из чего эта печать? Удивительно, что письмо не открылось по пути. Так бы аккуратно они посылки доставляли. — А-ага… Что это за чертовщина только что была? Зачем вообще делать такие жуткие печати? Чуть сердце из груди не выпрыгнуло, когда она меня схватила. Хорошо, что Николь ничего не увидела. Хотя скорее всего эти пальцы могут заметить лишь люди способные узреть магию. Внутри был лишь свёрнутый листок бумаги. Развернув его, передо мной предстало каллиграфически искусно составленное письмо, начинающееся со слов: «Дорогой Эрик Палмер…» Глазами я быстро пробежался по тексту. Внутри всё сковало от напряжения. Не зная зачем, прочёл снова. — Всё в порядке? Что это за письмо? — донесся, словно сквозь пелену, обеспокоенных голос Николь. Наконец оторвавшись от письма я посмотрел в её карие глаза. В горле всё пересохло, но я всё же нашёл в себе силы ответить. — Дедушка Айрон умер.

***

Одним из положительных моментов являлось то, что мою машину наконец починили. Помимо всего остального, что происходило в последнее время. В воздухе повисло гнетущее настроение. В прошлой жизни не приходилось ездить на чьи-либо похороны. В этой ситуации чувствовалась некая новизна и азарт. От этих эмоций становилось противно. Николь порывалась поехать вместе со мной, но мне получилось отговорить её, ссылаясь на чопорность и чудаковатость моей родни. Конечно, её порыв это объяснение не особо погасило бы в обычной ситуации, но сейчас она была слишком подавлена, чтобы спорить. Не знаю, что огорчило её больше — смерть моего близкого родственника или факт того, что все грандиозные планы были в один миг разрушены обрушившейся рутиной. Правда есть один нюанс. По некой причине меня никак не допускали ни к одному из важных моментов связанных с подготовкой к похоронам. Хорошо хоть пригласили. Интересно, они сделали приглашения заранее? Иначе мне довольно сложно объяснить для себя скорость, с которой мне пришло письмо. Даже дня не прошло с момента смерти. Процессия состоялась на одиноко стоящем холме, за городом. Помнится читал заметку в одной статье: “ Не хороните людей на холмах. Первый же оползень заставит их восстать». Надеюсь у магов есть защита от подобных казусов. Гроб украшенный золотыми узорами проплыл мимо, в паре метров над землёй. Вели его мой отец, брат и несколько человек, которых я видел впервые. Последнее относилось ко многим присутствующим здесь. И далеко не все здесь были уроженцами Королевства. У некоторых была довольно необычная внешность, чего стоил только чернокожий мужчина с белыми, как снег, волосами. Золото и шёлк выдавали в нём знатную особу. Хотелось воспользоваться случаем. Познакомиться с кем-либо. Наладить связи. Однако, стоило приблизиться к кому-либо, как натыкался на холодный оценивающий взгляд. Было ли это презрение в их глазах, либо просто паранойя играла со мной, но из–за этого взгляда я не мог вымолвить ни слова. Это из-за того, что моё сознание слилось с разумом Эрика и мне передались все его комплексы и страхи? Или это уже мои личные тревоги? Результат неприятной личной встречи с местными предрассудками. Было сказано несколько слов от мастера церемонии и на этом всё. Остальные внезапно стали, словно случайные гости. Покинули холм без единого слова. Такое чувство, что они пришли не попрощаться, а убедиться, что Айрон умер. Вскоре здесь остались лишь я, мои родители, Рэйвен и Миранда. Отец неспешно, слегка сгорбившись, подошёл ко мне. — Эрик, послезавтра в полдень будет зачитано завещание. Подходи к поместью… — Отец, не мели чепухи, — оскалился Рэйвен, — этому недоноску ничего не достанется. — Рэйвен, прав, — мягко улыбнулась Миранда, — в конце концов сквибы не могут принимать в наследство магические вещи. Разве что у дедушки Айрона завалялась лишняя пара калош. Колкости били по моему самолюбию. Хотелось вскричать. Сказать что-то в ответ, но их руки были так близко к палочкам. За мгновение на этом холме может стать на одно мёртвое тело больше. «Эрик Палмер мёртв». В голове всплыли слова Ошмётка. Кто-то из них уже пытался прикончить меня. Интересно, какие мысли роятся в голове убийцы. Наверняка он недоумевает, почему я ещё жив. Может поэтому Рэйвен так вспылил? Явился последним на ужин, увидел, что я жив, наплевал на порядки и решил довершить дело своими руками? Или Миранда, которая якобы была обеспокоена моим самочувствием, а на деле просто нацепила маску. Так и представляю её наигранно-обеспокоенный тон говорящий: «Ах, эти сквибы такие хрупкие. Практически, как маглы. Даже не знаю, как подобное произошло?». Хотя стал бы кто-либо действительно искать повинного в моей смерти? В городе безнаказанно убивают людей Пожиратели, а мракоборцы лишь подчищают следы, сводя выживших с ума. Мы всего лишь разменная монета в этой войне. В итоге, я лишь постарался изобразить милую улыбку и отправился к машине. Снова развернулся без борьбы. Руку холодил жалкий перцовый баллончик. Она была потной от напряжения. Стыдно признаться, но в душе испытывал радость от того, что не дошло до столкновения. — Эй, сквиб, — услышал в спину оклик Рэйвена, когда я уже было потянулся за ручку машины. Он быстрым шагом приближался ко мне. Указательный палец медленно переполз на кнопку баллончика, — мне кажется или раньше твоя повозка была другого цвета? Его рука была небрежно направлена в сторону моего, уже синего, «Форда». Холод скользнул по спине. — Нет, она всегда была такой, наверное… Внезапно он резко придвинулся ко моему уху. — Теперь не такой дерзкий, да? Это тебе больше идёт. Смотри не обмочись по пути. Передавай привет своей магловской потаскухе. Рэйвен скалясь разворачивается, готовясь уйти. Внутри меня всё обрывается. Звон в голове усиливается. Становится настойчивым, буквально оглушает. Вот он отводит взгляд. Даже не вздумай Ошмёток! Он прикончит нас обоих! Было уже поздно. Рука с цилиндром поднялась в воздух. Одеревеневший палец опустился на кнопку. Оранжевая жижа вырвалась наружу. На лице Рэйвена мелькнуло удивление вперемешку с раздражением. А затем… Он упал на землю держась за лицо. Вопя и скуля. Предательская рука опускалась на него, продолжая сжимать уже опустевший цилиндр. Ещё не успевшая зажить по пластырем рана начала ныть. Его пальцы пытаются нащупать палочку. Носком ботинка я отбрасываю её в сторону. — Рэйвен, что с тобой? — испуганный голос матери. Вижу, как они с отцом спускаются с холма. Возьми в себя в руки. Ты сделал, что хотел. Нужно сваливать. Откинув в сторону баллончик, я вновь схватился за ручку машины. Мотор податливо заурчал. В мозгу появилась мысль проехаться по беспомощному телу брата лежащему в траве. Но мысль о приближающихся родителях и возможных последствия остановила меня. Но только меня. Рука пыталась переключить машину на задний ход. Однако вспышка ярости угасла вместе с влиянием на неё Ошмётка. Не медля ни секунды, я ударил по газам и вскоре вырвался на проезжую часть.