Неидеальный мир

Ты когда-нибудь задумывался настолько, что хотелось просто перестать существовать? Только для того, чтобы снова не погружаться в бесконечный омут самоанализа и пустоты, осознавая, что всё в твоей жизни происходило не по твоей воле? Ох, воля — такое печальное, по сути, слово. Идеальное по натуре, и оттого невозможное в этом неидеальном мире. Кто здесь имеет свою волю? Люди? Архонты? Точно не грешники. Иллюзия выбора места жизни и любимого человека, только и всего. Где и как покинуть мир, с кем говорить, а кого игнорировать: кажется, так много, но ничтожно с общим замыслом вселенной. Ведь однажды к тебе подойдут и поставят перед выбором, где нет правильного ответа. Уйти самому, принимая грех, или остаться и взвалить его на плечи другого.

***

Ледяной ветер драконьего хребта касался самых потаённых уголков души. Заставлял промёрзнуть даже слова, поэтому путь в лагерь алхимика прошёл в полной тишине. Альбедо понимающе держал все свои вопросы при себе, однако его сильно волновала причина прихода Рагнвиндра. Винодел не доверял главному алхимику Мондштадта от слова совсем. Оттого любопытство сжигало изнутри, хотя снаружи Альбедо был безразличнее камня. В небольшой пещере, в которой стояли несколько книжных полок с алхимическими принадлежностями было даже немного уютно. Тепло от факелов согревало продрогшее тело, и хотелось окунуться в пламя с головой. Привыкший к теплу от своего глаза бога, Дилюк ужасался лютому морозу, и зажигал каждый встречный костёр. В ответ на эти действия Альбедо лишь незаметно поднимал уголки губ и ждал, пока его незваный гость согреется у родного огня. Пока вода в импровизированном чайнике, хотя на самом деле это была колба, закипала, Дилюк сел на только что нарисованный алхимиком стул со спинкой. В голове стоял очевидный вопрос: как он это сделал? Но были дела поважнее. — Я знаю, что навещаю вас нечасто. — Начал Рагнвиндр, смотря в спину алхимика, который уже заваривал чай в чашках. — Оттого и встреча такая сумбурная, хотя бы прислали бы весточку, не пришлось бы искать меня по горам. — Альбедо уверенным шагом подошёл и протянул чай гостю. Аромат трав и тёплого мёда покрыл Дилюка с головой. Чай источал дух гостеприимства и заботы, будто хозяин готов выслушать всё, что будет говорить даже такой неожиданный собеседник. Даже тот, который открыто выражает своё недоверие. В голове проскочила мысль, что медовый запах также имеют десятки ядов, но раз уж начал, то надо идти до конца. Горячая пряность нежно согрела горло и приятно осела в желудке, создавая ощущение теплоты. — Вкусно. — Неожиданно для себя заключил Дилюк. Глаза алхимика засияли, но он быстро отвернулся, желая оставить такого довольного гостя у себя в памяти. Возможно, он даже нарисует такую картину. — Ладно, к делу, — Рагнвиндр сжал чашку в ладонях, — Мне нужно чтобы вы кое-что увидели и дали свой вердикт. — Конечно, какого рода вердикт вы от меня хотите? — Увидите, — Дилюк достал из кармана в пальто мешочек и передал его алхимику. — Интересные вещи вы с собой носите, мистер Дилюк. Взгляд Альбедо было не считать, он был то ли с щепоткой радости, перемешанной с тоской и печалью, или просто любопытный. — Так что скажете? — Винодел решил, что чай уже остыл, и руками подогревал напиток. — Не думаю, что вы готовы к ответу. По чашке пошла трещина, недоверие блеснуло в алых глазах. Кипяток выпаривался, создавая облако внутри пещеры. — Но вы пришли за этим, так что нет смысла умалчивать, однако мне придётся начать издалека. Готовы послушать? Руки болезненно подрагивали, ожоги были лёгкими, всё же пиро текло по венам и кожа привыкла к жару. — Зачем я ещё мог прийти в такое место? В этой сказке нет красивого и счастливого финала. Лишь вечная пустота, пожирающая тела изнутри. Когда люди стали считать себя богами, когда создали то, что может сотворить всё на этом свете, их ослепили те, кто являлись создателями. Отныне и вовеки веков от первых людей, познавших истину, остались только воспоминания, и проклятье пожирало всех рождённых с кровью потерянной страны. И свидетелем падения вечноцветущего королевства была девушка. Пшеничные волосы струились по белоснежному, словно лилия, платью. И слёзы текли из её янтарных глаз. Пока не высохли навсегда. Она собрала тех, кто мог ещё понимать, кто он есть, и отвела в единственное место, где гнев богов не мог достать потерянный народ. Место, которое стало им новым домом, пропитанное чернотой настолько, что ясный взор Селестии был не в силах проникнуть туда. И там родилась новая страна. Глаза Дилюка непонимающе скользили по умиротворённому лицу Альбедо. — Причём здесь Канэриа’х? Они не полностью уничтожены? — При том, мистер Дилюк, что среди всех вещиц, что вы мне принесли есть две детали, которые указывают, что встреченный вами был связан с этой испорченной страной. В глазах лишь понимание, лёгкое раздражение и пустота… Будто алхимик говорит что-то настолько близкое его сердцу, что даже на каменном лице проявились очевидные эмоции. Это было страшно. Дилюк собрал свои мысли в кучу, не очень получилось, но что есть — то есть. — Поподробнее. — Если совсем конкретно — серьга и элементальные следы на всех принесённых тобой вещах. — Вердикт был ясен. Тот, кто разнёс храм и обосновавшихся там отродий бездны был связан с этой проклятой землёй. Мысли комом проносились на затворках сознания, красноволосый будто желал одного — чтобы Кайя не был с этим связан. — Начнём с элементального следа, так будет проще, — Алхимик конечно всем своим видом показывал, что просто это понятие невероятно относительное, — гео стихия смешанного типа. — Смешанного? — Это явление, когда естественное проявление стихии смешивается с искусственным, например, от глаза бога. Такое могло произойти если бы…носитель гео-глаза выпил настойку из геослайма. Или сам геослайм получил гео-глаз бога, вот это интересный ход событий. — Прошу, давайте далее, — Дилюк был в замешательстве, очень странная деталь. — Ну так вот, в крови всех жителей Канэриа’х есть часть проклятия, ведь они все рождаются от тех, кто был непосредственно поражён, и этот след явно изобилует проклятой энергией. Однако я вижу немного иную на серьге. Голос стал немного тише, Альбедо несколько раз посмотрел на украшение, пристально что-то разглядывая. Вдруг он едва заметно дёрнулся. — Мистер Дилюк, вы… В пещеру ураганом залетела Сахароза, мысли Альбедо оказались не озвучены, от чего винодел яростным взглядом уставился на помощницу алхимика. — Ох, мистер Дилюк, вас вызывает действующий магистр! — Девушка запыхалась, волосы растрепались, а собачьи ушки устало прижались к голове. — Как вы узнали, что я здесь? — Дилюк встал и изучающим взором прошёлся по Сахарозе, от чего та вздрогнула и прижала руки к груди. — Я использовала зелье поиска, оно на карте показало, что вы в районе хребта, я так рада, что нашла вас. Мисс Джинн очень искала вас. Многозначный взгляд Альбедо на украшении не давал покоя, он подошёл к виноделу и почти шёпотом сказал: — Не спите рядом с ней, увидите то, что не ваше. Алхимик решил, что этих слов достаточно и демонстративно отошёл в угол взяв карандаш и стал дорисовывать портрет хиличурла, зачем он ему? Как вовремя он ему это сказал, однако паззл в голове сложился. Если то, что он видел во сне, это воспоминания серьги, то она принадлежит тому… с кем говорить не хочется совершенно. Сахароза беспокойным взглядом смерила Альбедо: вероятно, её напрягала тайна, которую не хотели раскрывать. Мимо неё пронёсся огненный вихрь волос и направился по тропе к спуску с горы. Путь предстоял неблизкий и проводить его в компании Сахарозы было странно, но не дискомфортно. Она была молчалива и сосредоточена на чём-то своём, что несомненно и успокаивало, и напрягало одновременно. Дилюк решил, что дойти до винокурни, а оттуда на повозке до Мондштадта будет намного быстрее и легче, чем тащиться напрямую, поэтому сошёл с протоптанной тропинки и пошёл к поместью. На удивление, Сахароза была не против, и просто следовала без расспросов. После ледяного царства зелёные луга казались оазисом. Прохладный ветер навевал приятные воспоминания, а теплота солнца согревала душу. Цветы наполняли пустующие просторы, будто зима — это что-то мифическое и невозможное в этом мире. Нежные солнечные лучи плясали, отражаясь от металлических застёжек, унося мрачные мысли прочь. Через пару часов винокурня была на расстоянии вытянутой руки, и проснулось ощущение усталости. Однако хоть Дилюк и не любил Ордо Фавониус всей душой, но Джинн не заслуживала ненависти — с такими рассуждениями винодел сел в повозку и будто забыл о спутнице. Сахароза кротко поклонилась главной горничной и села напротив размышляющего Дилюка. Как только топот копыт вошёл в постоянный ритм, в голову полезли странные мысли. Зачем? Как? Это было невероятно странно, и понимание не наступало даже после долгих рассуждений в голове, что действительно раздражало. Вспыльчивый и любознательный Дилюк всегда стремился разгадать все загадки с первого раза, и взрослому хмурому Дилюку это чувство было не чуждо. Но не получалось. — Как можно совместить естественную стихию со стихией глаза бога? — Неожиданно вслух прошептал Дилюк. — Действительно странно, — Сахароза посчитала, что вопрос адресован ей, — Однако я читала о чём-то похожем в библиотеке. Глаза винодела вспыхнули, он оценил взглядом, не издевается ли молодая алхимик, но посчитав, что такая кроткая и тихая девушка бы просто не могла соврать о таком, успокоился. — Скажешь название книги? — Всегда каменное лицо парня трещало по швам. — Не могу, я просто не помню, — Зелёные вьющиеся волосы скользнули по плечам, — Я искала нечто иное и не заострила на этих писаниях внимания, однако, — Она чуть наклонилась, будто стараясь говорить намного тише, — Книга определённо в закрытом разделе. Вот она, та самая зацепка. Хоть что-то могло навести на странного мстителя из храма. Оставшаяся дорога прошла под гулкий вой ветра и стук дерева о камни, лежащих в утрамбованном песке. Ближе к мощёному мосту колея поворачивала вправо, из-за чего извозчику пришлось с усилием повернуть в сторону города — повозка ощутимо качнулась, но ничего страшного, кроме недовольного мычания хозяина винокурни, не произошло. Возле ворот их встретили добродушным приветствием и пропустили, проверив накладные на вино, которое везли в Долю Ангелов. Потеряв пару минут на входе, Сахароза всё же поторопила Дилюка в штаб рыцарей, на что тот нахмурил брови. Несколько лестничных пролётов спустя они встали возле деревянных врат в Ордо Фавониус. Двое постовых растерянно смотрели то на помощницу алхимика, то на бывшего капитана кавалерии. Каждая плитка на полу, каждый светильник напоминал о тех годах, когда всё было хорошо, когда пылкое юношеское сердце ещё не было разбито о суровую и мрачную реальность, когда у Дилюка была любящая семья. Сердце беспокойно забилось уже перед дверью кабинета магистра. В последний раз такой внезапный визит был не очень приятным, да и сейчас ничего не предвещало милой беседы по душам. Сахароза переводила взгляд с задумчивого винодела на дверь и обратно. Так прошла минута, но ни он, ни она не решились открыть дверь. Джинн была взъерошена и металась по кабинету. Прошла добрая половина дня, а Дилюк ещё не пришёл. У неё была важная догадка по делу Кайи и Фатуи, но она сама не знала почему хотела обсудить её именно со старым другом. Возможно, потому что действующий капитан кавалерии был явно не в состоянии для беседы, а иного настолько доверенного лица у неё не было. Бумаги на столе приподнимались лёгкими порывами ветра, пробирающегося сквозь оконные щели. Тихие завывания наводили тоску. Если в это время обычно приходил Альберих за новыми поручениями, то сейчас было совсем одиноко. Прошло уже четыре дня, и дел у Джинн стало заметно больше. Она почувствовала, насколько сильно разгружал её капитан кавалерии тогда, когда на её столе не хватило места для бумаг, а невыполненные поручения накопились настолько, что она сама собиралась пойти за город очищать лагеря. Она резко открыла дверь, желая окрикнуть любого рыцаря и отправить за Рагнвиндром. Дерево гулко стукнуло по плечу. Непонимание быстро сменилось смятением, и рука легла на свободный край двери. Слова застряли в горле, и прозвучал лишь недовольный хрип. — Ой, прости, прости Дилюк, я ждала тебя, проходи. Огненные волосы мелькнули в проходе, и Сахароза осталась в коридоре одна с чувством выполненного долга. Смеркалось, в окно проникал алый свет заката, окрашивая комнату в цвет запёкшейся крови. От этой обстановки внутренние органы просились наружу, звон в ушах напомнил о глухой тишине. Прошлая встреча была поздней ночью, фонари тихо проглядывали сквозь густой туман. В тот день Мондштадт лишился великого человека и двух наивных братьев. Джинн собиралась с мыслями и Дилюк сел на кресло возле стола. В отражении чернильницы всплывали воспоминания сегодняшнего сна. Родной голос будто изнутри шептал успокаивающие слова, но ужас подкрадывался тихо и будто незаметно, на подкорке выдавая себя тревогой. Гул нарастал, и держать спокойное лицо было невозможно. В отражении появился сам Дилюк. Но он был странным. Ярость затмила его взор, а крик оглушал иллюзорный мир — казалось, что тонкая стенка не выдержит, и чернила разольются по красному дереву оставляя вечный след горя. Кричал что-то неразборчивое, но вдруг замолчал и уставился в пустоту, где в реальном мире была лишь кипа бумаг. Наваждение растворилось и в позолоте предстал пугающий вид. Кровавые от заката глаза пронизывали душу немым вопросом. Что будет дальше? Руки сами собой вцепились в обивку кресла, немного подпаливая искусственный мех перчаток, от чего тот стал источать неприятный запах, который, к счастью, заставил всех отвлечься от своих мыслей. — Простите, действующий магистр, задумался — Лёгким движением испорченная ткань была снята и покрытые шрамами ладони легли на подлокотники. — Итак, Дилюк, ты знаешь — я всецело доверяю тебе, и то, что скажу далее, звучит здесь только по этой причине. — Голос заметно дрожал. — Слушаю. — Хоть доля энтузиазма прослеживалась в быстром и коротком ответе, но лицо было невозмутимее камня. — В Мондштадте изъяли партию глаз порчи. — Что? Дилюк резко встал с кресла, оно жалобно проскрипело, ножками поцарапав дощатый пол. — Знаю, что ты сейчас в голове себе надумал, но я сообщаю это тебе потому, что ты можешь помочь. Джинн ожидала такой реакции и была готова на долгую тираду, даже если придётся уговаривать самопровозглашённого мстителя Монда на необходимые действия. — Рыцари Фавония конечно же ничего сделать не могут, бесполезные, как всегда! Ярость выплёскивалась из сосуда души, имитирующего безразличность. О, Дилюк был в гневе. Воспоминания длинными тенями пробирались в сознание душа изнутри. Оскорбления летели в действующего магистра вперемешку с прерывистыми вдохами, и страх. Страх сковал. Осознание пришло далеко не сразу. Дилюк был на страже города, но не заметил, что в любимый Монд ввезли это. Вина нахлынула и горечь ощутилась на языке. Прояснённый взгляд поднялся на девушку. Она держалась. Настолько насколько могла юная рыцарь, оставленная с непосильным долгом наедине. Глаза магистра дрожали, но слёзы не проступали. Ведь она была готова. — Как давно это началось? — Голос предательски дрогнул, выдавая беспокойство и некое раскаяние. — Судя по тому, что рассказал Хоффман, — Она запнулась, в горле пересохло из-за волнения и тяжести слов. — Продажа совершилась два дня назад. Конфискация была вчера. К счастью, никто сильно не пострадал. Дилюк молчал. Смотрел в пол и не мог понять, где именно он пропустил? Уже бывали дни, которые полуночный герой проводил за стенами Мондштадта, но подобного не происходило. Как они сорвались с цепи? — Итак. Что будем делать? Женские руки сложились на груди, показывая усталость девушки. — Я опрошу тех, у кого изъяли глаза — надеюсь, они задержаны. — Конечно, до выяснения обстоятельств они в камерах внизу, — Она удивлённо и беспокойно взглянула на подошедшего к двери Дилюка. — Что ты собираешься делать? — То же, что и всегда, — Он перешёл на едва слышный шёпот. — Защищать Мондштадт. Глухой стук двери о косяк пробудил Джинн из замешательства. Ноги не держали от эмоциональной и физической перегрузки. Кресло возле письменного стола тихонько скрипнуло, будто одобряя мимолётный отдых действующего магистра. Столько мыслей роилось в голове. Джинн понимала, что ей придётся мириться с методами Дилюка. До этого подобные случаи расследовал Кайя. Однако сейчас его не было рядом, и проблемы навалились лавиной. Из ниоткуда глаза порчи, разбушевались похитители сокровищ, на границе с Ли Юэ конвои жалуются на множество слаймов, а работники винокурни подают прошения по истреблению хиличурлов по дороге в город. Так много и неожиданно. Допрос завёл в тупик, парень ни о чём не знал, а всё, что говорил было либо известно, либо абсолютно бесполезно. Невозможность продвинуться дальше угнетала. Хотелось опустить руки и не думать о происходящем. Однако рыцарь одуванчик искренне желала добра Мондштадту, и ничего не могло её остановить, кроме, наверное, самой себя. Проведя час, разглядывая несуразные отчёты рыцарей, Джинн устало облокотилась на мягкую спинку — её затягивало в сон. Однако сквозь умиротворяющую тишину подсознания, которую она далеко не сразу смогла добиться, послышалось шумное дыхание. В кабинет нервно постучала и после вялого согласия магистра ворвалась сестра Виктория. Похоже, поспать сегодня тоже не получится.