Неидеальный мир

Луна лишь отражает свет солнца, зашедшего за горизонт. Её мягкий свет не слепит, а нежно ложится на кожу прохладными касаниями, остужая, и погружая в мысли и мечты. Она не жалеет о своём одиночестве, и дарует заботу тем, кто её слушает. Её существование незаметно без солнца, но кто сказал, что она не хочет зависеть от пылающего светила? Белая юбка показалась в дверном проёме, её хозяйка беспокойно посмотрела в лицо действующего магистра. — Простите, что потревожила, пастор попросила вас срочно позвать в собор. — Барбара? Сейчас же отправлюсь. Джинн вскочила с кресла, немного покачиваясь от недавней дрёмы. Чисто механически пересобрав хвост, пшеничные волосы запутывались и цеплялись за пальцы, она взяла с подставки ножны с мечом, и отправилась по засыпающему городу к главному зданию Мондштадта. Солнце недавно зашло за горизонт, и небо было немного засвечено. В окнах горели лампы и свечи, ветер напевал колыбельную для всего анемо края. Первые звёзды показались из светлой пелены сумерек, самые древние и яркие из них благословляли одарённых видением людей. Собираясь в причудливые формы, соединённые тонкими нитями жизни, они отвечали на молитвы, показывали путь в дебрях неясной судьбы. Каждый прекрасно знал, что этот мир тесно связан с горящими точками на небе, но наблюдая за сиянием, мысли о великом растворялись в умиротворении и спокойствии. Насколько бы было печально людям без света звёзд по ночам? Стук каблуков ускорился, раздаваясь звонкими ударами на главной площади. В тени статуи кружились маленькие вихри, собирая опавшую листву с брусчатки, будто сам Барбатос решил прибраться. Рука потянулась к дверям, но её открыли раньше, чем Джинн успела прикоснуться к ней. — Джинн! — Светлая голова выглянула из проёма, завитые локоны качнулись от прохладного ветра. — Я ждала тебя, заходи скорее! — Так я и собиралась. Магистр сильно удивилась, однако рядом с сестрой она позволяла себе расслабиться и перестать держать дежурную улыбку. Джинн могла по-настоящему порадоваться компании сестрёнки. Почти бегом они добрались до комнаты совещаний. Там стоял небольшой заварочный чайник и корзинка с конфетами. — Садись, сейчас такое расскажу! Барбара выглядела счастливой, голубые глаза блеснули указывая на стул. Чай устремился в чашку, где лежал кусочек сахара. — Мне пришло письмо, — Пастор подняла взгляд, наблюдая за реакцией старшей. — От отца. — И, — Голос дрогнул, — Что там? — Они скоро вернутся домой. Улыбка Барбары казалась самым светлым, что может быть в этом мире. Столько счастья и радости просто не могло существовать в Тейвате. Через секунду магистр забыла, что ещё на службе, а пастор, что ещё находится в соборе. Сейчас они были просто невероятно счастливые сёстры, в которых загорелась надежда. Секунды растянулись в минуты, воспоминания непрерывным потоком протекали через сознание и заставляли плакать от усталости, хотелось просто обнять отца и жаловаться на грусть, печаль, работу, да даже на невкусные печенья, приготовленные Альбедо для эксперимента над рецепторами. Хотелось сделать всё, чего они не могли такие долгие два с половиной года. Однако было очевидно, что возвращение будет далеко не в ближайшее время. Письмо дошло через месяц после отправки, об этом можно судить по написанному числу, а это значило, что даже если они отправились сразу, то доберутся минимум через полгода. Но до этого они даже не знали, живы ли участники похода Варки. — Джинн, нам надо подготовиться получше, после всего этого они будут уставшие и не смогут решать наши проблемы. — Да, я понимаю, скоро всё уладится, — По коже прошлись мурашки, магистр легонько оттолкнула сестру, присматриваясь к окну. По нему пошли морозные узоры. Дыхание создавало облака пара, а лёгкий мороз покалывал оголённую кожу. Сёстры переглянулись, вариантов было всего два. Либо Розария снова поссорилась с Эолой и они устроили поединок на крыше, либо… Дверь жалобно проскрипела и звучно стукнулась о стену. Лестница была преодолена за мгновение и девушки оказались возле комнаты виновника холодной атмосферы. Из-за угла выбежала Розария, видимо ожидая отразить нападение, но вовремя поняла, что магов бездны в здание не пробралось. Просто надоедливый капитан кавалерии. Грозно взглянув на ещё красные от слёз глаза сестёр, Роза изо всех сил ударила ногой по двери комнаты. Та практически разлетелась в щепки. Замок примёрз и остался на месте, а хрупкая от мороза древесина не выдержала железного удара копейщицы. Лица подморозило порывом ледяного воздуха, будто дверь — это всё, что сдерживало бушующую бурю, и она прорвалась, всеми силами желая обратить в статуи всех в соборе. Первой спохватилась Джинн, она выхватила меч из ножен и создала импровизированный анемо щит, не выпуская крио из комнаты. Быстрый взгляд на Розарию, и та уже прорвалась в комнату, схватила чужой глаз бога и незаметно скрылась в коридорах. Холод стал отступать, однако снег ещё витал в воздухе, оседая на плечи сестёр. Джинн осторожно подошла к кровати и смахнула пелену. Кайя лежал неподвижно, лишь коротко поднимая от тяжёлого поверхностного дыхания грудь. Отрешённый взгляд был направлен в потолок, только сейчас Барбара заметила, что снег мягко обволакивал правую часть лица, не давая взглянуть на повреждённый глаз. Не то чтобы кто-то хотел нарушать обещание, данное ему очень давно. Кайя никогда ничего не требовал, поэтому такая искренняя просьба, сохранить его секрет ото всех, была исполнена. Во время операции повязка была снята, но сразу же заменена на чистую тканевую, чтобы не мешать и не стеснять лицо.

***

В голове было абсолютно пусто. Не чувствовался ни запах, ни вкус. Будто из оков черноты в глаза ударил яркий свет. Мороз колол кожу, любое движение казалось невозможным из-за невероятной усталости и тяжести, сердце громко с усилием вырывалось из груди, будто кровь обратилась в густой бальзам из туманного соцветия и мяты, замораживая изнутри. Каждый выдох отпускал облако пара вверх, загораживая итак небольшой обзор. Воздуха стало не хватать и в голове усилились искры паники, разгораясь в ужасный пожар. Ледяное пламя застлало сознание и мысли кружились вокруг одного, огибая, не желая вспоминать, чувствуя неразрешённость и отчаяние, и сжимались в точку, по кругу тысячи раз. Чувства заполонили замёрзшую душу, столь долго тело и сила воли могли сдерживать буран, но накапливаясь, откладываясь в тёмную каморку, они ждали удобного момента слабости. Проклятая беспомощность, которую он запивал вином или адреналином, накрыла, не давая и шанса на избавление. Просыпались потаённые страхи, ожидая смерть за каждым углом с самого детства: можно посчитать, что ты смиришься с таким исходом, и она даже станет для тебя благословением и панацеей, только вот ощущение, когда коса уже скребёт внутри черепа, сжимает внутренности и выпускает волю к жизни. Кайя уже не фокусировался на зрении, всё его нутро было внутри загнанной души, отчаянно пытающейся сохранить остатки человечности и благоразумия. Светлые линии, голубые и зелёные вспышки казались отголоском иного, разбитого. Мягкий голос возвращал в реальность и разрывал оковы воспоминаний. Какофония звуков оглушила, заставляя болезненно простонать и прикрыть глаза. Однако боль притупилась и взгляд прояснился, он лежал в соборе. Свет преломлялся от падающих снежинок мелькая в невосстановившемся зрении. — Барбара? — Голос хрипел, ощущая недостаток воды. — Ох! Архонты! Кайя, ты слышишь меня? — Ноты вокруг пастора исчезли, оставляя в воздухе кристаллики льда. — Ты представляешь, как заставил нас волноваться! — Джинн чуть не переходила на плач, не понимая от счастья или от нервов. — Забавно получилось. — Горло с тяжестью отпускало слова из плена разума, казалось, что мысли проскакивают мимо, не успевая быть озвученными. — Да чего забавного то! Четыре дня на грани пролежать! Кто тебя вообще надоумил! Ты…ты… Джинн сжала кулаки, в её голубых глазах отражалось непонимание и растерянность. Она настолько устала от работы, что руки тряслись, а переживания за друга добивали эмоциональное состояние. — Л-ладно, тебе нужно отдохнуть, сейчас я позову рыцарей, и они перенесут тебя в другую комнату. Кайя впервые оглянулся и понял, что без контроля сознания его силы вырывалась, и он не знал, что делать. Виноватый взгляд утонул в шумном вздохе. Джинн долго приглядывалась к окружению, но не промолвила ни слова. Промычав что-то своим мыслям она направилась к двери, Барбара пошла за ней. — Джинн…стой… — Почти шёпотом прошлось по комнате, на большее не хватало сил. — Кайя? — Магистр во мгновение оказалась возле кровати, — Всё хорошо? Сейчас тебя перенесут в другую комнату, если плохо себя чувствуешь. Я что-то могу сделать? Ворох слов сбивал с толку и пришлось прикрыть глаза, чтобы уловить смысл. — Всё хорошо, я подожду, только — Рыцарь сделал вдох будто воздуха в лёгких помещалось мало. — Проверь пляж возле утёса. — Тебе не надо думать о расследовании, ты, бездна забери, ранен! — Фатуи что-то замышляют и у нас могут, — Лёгкий кашель прервал фразу, — Быть доказательства против них. — Фатуи? Ты из-за них сейчас… — Джинн беспокойно оглядела лицо капитана. Оно было неестественно бледным, синяки под глазами даже на смуглой коже выделялись фиолетовыми пятнами. От холода губы покрылись тонкой коркой льда, дрожа от каждого вдоха. Джинн оглянулась, взглянув на Барбару, та многозначительно кивнула, удаляясь в коридор. — Что-то ещё можешь сказать? — Магистр присела, выравнивая зрительный контакт с капитаном. — Раз у меня вынужденный отпуск… — Кайя постарался показать самую приветливую улыбку, на которую был способен. — Когда я смогу пойти в … — Нет, ты и не подумаешь никуда уходить! В прошлый раз это кончилось…так. Поэтому будь добр сидеть смирно, пока Барбара сама тебя из собора не выпнет, понял?! Ветер угрожающе свистел, поднимая опавший снег. В груди защемило он резкого похолодания и недостатка кислорода. В глазах потемнело, и голова обессиленно опустилась. В пустоте слышались лишь тихие отголоски извинений.

***

Дилюк вышел из камер с разрозненной информацией, никто не говорил ничего действительно важного, по крайней мере так казалось. Хотелось расспросить Джинн о некудышном, надоедливом капитане кавалерии, который постоянно находит себе неприятностей на… В любом случае единственная причина по которой ему интересно — расследование. Завтра должен был быть тяжёлый день, Чарльз впервые за долгое время попросил выходной, поэтому отказать винодел не мог. Подработка барменом даже приносила некое успокоение. Казалось, что смешивая вина он избавлялся от лишних мыслей. Тем более таверна — самое прекрасное место для наблюдения. Десятки слухов и разговоров проходили через уши Дилюка. Глухо постучав в дверь действующего магистра магнат не услышал ответа, поэтому решил приоткрыть дверь. На столе были разбросаны бумаги, содержание которых уже было известно Дилюку, но в комнате никого не было. Приближалась полночь, поэтому лучшим решением было вернуться на винокурню и отоспаться до завтрашней смены, которая обещала быть сложной. Ночное небо затянуло облаками, дождь не собирался, но звёзд видно не было. Только мелькала полная луна, то озаряя долину холодным белым светом, то оставляя во тьме на неопределённое время. Вдруг особенно большое облако накрыло часть неба и стало довольно темно, Дилюк даже зажёг в руке часть пиро энергии, чтобы не свалиться в яму. Впереди был лагерь, что достаточно странно — ранее там стояли небольшие укрепления, но винодел ни разу не видел там хиличурлов. Достаточно быстро разобравшись с непрошенными гостями, он набрёл на статую семи архонтов возле винокурни, она отозвалась мягким синим светом, а вокруг порхали десятки кристальных бабочек. — Ты бы заставил меня здесь остаться до рассвета. — Неожиданно громко прозвучало эхом по пустой долине. Дилюк даже не сразу осознал, что именно он это сказал. Ладони сжались в кулаки, а взгляд устремился на винокурню, в голове было неимоверно много приятных воспоминаний, но возвращаться в них не было ни возможности, ни желания. Прохладный осенний ветер разбрасывал листву по брусчатке. В доме было тепло и уютно. Возможно, даже слишком тихо, хотелось услышать саркастические шутки или звонкий смех в ставших серьёзными стенах. В комнате было натоплено, приятная лёгкая духота и сменная одежда как всегда были готовы. Постоянство успокаивало и сжигало изнутри. Непослушные алые волосы легли на плечи, освободившись от ленты. Рубиновые пряди с трудом проскальзывали сквозь пальцы, Дилюк не любил использовать гребень. Его густые вьющиеся волосы тяжело расчёсывались, и сам делать это он ненавидел. Красный камень аккуратно лежал на краю туалетного стола, еле заметно поблёскивая, отражая лунный свет. Уличная одежда была повешена на стойку, ожидая завтрашнего дня. Кровать казалась самым мягким местом на всём свете. В сон погрузиться было приятно, забыть о проблемах и наконец выспаться. Однако сны всё же снились, догонялки в виноградниках, первые тренировки на деревянных мечах, двенадцатый день рождения… Солнце разбудило настойчивым лучом в закрытые глаза. На удивление после ночи появилась лёгкость, недолгие пять часов сна, оказались панацеей от всех проблем. На стойке уже ждал новый комплект одежды, специально для смены в таверне, носить там полный комплект было необязательно, да и не нужно. Пятна от вина было невероятно сложно отстирать, хоть это делал и не сам винодел, но пачкать дорогую одежду и заставлять слуг исправлять это было не в принципах Дилюка. Стоило застегнуть кремовый жилет, как в дверь постучала Аделинда. — Мастер Дилюк, ваш завтрак готов. — Спасибо, я сейчас спущусь. — Винодел мягко улыбнулся, главная горничная заменяла ему мать в детстве, но всегда держалась на расстоянии, что всё же не мешало наслаждаться её заботой. На столе стояла порция мондштадтских оладушек, небольшой чайник с заваренными чайными листьями и аккуратно разложены приборы. Помимо этого, стол был пуст, осталось всего два стула во главе стола и напротив. Служанки перешёптывались о чём-то своём в углу зала, но их быстро нашла Аделинда и назначила им задания. Дилюк быстро доел, и, поблагодарив за завтрак, подошёл к повозке. Он уже давно не брался за поводья самостоятельно, но навыки растерять было невозможно, не после долгих лет упорных тренировок. Губы сами собой расползлись в улыбке. Так оказалось намного быстрее, чем идти пешком, да и приятнее. На пути оказалось спокойнее, чем ожидал винодел, но жаловаться было не на что. Как только копыта пересекли главные ворота, Дилюк заметил явное оживление рыцарей. Ожидая, что узнает причину из слухов сегодня, магнат продолжил путь. Все столы были готовы, запасы у барной стойки обновлены, фартук надет. Дилюк подошёл к массивной двери и повернул ключ, начиная сложную и долгую смену. К полудню стало понятно почему все всполошились. Рыцарям пришли их задания. — Будто за всю неделю решили отыграться! Это как? Действующий магистр совсем нас не жалеет… — Один подвыпивший рыцарь вяло покачивался на барном стуле, обсуждая приказы с товарищем. — Поговаривают это задания, которые не может выполнить капитан Кайя, он пропал куда-то пять дней назад. — Вино немного выплеснулось из бокала второго рыцаря. — Пропал, пропал, пусть вернётся и сам сделает что должен, весь наш полк занят его заданиями. — Почти прорычал рыцарь в полупустой бокал. — Да..а… Поднакопилось, что за капитан такой, если не справляется. Дилюк стоял спиной к гостям и сжимал стакан практически до хруста. Ненависть к рыцарям Ордо Фавониус разожглась донельзя, но выдавать этого было нельзя. Как эти недорыцари позволяют себе подобные высказывания? Они понятия не имеют почему Кайя не может выполнять задания, и должны уважать, что поручения за пять дней для одного капитана кавалерии могут полностью занять целый полк рыцарей. Видимо, Кайя слишком избаловал своих подчинённых. К обеду в таверне было не протиснуться, клиенты практически опустошили все заготовленные запасы, но к счастью к семи вечера осталось всего пару гостей. Это было удивительно, ведь ранее вплоть до закрытия было затруднительно услышать даже свои мысли. Но похоже, что все постоянные клиенты в латах устали от изобилия поручений. Дилюк решил начать прибираться, чтобы закрыться раньше. На втором этаже как всегда было много оставленных бокалов, взяв пару из них Дилюк поднял глаза и заметил подозрительный тёмный силуэт в самом углу. Стоя за барной стойкой это место было совершенно скрыто, поэтому хозяин таверны насторожился. Будто случайно, только для проверки Дилюк подошёл к странному гостью, его лицо было скрыто за капюшоном, на столе стояла полная бутылка одуванчикового вина и пустой бокал. — Я могу чем-то помочь? — Не без усилия выдавил из себя Дилюк. Плащ качнулся, но ответа не последовало. Только тяжёлый вздох, который винодел мог узнать из тысячи. Он быстро поставил грязные бокалы на стол и сел напротив силуэта. — Что ты здесь делаешь? — Напряжение в атмосфере нарастало и казалось, что алые волосы покрываются искрами. — Извиняюсь мастер Дилюк, уже удаляюсь. — Тусклый голубой глаз сверкнул, отразив свет от люстры. — Стой. Ты должен быть сейчас в соборе. — Да…а, — Кайя снял капюшон, так как было уже бесполезно что-то скрывать. — Там просто неимоверно скучно, вот я и пришёл сюда развеяться. — Капитан развёл руки в обезоруживающем жесте. — Ты был… на грани, приносишь столько хлопот. — Дилюк откинулся на стену, сложив руки на груди. — Простите мастер Дилюк, я просто посмотрел, что творилось в моё отсутствие и не мог это так оставить. — Немного кривая улыбка промелькнула на лице рыцаря. Поблёкшая кожа капитана сильно контрастировала с воспоминаниями. В глазах будто не было бликов и тёмные круги выдавали сильную усталость. Синие волосы были запутаны и небрежно свисали по левому плечу. Чёрная водолазка почти полностью скрывала шею, но неизменный корсет всё равно остался атрибутом комплекта, разбавляя скучный наряд. Винодел посмотрел на бутылку. — Я сомневаюсь, что тебе можно пить. — Как видишь я и не смог. — Кайя разочарованно выдохнул и провёл пальцем по закрытой пробке. — К чему этот спектакль? Ты невыносим! — Дилюк вскочил из-за стола, не желая наблюдать за пугающе спокойным и печальным капитаном. Это было слишком ему несвойственно. Дилюк быстрым шагом спустился к барной стойке и проверил количество бутылок, ожидая, что Кайя незаметно стащил одну, но все были на месте. В голове проскочила мысль, что капитан всегда ненавидел оставаться один и в соборе ему действительно могло быть не по себе. Дилюк взял бутылку виноградного сока и тяжело поднялся по ступенькам, чтобы составить компанию Кайе, но его уже там не было, как и бутылки с чистым бокалом.