Неидеальный мир

В древности люди пытались объяснить ее при помощи божественных и космических сил. Она казалась для них чем-то непонятным. Не существует определённых причин почему мы влюбляемся, желаем остаться с человеком навсегда. Преодолевая трудности мы приобретаем нечто большее, чем влюблённость. И ради неё мы желаем жить так же сильно, как пожертвовать всем.

***

Запах крови смешался с грязью. Дождь лил не переставая всю ночь, и следы сбежавших уже было не разобрать. Копьё царапало почву, оставляя замороженные полосы. Розария была в ярости. Монашка взглянула в затянутое облаками небо, но там не было ничего, кроме бесконечного отчаяния. Розария судорожно искала хоть какие-нибудь намёки на другие укрытия похитителей сокровищ, ведь на этот раз они зашли слишком далеко. Однако было абсолютно пусто. Розария сжала в руке копьё и жёстко ударила каблуком по мокрой земле. Та во мгновение покрылась ледяной коркой. Нет, эта монашка не была такой же как остальные крио. Пока от Эолы и Кайи сдержанно веяло холодом, Розария была нескончаемой метелью. Злость, раздражение, подозрение, всё это буквально было написано мурашками по коже. Морозной поступью преодолев главные врата, ноги повели её в таверну. Неизвестно, ради чего больше — разузнать о новых укрытиях или напиться. Чарльз молча взглянул на пришедшую постоянную гостью. На её сливовых волосах блестели кристаллы замёрзшего дождя. Руки бармена потянулись за бутылкой вина — она всегда приходила сюда, когда хотела отметить победу, и каждый раз, когда претерпевала поражение. Розария с благодарностью посмотрела на Чарльза и взяла бутылку. На втором этаже было всегда спокойнее и тише, поэтому именно туда она и поднялась. Каблуки затихли возле углового стола, Розария села спиной к стене, и медленно попивая виноградный напиток, смотрела на лестницу. — Дорогая, я же знаю, что он у тебя… — Мужчина в капюшоне незаметно проскользнул и сел напротив монашки. — Снежная королева вышла в люди? Кайя оглянулся, и, удостоверившись, что вокруг не было ни души снял капюшон, с недовольством смотря на Розарию. Она прищурилась, приглядываясь к рыцарю. В тусклом свете атмосфера выглядела более чем интимной, от чего Розария немного поёжилась и сложила руки на груди. — Давай не будем об этом, ты знаешь, мне нужен мой глаз бога… — Почему ты думаешь, что он у меня? Привиделось что-то, пока дремал, спящая красавица? — Роз… Давай так, я помогу тебе, а ты мне… — И чем же мне поможешь ты? Не вижу ничего, чем ты был бы полезен. Кайя взял открытую бутылку и налил себе в бокал немного вина. Вкусы у них были разные, но терпкого покалывания алкоголя так давно не ощущалось на языке, что терпимо было всё что угодно. Из-за приёма лекарств пить было нежелательно, но один бокал не повредит, только расслабит и заставит вспомнить время, когда всё было намного проще. Кровавая жидкость медленно огибала стенки бокала, тягуче растекаясь. В лёгких разводах будто виднелось яркое солнце и многочисленные спелые виноградные грозди, прогибающие тонкие ветви. — Я знаю о проблеме нашей общей знакомой, — Кайя не отвёл взгляда от покачивающегося вина, но Розария заметно напряглась. — Откуда? — Ты действительно спрашиваешь? В любом случае у меня есть интересные слухи. Думаю, тебе пригодятся. — Ухмылка расползлась на нечитаемом лице и бледные губы утонули в вине. — Слушаю. — Но ты мне глаз бога, — голос отразился от стенок бокала и приглушился. — Увидим. Тишина ненадолго заполнила пространство, проскальзывая меж столами, казалось, что таверну закрыли, и они вдвоём сидели ожидая вечность в пустоте. — Дорогая, наша знакомая сестра родилась в банде похитителей сокровищ, от прошлого так просто не сбежишь. Тонкий палец в чёрной плотной перчатке нервно постукивал по столешнице. — Однако, прошлое можно перехитрить! На время это избавит её от проблем, а потом уже будем решать. — Неестественная улыбка, будто натянутая для галочки, насторожила Розарию, но несмотря на образ одиночки, она доверяла планам капитана кавалерии, часто безумным, но эффективным. Недолгий рассказ и изложение основной стратегии растянулись в две бутылки вина. На улице смеркалось, а это значило, что пора выдвигаться. Коротким «нет» Альберих оказался вне основного действия плана. Хотя вряд ли он мог бы хоть как-то повлиять на ход сражения, а переговоры бы закончились смехом, ведь вид у рыцаря был не особо презентабелен. Под тихий шелест великого древа и лёгкое мерцание статуи Барбатоса в голову приходили разные мысли и основная из них была  память. Она медленно, но верно уходила, не пропуская возможности цеплять и вытаскивать из глубин закопанные всеми силами воспоминания. Глаз бога забрали без ведома и возвращать отказались, в груди ужасно ныло — неизвестно, от ран или чего-то более фантомного. Ветер пронизывал, кристальные бабочки кружились вокруг, не замечая задумчивого наблюдателя. Кайя давно стал проклинать свои чувства, закрывая их на тысячи замков, стараясь забыть причину ежедневного похода в таверну и на утёс Звездолова. Сквозь шорох травы послышался приглушённый стук каблуков. Розария села рядом с Кайей и посмотрела в небо. Оно было достаточно ясное, чтобы видеть звёзды, но недостаточно, чтобы вздохнуть со спокойной душой. — Я не понимаю, как ты постоянно знаешь, где они? — Шёпот почти сливался с шумом дерева. — Они очень предсказуемы. — Капитан перевёл взгляд на раскручивающуюся ветряную астру. Розария посмотрела в затылок рыцаря и лёгким движением поднялась, подавая тому руку. Он многозначительно посмотрел на протянутую ладонь, но вставать не собирался. Монашка прищурилась, но развернулась и направилась в Мондштадт. Только Кайя подумал, что он остался наедине с его мыслями, как к нему под покровом ночи подкралась юная Сахароза. Запинаясь и потирая глаза, она оправдывалась за позднее беспокойство и настаивала на срочной встрече с Альбедо. Рыцарь не мог отказать ей, по виду было видно, что поиски Альбериха заняли у Сахарозы много времени и сил, поэтому оставив надежды позавтракать в тёплой постели он направился на Драконий Хребет. Дилюк впервые за долгое время решил пройтись по ночному городу с патрулём. Ловко огибая фасады крыш он прошёлся вдоль стены и к счастью не нашёл ничего подозрительного. Внезапно над колокольней поднялись вихри и закружили тысячи снежинок в беспокойном танце. Полуночный герой остановился на одной из дальних крыш, пытаясь разглядеть виновника этого спектакля, будто ожидая увидеть знакомую синюю голову. Но там была только Розария. Раскрывать перед ней личность мстителя желания не было, даже если она догадывалась или точно знала. Прошмыгнув в таверну, Дилюк снял обыкновенный плащ и маску и отправился прогуливаться по улицам. Подходя к заснеженной части площади он поднял голову, ожидая, пока сестра Фавония соизволит спуститься. Она явно не торопилась, в голове прокручивая слова, которые должны быть сказаны и факты, которые стоит утаить. Когда холодный взгляд Розарии наконец блеснул в дверях, Дилюк сложил руки на груди, всем телом высказывая подозрение. — К чему представление? — Тот же вопрос к вам, мастер Дилюк. Какое-то время они молча смотрели друг на друга и как только последняя снежинка растаяла, направились к собору. В тени под арками их было не увидеть, однако весь город был как на ладони — идеальное место слежки. Розария тяжело выдохнула и оперлась спиной о колонну, доставая сигарету из импровизированного кармашка на юбке. — Будешь? — Она протянула коробку с сигаретами Дилюку. — Бросил. — Знаю. Звон кресало и густой дым поднялся к небу. Дышать с этим смогом в лёгких казалось даже легче, чем чистым воздухом. — У меня есть к вам просьба. — Пепел был подхвачен порывом и улетел куда-то в сторону статуи Барбатоса. — К чему такая скрытность? — Об этом не должен никто узнать, тем более церковь или рыцари. — Ещё одна затяжка приятно обожгла горло. Дилюк нахмурился, вдыхая едкий запах табака, смешанного с мятой. В глазах монашки был абсолютный покой, что контрастировал с постукивающими пальцами по изгибу руки. — Как вы знаете, конфискация глаза бога — довольно проблемная процедура для его владельца. Но оставлять в нестабильных руках столь сильный артефакт — подвергать Мондштадт опасности. Дилюк вслушивался в рассказ монашки, его глаз бога тоже долгое время был далеко, и он чувствовал себя неполноценным, но не более, ведь сам отказался от него. — Владельцы крио глаза бога переживают потерю…своеобразно. Я бы сказала, что многим после конфискации не понадобилось возвращать видение. В этом опасность. — На что вы намекаете, сестра? Только не надо говорить, что вы… — Именно, — Розария достала второй крио глаз бога, на нём не хватало характерных элементов, что указывало на одно…- Он уже понял, что глаз у меня, надо перепрятать, а к вам, мастер Дилюк, Кайя и на километр приблизиться не сможет. — Боюсь вы ошибаетесь, такое ощущение, будто он везде, где нахожусь я. — Дилюк задумчиво вглядывался в пустые улицы, будто ожидая, что надоедливый капитан вновь объявится из ниоткуда. — В любом случае, вы хотя бы сможете сдержать его. К сожалению, моё крио не справляется с данной задачей. — Сестра озадаченно дёрнула плечами и затушила сигарету о созданный кристалл льда. — Сдержать? Кайя не выглядит особенно буйным, чтобы пробуждать глаз на таком расстоянии. — Я же сказала, особенности владельцев. Хорошо, я поясню. Дело в том, что потеря глаза бога влечёт за собой потерю памяти. Известная правительница Снежной и по совместительству Крио Архонт имеет интересное условия для дарования своего видения. Алые волосы прядями напоминали огонь, ветер разжигал пламя. Дилюк много знал о глазах бога, во время приключения он изучал эту тему наравне с глазами порчи. Но таинство крио видений ни где не было описано, ведь ни один носитель не желал рассказывать правду. И тут приоткрывалась завеса, он наконец мог попробовать понять, что тогда произошло. — В первую очередь, как вы сами понимаете, власть над льдом даруется не от счастливых намерений, я бы сказала — это напоминание о том, что пути назад уже нет. Воспоминания носителей часто ужасны и даже противны. Но лишь тогда, когда человек чувствует истинное одиночество этот момент замораживает Царица и оставляет нас с этим грузом до конца жизни. Розария инстинктивно сжала кулак у сердца. — Так вот, память с потерей глаза уходит и остаётся то, что возможно хотел засунуть поглубже. Не многие спокойно переживают этот период. Однако сейчас возвращать глаз будет большей опасностью. Он явно нестабилен и при пробуждении чуть не заморозил весь собор, возможно, если бы я помедлила, часть города бы оказалась подо льдом. Дилюк пытался переварить всю высказанную информацию, но не успел он сказать и слова, как в его руках оказалось видение и монашка испарилась. На ощупь голубая сфера была ледяной, казалось, что реакция проходит даже сквозь перчатки. Таяние могло привести к большим проблемам, поэтому решение стоило искать побыстрее. Подойдя к мосту Дилюк понял насколько бушует стихия без контроля своего владельца. Озеро покрылось тонкой ледяной коркой, заморозив лапы нескольких уток. Возглас хиличурлов застал врасплох, Дилюк не успел вытащить клеймор, как в него полетела зажжённая стрела. Оценив, что она попадёт в плечо, он готовился принять удар и контратаковать. Он зажмурил глаза, чтобы не повредить их вспышкой света от феникса. Горящая птица устремилась в монстров сжигая всё на своём пути. Воздух отравил запах палёного мяса и дерева. Лезвие неглубоко вошло в землю, создавая опору. Собрать необходимую энергию для удара оказалось ощутимо сложнее, видимо противоположный глаз бога забирал часть себе и нейтрализовал долю пиро энергии. Дилюк схватился за плечо, желая как можно быстрее избавиться от стрелы, но, к его удивлению, раны не было. В пылу битвы он не заметил, что стрела почему-то не долетела до винодела и лежала потухшая в траве поблизости. Дилюк решил, что разберётся с этим потом, а сейчас хотелось лишь лечь в кровать и хорошо отдохнуть. Следующий день прошёл неспокойно. С утра Дилюк проснулся от дрожи и мурашек по телу. Комната если не была заморожена, то содержала в себе холод винного погреба точно. Винодел злобно посмотрел на голубой кристалл и подумал — может, действительно стоит спустить его к вину, так Кайя сделает хоть что-то полезное для винокурни. Символ крио наводил на странные мысли. Что такого мог почувствовать в тот вечер Кайя, чтобы получить его? Ведь он предатель, какой реакции он ждал от юного рыцаря Мондштадта? Неужели принятия и понимания? Может, стоило покопаться в его словах, но как назло деталей совершенно не вспоминалось. Голубое свечение приглушённо осветило комнату, поверхность тумбы под видением зарастала инеем. Дилюку пришла в голову странная идея — попробовать согреть эту игрушку. Совершенная форма крио легла в бледные, покрытые шрамами ладони, подмораживая подушечки пальцев. Дилюк нахмурился, но направил поток пиро в глаз, от чего произошла реакция и видение отскочило на метр упав на пол рядом с кроватью. Руки Дилюка ослабли и бессильно легли на живот. Рагнвиндр поднял взгляд к потолку, там мелкой россыпью начали падать снежинки. Крио было неугомонным. Идея попробовать ещё раз утонула в тяжёлом вздохе, надо было спрятать эту вещицу подальше. Однако вспомнив слова монашки о том, что только он сможет обуздать эту стихию, попытка совершилась вновь. На этот раз он решил вливать пиро постепенно, пытаясь не сжечь, а медленно растопить. Его собственный глаз бога стал тускло мигать, на что, на удивление, ответил второй глаз бога. Они заполняли комнату светом и в унисон замолкали на секунду, чтобы потом сразу же наполнить пространство единым свечением. Зрелище поражало, энергия уходила, но не так стремительно, помещение заметно отогрелось и кроме приятной прохлады не осталось и следа в напоминание о раннем морозе. В дверь постучали и Дилюк, будто пристыдившись, что загляделся на парное свечение, спрятал оба глаза бога в тумбочку, где они продолжали сиять вместе. Аделинда была удивлена утренним видом своего мастера. Обычно к этому времени он поспешно оканчивал завтрак и направлялся в таверну или в кабинет, проверять отчётность. Однако его волосы были растрёпаны, а ночная рубашка выдавала, что Дилюк валялся в кровати вплоть до того момента как она пришла. От этой мысли на губах горничной растянулась улыбка, она кратко рассказала о планах на сегодняшний день и лучезарно посмотрела на своего мастера. Дверь закрылась и Дилюк оказался в приятном одиночестве. По его телу прошлась лёгкая дрожь и он заметил, что края ящика подморозились. С усилием открыв его он увидел, что крио глаз беспокойно сверкал, а его пиро будто пыталось успокоить разбушевавшегося товарища и продолжало тихо мигать. После этого крио видение побывало в каждом углу поместья, но повсюду наводило лишь беспорядок, будто здесь был не только кристалл, но и его хозяин. Нрав у них точно был один. Дилюк спокойно сидел в кабинете и проверял бумаги, пытаясь вникнуть в цифры продаж и потерь. На столе стояла чернильница и чашка с горячим травяным чаем. Для успокоения Аделинда добавила лилию Калла, но если пульс пришёл в норму, то тонкий аромат знакомых цветов сбивал с мысли. Отчёты были отложены в сторону, а в руки легла книга. Твёрдый бархатный переплёт приятно щекотал кожу, приглушённый свет от канделябра наполнял комнату теплом. Окна были всегда зашторены, Дилюк предпочитал искусственный свет, Кайя всегда шутил, что это потому что в комнате не может быть два солнца. В голове винодела проснулась мысль, которую он усыпил под тысячей снотворных — поговорить с Кайей по душам. Действительно выслушать всё, что он сможет ему сказать, хотя учитывая, как тот сбежал увидев серьгу, полной правды можно было не ждать. Однако лучше знать хоть что-то, чем пребывать в совершенном неведении. Вопросов скопилось много, а последние события только породили новые. Голова взрывалась от переизбытка мыслей, книга быстро была отложена в сторону. — Джинн говорила что-то о городском празднике, который они хотели устроить. — Внезапно вспомнилось Дилюку. — Я уже отказался и его отложили, но может попробовать… Отдохнуть всему городу бы не помешало, вряд ли этот праздник станет такой же традицией как Луди Гарпасум, но развеяться — хорошая идея. Схватившись за эту мысль Дилюк стал царапать пером по бумаге, записывая поручения для сотрудников винокурни, заранее зная, что его инициативу одобрят. Также это была отличная возможность расшевелить замкнутого в себе капитана кавалерии и узнать хоть что-то новое. Крик из кухни прервал мысли Рагнвиндра. Он с глубоким вздохом встал из кресла и направился вниз. Печь была заморожена изнутри. Туда в поиске места погорячее Дилюк положил крио глаз. — Надеюсь, хоть у Альбедо будут идеи, как сдержать это недоразумение. — Решив, что тянуть не стоит, он накинул на себя тёплую одежду, взял клеймор, и под удивлённые взгляды горничных отправился в путь на Драконий Хребет.