Неидеальный мир

Если ты забудешь, как мы пели вдвоём на утёсе, то просто взгляни в зеркало, слёзы в уголках глаз расскажут тебе о моих чувствах.

***

Туманное утро закрыло своей пеленой рассветное солнце, будто надеясь продлить ночь. Глаза безнадёжно слипались, после долгой вечерней работы не хотелось вставать с кровати примерно до следующего дня. Ветер тихо свистел, пробираясь сквозь щель, оставленную в приоткрытом окне. «От прохлады можно прикрыться тёплым одеялом, а от духоты и жара не спрячешься совсем» Вместе с этой мыслью по коже пробежались мурашки с очередным порывом ветерка, поэтому Кайя закутался поглубже в одеяло, лишь носом ощущая свежие потоки. Размеренное тиканье часов отсчитывало секунды, сегодня почему-то сам магистр настаивал на выходном, на улице немного отдавало ноябрьским морозом, но зима обещала быть тёплой. Впрочем, когда она была действительно холодной? За четыре года, проведённых на этой гостеприимной земле, ни разу не пришлось укутываться в тёплую одежду. Всё что замерзало в этом доме — лишь душа, необъяснимо холодная и порочная. Прошлое навсегда заставило сердце замереть в одном грешном положении, ледяная кровь текла по венам уничтожая последние чувства. Слёзы замерзали внутри сознания, не выходя и не позволяя чёрной туши на ресницах скатиться по смуглой щеке. Воспоминания — ужасная вещь. Сколько бы ты не представлял, как поступишь иначе, невозможно что-либо исправить. Невыносимая беспомощность, уничтожает любое желание и заковывает в оковы судьбы. На всё появляется глупое оправдание — иначе быть не могло, так и должно было произойти. Даже если всей душой хочется выйти из порочного круга собственных ранящих мыслей. Они не отпустят, ведь сидят настолько глубоко в сердце, что приморозились к душе. Что делать если не знаешь, как себя вести, если чувствуешь, будто болеешь лишь рядом с одним, ведь никто не объяснил — что такое чувствовать. А точнее — это «…ужасные и неправильные эмоции, которые лишь мешают вовремя поднять меч над головой врага…», и в целом — «…чувства созданы лишь для слабых и слабыми…». Как в груди становится горячо только от чужой улыбки, от приятного слова в твой адрес, от неумело скрытого нежного взгляда. Как сильно хочется сохранить эти моменты, и они остаются, глубоко в льдине, которая когда-то, наверное, называлась сердцем. Одеяло слегка колышется, смирившись со своим состоянием, Кайя свесил ноги с кровати. Шторы качались от ветра и солнечные лучи бегали по комнате, желая согреть. Ладони легли на предплечья, одежда слегка промокла. На тумбочке рядом лежала чистая повязка, на ночь юный рыцарь закрывал глаз белой тканью, воздух свободно проникал к лицу и приятное тепло не мешало спать. Небольшой бантик у затылка развязался лёгким движением пальцев и повязка спустилась на колени. В глаза ударил непривычный свет, Кайя подошёл к зеркалу, даже в сокрытии плотного украшения нельзя забывать о надлежащем виде. В отражении явно выделялись три причины, почему стоило скрываться, и одна почему хотелось всё выложить и надеяться на понимание. Чёлка быстро легла на правый глаз, Кайя обернулся с раздражением взглянув на Дилюка, который в тихую пробрался в комнату. — Я честно ничего не видел! — Багровые глаза растерянно сновали по туалетному столику, заметив, что повязки на названном брате не было. — Тогда выйди, я спущусь ко второму завтраку, — Кайя замешкался, за своими мыслями он не заметил, как любопытный Дилюк прокрался в комнату, хотя скорее всего он просто искал его, чтобы позвать позавтракать. — Аделинда настаивает, — Дилюк показал самое серьёзное лицо, которое мог, уставившись на Кайю через зеркало. Всё же капитан кавалерии должен иметь хоть какое-то уважение у подчинённых. Но Дилюк ошибся местом и временем. Здесь и сейчас главным был Кайя. И в целом Дилюк хоть и упорным трудом дослужился до такой высокой должности, но всё планирование миссий и маршрутов передавал в руки братца. И именно из-за этого, ну так считал Дилюк, Кайя совсем перестал видеть в нём командира. Отчасти он был прав. Кайя не мог представить, что Дилюк сидит над картами и с книжкой по стратегии строит патрули так, чтобы стены города были под постоянным присмотром. Горячий нрав и жуткая целеустремлённость, не зря его благословил Архонт огня. Он горел быстро и также быстро потухал, чтобы через секунду сжечь всё дотла. Ну а спокойным и рассудительным может побыть и Кайя, ему не привыкать. Хотя сердце разрывалось, глядя на упрашивающие алые глаза, которые не оставляли никакого выбора. — Хорошо, хорошо, я спущусь сразу как оденусь, только не смотри на меня так. — Отлично! Дилюк выпорхнул за дверь, счастливый от явной манипуляции, но Кайя был не против. Ему нравилось видеть такого Дилюка, ведь ни перед кем он не был таким. Упрашивающим сесть рядом на обеде, придерживающим ленту, пока Кайя собирает хвост, таким домашним и уютным. У стола собрались все слуги поместья, а также уже сидели Крепус с Дилюком. На скатерти стояли самые любимые блюда, привычный набор столовых приборов пополнился небольшим бокалом. Потяжелевшие вмиг ноги отказывались приближаться к застолью. Внутри всё сжималось, в голове прокручивались причины подобного, но ничего достаточно серьёзного не вспоминалось. Кайя сел по левую руку от Крепуса, напротив Дилюка. К нему сразу же поднесли горячий стейк. Он улыбнулся и поблагодарил служанок. Они растерянно переглянулись, но сквозь тихий смешок улыбнулись в ответ. Трапеза прошла в тишине. Крепус всегда ругался за неподобающее поведение за столом, да и в такой приятной атмосфере хотелось лишь наслаждаться теплотой момента. Когда тарелки опустели, Крепус оценивающе взглянул на Кайю, но мгновенно смягчившись в лице подозвал одну из горничных. Та принесла бутылку игристого вина. — Я разрешаю тебе сегодня один бокал вина, но не более, — Хоть мастер винодельни казался всем строгим, он по-своему заботился о сыновьях. Крепус знал, что Дилюк не выдержит и половину бокала, поэтому всецело оберегал растущий организм от продукта семейного бизнеса, а вот Кайя… Он был другим. Алая жидкость плавно опустилась в бокал, заполнив его на две трети. Пузырьки завораживающе поднимались вверх, поистине невероятное искусство. Себе же Крепус любил наливать классический вариант винного напитка, поэтому бутылка часто стояла на столе, как и сегодня. Спустя пару традиционных разговоров о службе в Ордо Фавониус и удостоверившись, что все в хорошем настроении, Крепус удалился в свой кабинет, ещё вчера он собирался по делам в Ли Юэ, но почему-то решил позавтракать вместе с семьёй. Дилюк горящими глазами провожал отца по лестнице, а как только он ушёл, сел на его место, приблизившись к Кайе. Горничные не решались больше подходить к столу, чтобы не нарушать спокойствия хозяев, поэтому просто удалились, чтобы позже убрать бардак со скатерти. — Кайя, как тебе вино? — Дилюку не давали ни капли, поэтому любая информация была на вес золота. — Необычное, но приятное, — Кайя аккуратно взял бокал за тонкую ножку и покрутил в руке, половину предложенного он уже выпил, поэтому хотел всё же поделиться с Дилюком. — Нет, отец будет ругаться, у меня идея получше! — Алые пряди скользнули по спинке стула и в руках у Дилюка оказалась та самая бутылка с классическим вином. — Что ты задумал? — Вот увидишь, я думаю тебе больше понравится, — Пробка легла на стол и Дилюк долил вино прямо в игристое. — Ты только что испортил два прекрасных напитка. — Только попробуй, — Багровые глаза не моргая наблюдали за реакцией Кайи. Приятные покалывания на языке и последующий расцветающий букет молодого винограда, навевающий воспоминания о летних днях у зреющих красных гроздей. Да, Дилюк увидел смятение в голубых глазах, увидел интерес и лёгкую пелену, застилающую чужой взор. Сначала он испугался, но Кайя удивлённо ахнул. — Это великолепно, Дилюк! Тебе надо коктейли придумывать! На секунду Кайе показалось, что он ослеп, но это было лишь наваждение, Дилюк с его непредсказуемостью был всегда той ещё занозой, но от этого было тепло на душе. Хоть кто-то кого ещё предстояло разгадывать, желательно всю оставшуюся жизнь. Сияющая улыбка утонула в синих волосах, что немного растрепались от внезапной ласки. Бокал неловко качнулся и встал на стол. Они нечасто обнимались, но от этого каждый раз становился особенным. От Кайи пахло лилиями, он любил их тонкий цветочный аромат перемешанный со свежестью водной глади. В своё время он носил их в поместье и расставлял в каждой свободной вазе, но после того, как Аделинда сдержанно напомнила, что именно она следит за красотой дома, цветы появлялись лишь в его комнате. Дилюк никогда не понимал, как, а главное, зачем Кайе нужны эти еле пахучие цветы, но впервые за столько лет он решился приблизиться настолько, чтобы осознать. Это было иное чувство, не такое, как при неловких объятиях с отцом или Аделиндой, не хотелось отпускать и сидеть так настолько долго, насколько позволит сила рук и ног. Горячее прерывистое дыхание обжигало кожу, в голове пролетела мысль, что возможно он не уследил и Дилюк успел выпить немного горячительного, иначе не было ни единого объяснения, почему он так рядом. Неловкое молчание прервал тихий смешок со стороны кухни. Горничные не услышав голоса в зале, посчитали, что мальчики уже убежали по своим делам, но увидев такую милую картину не смогли сдержаться. Объятья быстро разорвались и Дилюк вскочил схватив Кайю за руку. На улице приятная прохлада позволила обоим успокоиться, хотя Дилюк никак не решался взглянуть брату в глаза. — Куда мы идём? — Кайя озирался по сторонам, местность была знакомая, но путь довольно странный и непонятна конечная цель. — Увидишь, — Дилюк шёл впереди и упрямо тянул Кайю к Долине Ветров. Огромное древо Венессы величественно стояло посреди чистого поля. Только птицы и редкие слаймы нарушали звенящую тишину этого места. Тихий волшебный гул от статуи Барбатоса наполнял воздух элементальной силой и обычным людям становилось немного тяжело дышать. Ветер скользил по кроне, огибая листья и ветви, свистя и навевая некоторую печаль. К удивлению Кайи, они прошли мимо такого прекрасного места и направились к храму тысячи ветров. По дороге им встретилась пара хиличурлов, но молодые рыцари легко разобрались с этой небольшой проблемой. — Там страж руин, нам не стоит идти туда, — Кайя пытался вразумить самонадеянного братца, но похоже Дилюк надеялся незаметным проскочить к странным солнечным часам севернее, что, конечно же у них не получилось. Несколько ракет полетело прямо в их сторону, угрожающий свист и запах пороха заставил Кайю среагировать моментально, и, хоть Дилюк хотел отразить удар огненной птицей, Кайя его столкнул в сторону и ракеты пролетели мимо, немного оглушив обоих. В ушах звенело, глаза были крепко сжаты, только после лёгкого похлопывания по плечу Кайя увидел, что вцепился в Дилюка до посинения костяшек пальцев. — Они сильно взрываются, ты угробить нас хотел, когда стрелять в ответ вздумал?! Дилюк виновато смотрел снизу вверх, на холодной земле было очень неудобно лежать, а Кайя сверху тяжело придавил, но вина за такое несуразное решение не давала хоть на секунду возмущаться. Молодой капитан кавалерии уже не слушал, он прекрасно понял свою оплошность, но долгие тирады о безответственности были наискучнейшей частью характера братца. Пока внезапно быстро не стало очень легко дышать. Кайя встал и отошёл на некоторое расстояние, не произнеся ни слова. Лишь тихие вздохи смешивались с порывами холодного ветра. — В…в любом случае, смотри, это то, что я хотел тебе показать! — Дилюк попытался развеять жуткую тишину и указал на солнечные часы. — Я прочитал в книге, в библиотеке, что на этом месте проводили ритуалы последователи Архонта Времени Асмодея. А самое интересное, что возможно, с помощью этих часов можно путешествовать во времени! — Эм, что? — Кайя обернулся, щёки немного кололо от холода, — Путешествие во времени? — Да! Вот ты куда бы хотел вернуться? — Дилюк свёл руки за спиной, стараясь казаться меньше и добродушнее, что хорошо получалось. — Никуда, я хочу остаться здесь, — Кайя сжал губы в полоску, подобные разговоры всегда метеоритами падали с небес и непонятно куда укрыться. — Да брось! Все хотят пережить какой-то момент своей жизни ещё раз! — Дилюк расстроено отвёл взгляд. Солнце лениво отражалось от потемневшего обода часов, теневая стрелка показывала на три часа дня. Скоро должно начать темнеть. — Тогда ты мне скажи, куда ты бы хотел вернуться? — В тот день, когда ты только прибыл к нам в дом, — Дилюк ответил быстро, будто давно об этом думал, — я там столько всего наговорил, хотел бы познакомиться с тобой правильно. — И как же это, правильно? Руки в чёрных перчатках отряхнули камзол, немного поправили причёску и неловко сцепились в замок. — Приветствую дорогой гость, меня зовут Дилюк Рагнвиндр и я рад, что дождь привёл вас в наш дом. Солнечная улыбка и лёгкое подмигивание буквально сломали что-то внутри запутавшегося Кайи. Его переменчивые чувства так и горели, понимание и осознание душило, а дыхание как назло перестало быть самостоятельным. Был ли в его жизни момент, в который хотелось вернуться и пересмотреть? Возможно до этого дня не было. Кайя смирился со своей судьбой, но почувствовав теплоту близкого человека непросто заставить себя вновь быть одному. А стоило, стоило отпустить, стоило забыть и перевести всё в шутку. Но он не мог, поэтому одинокая слеза скатилась по намеченной дорожке на щеке. О нём кто-то думает, его вспоминают, его хотят видеть в своей жизни. Больно… От того, что это сродни наркотику, эти успокаивающие горячие ладони, тихий виноватый голос и упрашивание о возвращении домой. С рождения он был обязан, всем и всегда. Исчезло ли чувство безграничной ответственности за происходящее вокруг? Нет, конечно. Обострился ли страх за первых действительно близких людей в его жизни? Определённо да. Оглядываясь назад, не видно ничего кроме пустого одиночества и долга. Запаха крови и пороха. Вездесущий пепел от испаряющихся товарищей и, возможно, друзей, который проникает с каждым вдохом в лёгкие, оглушая осознанием беспомощности перед смертью. Однако скорбь тоже запрещена. После тысяч мёртвых облаков, бесцельно витающих в безветренном крае, на лице лишь улыбка. Безумная и пустая. Ты просто радуешься, что они нашли достойный выход из этой проигрышной войны. Но тебе нельзя умирать. Как только твоя стратегия окажется бесполезной перед богоподобным врагом, как только тактика потрескается о светоносное оружие, а яркое лезвие пронесётся перед глазами и рассечёт проклятый символ рабства перед народом Канэри’ах, путь окончится. Однако целеустремлённый народ всегда находит способ выжить, верные себе, после немого предательства своего божества, разбирая по кусочкам род благословлённых временем, превращая их в марионеток. А что остаётся брошенному в огонь войны? Сражаться. Бояться сблизиться, ведь один взмах меча и тот, кем ты дорожил, превратится в пыль и осядет в лёгких. Надеяться, не известно на что. После вечного заточения в плену собственного имени, оказаться в свободных землях, где никто не знает твоего греха и пустоты в глазах. Прекрасная возможность попробовать полюбить эту жизнь. Запах гари заменил аромат вина. Пепел на языке — медовое мясо. А одиночество скрасил парень с алыми, как рассвет волосами. Закат, скользящий тонкими тенями позволил забыть о вечном долге, если его называли последней надеждой проклятого миром народа, то для себя он нашёл надежду в багровых горящих глазах. И кто знает, если бы прямо сейчас его заставили вернуться и привести с собой союзников для отпора осады холодных пик мёртвой столицы, то что бы он выбрал? Возможно пропустил бы приказ мимо, заглядевшись на тренирующегося юного капитана, который даже не представляет, каково сражаться на поле настоящей битвы до первой смерти. — Это же никогда не закончится? — Кайя говорил это будто в пустоту, не замечая смену пейзажей вокруг. — Что именно? — Дилюк испугался внезапно подавшего голос брата, ведь около получаса дороги с его стороны не было произнесено ни слова. — Ты. — Я никогда не закончусь! — Немного обиженно пробурчал Дилюк, от чего Кайя искренне улыбнулся. Лёгкий, чуть приглушённый двойной смех прошёлся по ущелью, винокурня величественно возвышалась к горизонту.

***

Ветер прокрадывался между листьями винограда, подхватывая тонкий аромат созревших гроздей. Он будто наяву окрашивался в бордовый цвет вина и уносился в небо, накрывая просторы закатом. Хотелось смотреть в эти полные огня глаза, дышать одним раскалённым воздухом и касаться оголённого пламени, обжигаясь и наслаждаясь болью в груди. Наблюдая за искренней сияющей улыбкой можно навсегда позабыть о ледяном сердце и грузе ответственности на молодых плечах. Будто не имеет значение ни прошлое, ни будущее, только алые глаза, что держат душу в раскалённых оковах, болезненно напоминая, что никогда не ответят взаимностью. Плотный кожаный мяч отскакивает от ствола массивного дерева и улетает на небольшой пляж. Прохлада водной глади заставляет дрожать от контраста чувств и ощущений. Огненные волосы проскользнули мимо. От них веяло теплотой и домом. На поясе красовался глаз бога, слегка покачиваясь и ударяясь о ножны одноручного меча. Он обернулся, лицо сияло счастьем и предвкушением. Возможно он что-то рассказывал по пути, но впервые я поддался искушению и отпустил все мысли из головы, позволяя чужому огню поселиться глубоко в моём сердце. Горячая ладонь схватила меня и потянула к камням у самой воды, дорожка от закатного солнца тянулась к водопаду, запутываясь в кудрявых алых прядях. Мы сидели в полной тишине, внутри лишь приятная пустота, скрывающая меня от обязательств и сожалений. Щёку обдало горячим дыханием, он повернулся ко мне и тихо прошептал поздравление, протянув маленькую коробочку. Сердце разрывалось от любопытства и необъяснимого приятного чувства. Бледные пальцы ловко открыли крышку и в ладони блеснула золотая серьга с нефритом. Вопросительный взгляд в его сторону и винные глаза отведены к горизонту, стараясь не замечать мою реакцию. Секунда и приятная тяжесть красовалась на мочке уха. Я решил, что весь мир окажется в бездне, но я хочу гореть его пламенем, я хочу вернуться вновь в этот прекрасный шестнадцатый день рождения.