надень свои красные туфли и танцуй блюз

             У мотеля оштукатуренный потолок. Так делают во всех дома, даже самых скромных. У некоторых во дворе растут пальмы и юкка. Сама архитектура бросает Дина в петлю: все гладкие поверхности, красные и оранжевые цвета и тот оттенок бежевого, который намеренно напоминает глину.       По дороге в город есть стадо чего-то — толстые, резко изогнутые рога автоматически исключают оленя или быка. Снежный баран, говорит им Кас. Их четверо — нет, полдюжины. Больше полудюжины. Дин заезжает на заправочную станцию, которая удобно расположена в нескольких ярдах — с ее зеленым динозавром Синклера, от которого Дин всегда получает удовольствие, так как в нем гораздо больше характера, чем в их обычных заправочных станциях, — и они наблюдают, как животные переходят дорогу, медленно, один за другим и по двое.       Горы вокруг города немного зеленее, чем суровые скалы, возвышающиеся над Импалой недалеко от границы Невады и Калифорнии, пейзаж, усеянный полями и фермами, а не просто пустыней.       Сэм говорит с ним о гибели скота. Он поворачивает свой ноутбук так, чтобы Дин видел. Джоди сказала о подозрительной демонической активности в этом районе, и другие охотники не были свободны или, тем более, поблизости. Так что теперь они здесь.       Однако комната в мотеле выглядит так же, как и все остальные. Они могут быть где угодно. В любом городе США. — Завтра нам, наверное, стоит пойти опросить местных жителей, — говорит Сэм. — У меня есть адрес ранчо.       Песня по радио продолжает повторять строчку:

Не забывай обо мне, не надо, не надо, не надо

      Певец, похоже, убежден, что это все равно произойдет. — Мило. — Дин ерзает, внимательно слушая, но почему-то не слушая по-настоящему. — Звучит как план. Демоническая активность, ранчо. Мы устроим Амитивилль этой суке. Прямо сейчас я чертовски проголодался, не хочешь сходить за бургерами?       Сэм потягивается, сидя за дешевым маленьким обеденным столом мотеля. Это похоже на мебель для патио, которую слишком долго оставляли на солнце. — Не совсем, я просто подумал, что побуду здесь некоторое время и посмотрю, смогу ли я еще что-нибудь выяснить. — Сэм поворачивает ноутбук обратно, подтягивает его поближе к себе.       Бросив на него взгляд, Дин закатывает глаза, когда Сэм начинает это делать, но панибратство этого — мила. Удобно. В том смысле, что нет однообразия этой комнаты мотеля. — Тогда я схожу за пиццей или чем-нибудь еще. — Дин хватает ключи, уже направляясь к двери. — Звучит неплохо. — Сэм уже печатает, ни разу не подняв головы.       Еще раз закатив глаза, Дин выходит за дверь. Безмолвно Кас следует за ним. Молчаливое понимание того, что Кас всегда будет идти с ним.       Солнце уже зашло, скрывая красные, коричневые и бежевые тона юго-западной архитектуры. Их мотель находится на окраине города, ночью дешевле, чем все, что находится вдоль главной дороги. Блики света поблескивают на далеких холмах. — Где все эти чертовы рестораны? — Просто продолжай ехать. — Кас смотрит на маленькую карту на своем телефоне. — Здесь сказано, что мы доберемся до центра города за десять минут.       Дин ведет машину, по ощущениям, минут пятнадцать. — Ты уверен? Потому что для меня это выглядит как сущая ерунда. — Да. Я использую систему GPS. Дин фыркает. — GPS означает Глобальную систему позиционирования, тупица. Ты используешь систему Глобальной системы позиционирования, да? — Я не знал об этом, — отвечает Кас после паузы жалобным голосом, который заставляет Дина улыбнуться самому себе. — Ты знаешь что человеческая склонность к аббревиатурам утомляет меня.       Дин поворачивает лицо на дюйм или около того к боковому окну, пряча свою широкую улыбку в тени.       Кас смотрит в окно, хмуро смотрит на что-то за линией деревьев. — Хм. — Ладно, что не так? Я знаю это «хм». — Дин оглядывается и вопросительно приподнимает бровь. Это был тяжелый выдох, а не раздраженный или обиженный. — Тебя что-то беспокоит. Не хочешь поделиться с классом? — Ничего, просто… это похоже на ранчо, о котором говорил Сэм.       Дин полностью поворачивает голову, чтобы посмотреть на Каса. — Что, тот, что кишит демонами?       Встревоженный, Кас наклоняется достаточно близко к окну, чтобы стекло запотело от его дыхания. — Мне показалось, что я видел… очертания. — Очертания? Какие?       Когда Дин поворачивается обратно… Фигура стоит посреди дороги, неподвижно; размытый гуманоидный силуэт прямо на пути автомобиля. — Срань господня! — Дин так сильно жмет на тормоза, что слышно, как все их дерьмо соскальзывает с заднего сиденья и падает.       Импала тормозит под странным углом, когда останавливается, фары направлены немного вправо — слишком далеко, чтобы осветить фигуру на дороге. Тяжело дыша, Дин вслепую тянется за оружием и снимает с затвора.       Не часто Дина застают врасплох подобным образом, но нос машины все еще находится в нескольких футах от фигуры из-за его слишком быстрой реакции.       Это похоже на женщину, может быть, и Дин открывает дверь со стороны водителя, осторожно начиная вставать. Рука слегка зависла над его пистолетом. — Эй, тебе нужна помощь?       Что-то хватает его за руку еще до того, как он полностью выходит из машины и дергает его назад. — Блядь!       Ловушка.       Голос Каса, как и ожидалось: — Дин!       Затем раздается звук того, как Кас распахивает дверцу машины и, очевидно, выпрыгивает наружу. Оставив пустой машину, где двигатель все еще работает. Дин чувствует кратковременный прилив паники при этой мысли, даже когда его тащат по асфальту — ключи все еще в замке зажигания.       Но демоны, похоже, не заинтересованы в том, чтобы угнать его машину.       Ну, тут нет никакого учета вкуса.       Дин сгибает руку и сильно ударяет ею в ответ, направляя локоть в живот нападавшего. Вырвавшись на свободу, он поворачивается к ним лицом, и если и было какое-то сомнение — черные глаза.       Краем глаза он видит, как ангельский клинок Каса бесшумно скользит в его руку; фигура, неподвижно стоявшая на дороге, бросается на него. Подол пальто Каса обхватывает его бедра, когда он быстро поворачивается, чтобы столкнуться с существом.       Зная, что его пистолет будет бесполезен, Дин хватает демонический нож, надежно спрятанный во внутреннем кармане его армейской зеленой куртки. Он наносит несколько ударов, прежде чем видит просвет — и наносит удар демону в шею.       Краткий миг триумфа, прежде чем нечто другое хватает Дина сзади и тянет его за горло.       Демонов больше, чем два. Весело.       Что ж, у них есть работа, которую нужно сделать.       Это не сложная ситуация. Единственное, что нужно сделать, это бороться и покончить с ними. Дин тоже быстро расправляется со своим последним нападавшим: извиваясь в их захвате, пока не сможет схватить их за руки и бросить на землю. Его нож попадает точно в цель с глухим стуком, когда он врезается в мышцы и кости.       Детка все еще стоит посреди улицы. Это издевательство. Две из четырех дверей распахнуты настежь. Двигатель работает. Радио включено.       Все чувства Дина находятся в состоянии повышенной готовности — он следит за любым внезапным движением, за каждым новым нападающим. Наблюдая за Касом, когда он делает то же самое. Наблюдая, как летит его собственный кулак, когда он бьет демона в челюсть. Прислушиваясь к малейшему звуку, который мог бы предупредить его о демонах, подкрадывающихся сзади. Нетерпеливо прислушиваясь к урчанию двигателя Детки. Слушая песню…       Минутку, песню?

Такая любовь — это миф

Она совсем не типична

Она — увлечение, которое ты бы одобрил,

она — могущественная сила…

      Дин, кажется, не может отключиться, чертово автомобильное радио все еще уверенно вещает, пока они борются за свои жизни. Он выдергивает свой клинок из груди демона. Он чувствует, как кровь стекает по его запястью.       Он слышит короткую барабанную дробь.       Просто неотразим, поет Роберт Палмер с дерзкой развязностью в голосе.       Что, черт возьми, не так с жизнью Дина?              Теперь он уворачивается, ботинки оставляют грубые следы в грязи, и ныряет в низкорослую траву за тротуаром.       В течение одной секунды, хотя кажется, что прошли часы, Дин поднимает глаза, когда Кас делает финты и парирует своим ангельским клинком с такой рассчитанной, смертоносной точностью, как будто он участвует в чертовом поединке по фехтованию, а не сражается с кучей демонов-панков на грязной дороге рядом с грязным полем, полным изувеченных коров. Как будто Кас грациозно хватает падающее тело с элегантной рапирой в руке. С другой стороны, учитывая все обстоятельства, лезвие ангела чертовски элегантно по сравнению с остальным их арсеналом.       Свет вспыхивает бело-золотым под лицом Кастиэля, освещая его снизу, когда он в упор наносит удар демону. Другой свет сияет в темноте, почти ослепляя, когда Кас берет голову демона в свободную руку и бьет по ней, пока от нее не остается ничего, кроме пепла.       Отстраненно Дин осознает, что каким-то образом бессознательно подстроил свои движения к ритму дурацкой песни.

Ее любовь так сильна

Это просто неизбежно

Эта тенденция необратима

Эта женщина непобедима

      Дин вскакивает на ноги, пытаясь сбросить этот чертов ритм; демон пытается схватить его за горло. Дин использует свой рычаг и бросает его на землю, точно так же, как и первого. Отдаленный, повторяющийся грохот перкуссии на заднем плане придает его движениям ритм. Сдавленные стоны и предсмертные хрипы вокруг них заглушаются радио.       Свет потрескивает перед глазами Дина, на этот раз, когда он вонзает свой нож в тело на земле. Дин быстро поднимает голову, переводя дыхание, осматривает окрестности — и там только Кастиэль и три демона. Это все, что осталось.       Стоя на коленях в грязи, Дин делает рывок, чтобы встать, побежать и оказать Касу некоторую поддержку — за исключением того, что, черт возьми, Касу, похоже, это не нужно. Очевидно, что батареи Каса оказались полностью заряженными сегодня.       Бездумно Дин садится на пятки, упираясь руками в землю позади себя, и просто смотрит. Этот ослепительный свет вспыхивает снова и снова, когда Кас уничтожает их одного за другим, как будто он валит деревья.

Она — закон природы,

и она приводит меня в благоговейный трепет

Она заслуживает аплодисментов,

я сдаюсь, потому что

Раньше она казалась мне хорошей,

но теперь я нахожу ее…

Просто неотразимой

      Черт, даже неправильных местоимений недостаточно, чтобы отговорить разум Дина от того, что он делает — слушает каждую строчку этой дурацкой песни, глядя прямо на Каса и — черт.       Если Дин не до конца понимал это раньше, то сейчас он определенно понимает — он так увлекся Касом, что это просто чертовски жалок.

Раньше он казался мне хорошим, но теперь я нахожу его…

      Черт возьми.

***

      Они вваливаются обратно в номер мотеля, грязные и окровавленные, но, по сути, невредимые. Сэм выглядит встревоженным, пока они не объяснят, что произошло, что с ними в основном все в порядке и что они позаботились о проблеме с демонами.       Сэм задумчиво кивает, воспринимая эту информацию. — Ну, ты хотя бы забрал пиццу на обратном пути?       Воцаряется неловкое молчание, когда Дин и Кас просто медленно поворачиваются и смотрят друг на друга.       Сэм мягко усмехается, когда до него доходит, что, да, они оба забыли, поэтому он встает, подходит и протягивает руку за ключами Дина. — Я привезу пиццу. Ты просто… — Сэм морщит нос теперь, когда он так близко к Дину, разглядывая его грязную одежду. — Э-э, тебе, наверное, стоит принять душ или что-то в этом роде. Например, прямо сейчас.       Кас провожает Сэма до двери глазами, широко раскрытыми и полными раскаяния. — Спасибо, Сэм, — вздыхает Кас, как будто чувствует себя виноватым за то, что забыл о пицце и отправил Сэма, как мальчика на побегушках.       Ну и к черту это, думает Дин. Они делали всю грязную работу, пока Сэм бездельничал в комнате, перекусывая своими вредными для здоровья овощными чипсами и читая о древних брачных ритуалах оборотней в средневековые времена или что-то в этом роде. Здесь не за что чувствовать себя виноватым.       Сэм выходит на стоянку, где Дин оставил Импалу всего минуту назад, двигатель все еще тикает и гудит, остывая. Дин поднимает руку над головой, опирается предплечьем о край открытой двери, пока они стоят там и смотрят, как Сэм уезжает. Когда задние фонари исчезают, превращаясь точки, Дин поворачивается и возвращается в комнату.       Как только дверь мотеля закрывается за ними, Дин быстро протягивает руку, хватает Каса и разворачивает их, пока Кас не оказывается спиной к двери. Удивление на лице Каса длится всего долю секунды, прежде чем он полностью соглашается, и их рты соприкасаются, торопливо, беспорядочно и слишком часто стукаясь зубами.       Это первый раз, когда они были вдали от Сэмми, от всех, с тех пор как покинули бункер — не считая коротких утренних пробежек Сэма или их неудачной попытки купить пиццу и краткой поездки в McDonald's прошлой ночью.       Каким-то образом существует негласное согласие, что сейчас самое время, несмотря на то, что комната слишком яркая, светящаяся бежевым и оранжевым, где Сэм, очевидно, включил все светильники.       Даже несмотря на то, что они в грязи и крови, которая в основном не их собственная, и они оставляют следы на выцветшем ковре.       Руки Каса, сжимая куртку Дина, внезапно и резко притягивают его ближе. Дин охотно идет, прижимается к нему, толкает, пока плечи Каса снова не сталкиваются с дверью.       Все трое могут быть в этом путешествии, но не все они едут в один и тот же пункт назначения. Дин, похоже, не может остановить то, что у них есть, то, что все еще формируется между ним и Касом. Не может просто приостановить его зарождение, пока они не окажутся в непосредственной близости от Сэма. Не может остановить, если это уже есть.       Это просто не в его силах.       Почему он должен делать это — не напоминать себе о вкусе рта Каса теперь, когда они одни? Это было бы немыслимо. Он уже начал забывать это ощущение, форму его тела, прижатого к его собственному. Форма и вкус, которые он впервые узнал в комнате мотеля, не так уж сильно отличающейся от этой. Они наткнулись на этот поцелуй, шокировав даже самих себя, и только благодаря этому опыту они могут нырнуть в этот поцелуй с таким нетерпением. За исключением того, что в том другом номере было тускло, их неуверенные прикосновения были возможны только потому, что они были в тени, скрыты.       Теперь все огни горят, и в этом нет ничего подозрительного. — Ты хорошо выглядел, — слышит Дин свое собственное бормотание, затаив дыхание. — Мм? — Кас издает тихий вопросительный звук, прежде чем Дин проглатывает его, снова накрывая губы Каса своими. — Черт, — добавляет Дин с чувством, думая о том, как выглядел Кас, когда уничтожал стаю демонов, пальто кружилось вокруг него, но на самом деле ему не удавалось произнести это объяснение, все его слова терялись в этом гложущем голоде.       Губы Каса более потресканные, чем обычно; он издает низкий гортанный звук, когда приоткрывает губы и впускает язык Дина. Пальцы Каса сжимаются на его плечах — в опасной близости от того места на левой руке, этого клейма, этого отпечатка руки, и мысль об этом посылает что-то горячее и электрическое, пронзающее внутренности Дина, — и Кас разворачивает их, пока Дин не оказывается спиной к двери.       Дин слышит, как лязгает засов, когда он наваливается всем весом на дверь, а затем Кас прижимается к нему. Поцелуи более поспешные, когда Дин тянется, чтобы обхватить лицо Каса руками.       На лице Ангела есть слабые пятна грязи, и это немного напоминает Дину о том, как он выглядел в Чистилище. Как он выглядел, когда появился в их с Сэмом номере, когда Дин думал, что потерял его — то, как он был напуган этим, но в то же время хотел прижать Каса, грязную одежду, персиковый пушок и все такое, к груди и никогда не отпускать.       Он позволяет своим большим пальцам скользить по скулам Каса, заново изучая геометрию его лица, линии и углы, которые глаза Дина годами запоминали, только сейчас решив прикоснуться к ним. Таких моментов, как этот, было так мало. Так мало шансов, так мало прикосновений, между возвращением в бункер и последующим отъездом с Сэмом.       Кас втягивает нижнюю губу Дина между зубами; большие пальцы Дина царапают щетину на челюсти Каса. Дин издает какой-то странный звук желания, который для его ушей даже не звучит так, как будто его издал человек.       В прошлый раз играла музыка, думает Дин, в той другой комнате, в том другом поцелуе. Тихая, странная песня по радио. Так что Дину не пришлось слышать, какие унизительные звуки издавало его собственное горло.       Сейчас здесь царит мертвая тишина, если не считать отдаленного гула машин.       Руки Дина скользят вниз к талии Каса, большие пальцы пробегают по выступам тазовых косточек, острых даже через три слоя одежды. Он притягивает Каса к себе, слышит, как они оба ахают. Прижимается к бедру Каса. Есть еще какие-то звуки, эти совершенно незнакомые стоны, которые продолжают исходить изо рта Дина. Или, может быть, в тот раз это был не он. Он не может быть уверен.       Проходят минуты, прежде чем Дина поражает неприятное осознание того, что он не знает, как долго они этим занимаются. Как долго Сэм не вернется.       Сэм. На пути сюда. С пиццей. И он попытается открыть дверь, которая в настоящее время зажата весом Дина.              Сукин сын.       Это убивает возбуждение. Это прерывает поток мыслей Дина; краем глаза он бросает торопливый взгляд на часы. Этой короткой паузы достаточно, чтобы нарушить их ритм. Он чувствует, что Кас смотрит на него, даже когда Дин избегает его взгляда.       Он знает, что Кас заметил его действие.       Кас снова целует его, на этот раз медленно, менее настойчиво, но Дин уже чувствует, как на него накатывает холодная волна разочарования, чувствует, как Кас отстраняется. — Это… — начинает Дин. — Плохая идея, — едва слышно произносит Кас одними губами. — Это чертовски потрясающая идея, — утверждает Дин, в основном для галочки, потому что он знает, что момент упущен.       Их губы приоткрываются, лбы соприкасаются. Их дыхание смешивается. — Это не так, — наконец бормочет Кас.       И Дин предвидел это.       Он тяжело вздыхает, позволяя своему дыханию коснуться губ Каса. — Хорошо, хорошо, я знаю, — бормочет он в ответ, смирившись и лишь немного раздражается. Потому что он понимает. Он знает.       Их движения слишком торопливы, слишком отвлечены мыслью о скором прибытии Сэма. Они покрыты демонической кровью и внутренностями. Нет времени ни на что серьезное. На самом деле ни один из них не представлял себе этого так.       Часть Дина так и подмывает сказать: ну, к черту все это, у нас будет еще много времени, чтобы не торопиться позже, боже, не останавливайся…       Но та его часть, которая лелеет эту зарождающуюся, несформировавшуюся, хрупкую связь между ними, — эта его часть успокаивает громкую, дерзкую часть, которая жаждет большего.       Он наклоняет голову и целует Каса еще раз, просто потому, что может. Тот факт, что он может просто это сделать, заставляет Дина ухмыляться в поцелуе; явная свобода этого факта превосходит любое затянувшееся разочарование, которое он испытывает. Теперь им разрешено вот так прикасаться. Это не пустяк.       Кас мурлычет ему в ответ; Дин чувствует легкую улыбку на своей собственной ухмылке.       Они отступают назад, подальше друг от друга. Это сразу же кажется неправильным — расстояние. В каком-то смысле так было всегда, даже в те времена, когда Дин говорил о ценности личного пространства. Дин чувствует, как его разум совершает кульбиты, пытаясь произвести невозможные вычисления, отчаянно пытаясь найти дополнительное время, которого не существует, найти причину или оправдание, чтобы не уходить от Каса. (В каком-то смысле, как он догадывается, Кас всегда делал то же самое)       Слова застревают в горле, когда видит, какую катастрофу он сделал из Каса: темные волосы стоят дыбом и асимметричны в каждом месте, за которое зацепились пальцы Дина, лицо раскраснелось, большая часть цвета сосредоточена на губах.       Невероятно, но необходимость говорить прямо сейчас кажется более неловким моментом, чем когда язык Каса был у него в горле. — Ладно. Да. Думаю, мне лучше, эм. — Дин вспоминает прощальные слова Сэма. — Принять душ, — заканчивает он. — Хорошо. — Кас кивает, выражение его лица непроницаемо.       После минутного колебания Дин поворачивается в сторону ванной, внезапно осознав, что грязная одежда прилипла к нему. Да, наверное, разумно позаботиться об этом прежде всего, хотя ковер в мотеле — идеальный цвет для маскировки пятен крови.       Если бы только он мог найти какое-нибудь оправдание, чтобы… Но он не может. Поэтому он продолжает идти. Дин рассеянно напевает песню, застрявшую у него в голове: — С ним все так хорошо, что никто не знает, куда делись деньги… — Дин       Оглянувшись через плечо, Дин видит Каса, прислонившегося плечом к двери. — Да?       Теперь на лице Каса появилось выражение, которого, по мнению Дина, он никогда раньше не видел — странная смесь нерешительности и чего-то более сильного, чего-то более темного. Кас прикусывает нижнюю губу - одна из слабостей Дина, которая заставляет его нервы трепещать - и Дин знает, что дамба вот-вот, блядь, прорвется.       Когда Кас снова заговаривает, его глаза темнеют, голос становится тише: — Это очень большой душ.