Scream

Тони обнимает его не так, как Баки и не как Стив. Не пошло, не с любовью, но и не как своего сына. У Тони объятья дружеские , нежные, и в них невероятно тепло. Но Питер чувствует себя плохо. Плохо, что именно Тони так его обнимает. Плохо, что именно Тони видит в нём друга, младшего брата, товарища, сына. И плохо, что иногда в своих кошмарах, вместо Барнса, Питер видит Тони и кошмары испаряются. Питеру было бы очень хорошо с Тони. С момента пропажи Стива и ареста Баки прошло целых пять лет. Папа не вернулся.

Боль держит маленькое сердечко в своих когтистых руках и сжимает, играет, бросает вверх и не ловит

. Боль не даёт сердце окончательно разбиться. Боль держит Питера в живых. Что сделал психолог, к которому Питер ходит с пятнадцати? Ничего. Абсолютно ничего. — Питер, к тебе домагался твой опекун на протяжении пяти лет. Не думаешь,что это..Синдром? Я имею ввиду, что ты был окружён взрослыми мужчинами с десяти лет и это нормально, что ты чувствуешь такое к своему нынешнему опекуну и я бы добавила... — А мне плевать, что бы вы добавили. Хотите сказать, что у меня Daddy issues? Да говорите это, бога ради. Только вот что Я вам скажу: мне не все мужчины нравятся, хотите больше? Я их обосраться как боюсь. Но, Тони Старка я люблю, по настоящему. Я не хочу его, я люблю его. У меня не гормоны играют, у меня сердце трепешит, прыгает от радости при виде его. Мне страшно только от того, что кто-то ко мне прикасается, но я успокаиваюсь, когда он меня обнимает. Он молчит, дышит глубоко. Закрывает глаза и тихо, очень тихо, продолжает. — Я просыпаюсь ночью от боли. У меня два шрама на шее и только поэтому я ношу эти чокеры и свитеры. Я на себя в зеркало смотреть не могу, — Питер впервые за весь год плачет. Закрывая рукой красные глаза, Питер пытается успокоится. Психолог Чо продолжает. — Питер я понимаю... — Что ты понимаешь?— кричит. — Тебе человек, которому ты доверял больше всех, изнасиловал? Без подготовки в тебя засунул свой толстый член муж твоего папы? Твоего папу тоже обезглавили на камеру? — уже в открытую рыдая, парень садится на пол обнимя ноги, — твоего самого лучшего папочки тоже голову... Любимого.. Его голубые глаза.. Голову... Мой папа... Доктор Чо подходит к нему, обнимает. — Плачь Питер, плачь, я знаю как тебе надо это. Конечно, я совсем не понимаю тебя и мало кто сможет понять твои чувства. Питер обнимает в ответ. — Мне страшно док, мне так страшно, — всхлипнув. — Его випустят к концу декабря. Как же мне страшно. — Сначала убери чокеры, Питер, покажи всем, что тебе больше не страшно, —говорит Чо, трогая место укуса, где красуется шрам ввиде пяти зубов. Вечная метка. — Поговори с Старком о своих чувствах. — Я боюсь, —признается парень, — у меня никого нет, кроме него. Конечно, он не перестанет оплачивать мои нужды, но мне оно не надо, мне он нужен. — Рискни. — Вы правда психолог? А то я что-то сомневаюсь. — Я говорю это как друг, Питер. *** — Привет мистер Старк, — здороваеться Питер, входя в огромную комнату, полной разной техники и бумажок с эскизами. — Карапуз! Вот это сюрприз, давно не виделись, — бодро воскликнул мужчина, заключая парня в свои большие объятия. — Я скучал по вам, — парень обнял его в ответ, после почувствовав, как объятия стали сильнее, прохрипел с запинками: — Мистер… Старк.. вы меня задушите, — пытаясь отстраниться. — Ох, прости, — отсраняясь, сказал он. — Я тоже скучал, солнышко. — Мистер Старк, — получая грозный взгляд, Питер сглативает, — Тони, я хотел бы эти выходные провести с тобой, — замечая удивленный взгляд, спешит объясниться парнишка, — после начнутся подготовительные занятия к дипломной работе, сам знаешь, возможно целый год не увидимся и... — Эй-эй, успокойся, тебе не надо оправдываться, я тоже хочу, чтобы ты остался со мною. Парень мягко улыбается, нежно смотря в глаза. Насколько велика его любовь к этому мужчине? Сколько ещё он будет терпеть этот трепет в своем сердце? Сколько ещё сумеет не замечать явно семейные чувства Тони Старка? Ведь у Питера так хорошо получается не замечать, пока всё не стало слишком плохо. Игнорировать проблему,пока эта проблема не съедает его всего. — Малыш, всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Старк, поглаживая гладкую и сохранившую в себе детство кожу. — Да, всё прекрасно, — он пытается улыбаться хотя бы уголками губ. Не получается, Старк замечает этого. Спрашивает его, не меняя обеспокоенный тон: — Ты узнал, да? — Я не знаю точную дату. Старк молчит. Думает. Смотрит прямо в глаза. Сердечко Питера замирает. — Ладно, пойдём. Обсудим твой диплом и индейку приготовим,—вдруг говорит Старк и, обняв парня одной рукой, повел на кухню.

***

Мистер Старк полулежал на диване, закрыв глаза, и изредка выпивая из своего стакана, где был самый обыкновенный чай. Питер же, сидя за кухонном островом, пил свой кофе, иногда делая заметки в своём блокноте. Микроволновка издала писк. Парень посмотрел в сторону техники. —Питер ты... Никогда не задумался почему Стив оставил тебя мне? — вдруг спросил мужчина. Питер, смотрящий до этого на идейку в микроволновке, медленно поворачивается и осторожно спрашивает. — Потому что доверял вам? — А своему мужу нет? — Папа замечал странные взгляды Баки, — нехотя вспоминает Питер. — Они в день ухода папы сильно поссорились и я слышал кое-какие догадки в голосе папы. — То есть, по-твоему Стив, уже не доверяя своему мужу, доверил бы тебя мне? Человеку, у которого нет ни детей, ни жены. И не доверял мужу, от которого за километр несёт опасностью. Глаза Старка все ещё закрыты. Видно, как трудно вздымаеться его грудь. — Я не понимаю, мистер Старк. Просто не знаю. — Я долго откладывал это разговор, — сказал Старк, тяжело вздыхая. Он сидит ровно. Берет бутылку виски, добавляет немного в стакан. Разговор будет тяжёлым и долгим, понимает Питер. — Стив уже не доверял Баки, как ты, определённо, уже знаешь и понимаешь. Мужчина молчит. Выбирает слова. — До Баки... Я был женихом Стива. Воздух покидает тело Паркера и, кажется, душа тоже. Молодец Питер, отличная работа. Ты умудрился украсть двух любимых своего папы. Ты окончательно украл первого,а теперь хочешь второго. Ты берешь всё папиное. Как же ты жалок. — Но появился Джеймс Барнс — друг его детства и украл у меня Стива, — продолжает Старк, с видом побитого щенка, — тогда... Тогда я спросил Стива, почему он? Почему Баки? И... Знаешь, что ответил Стив? В чем была причина, знаешь? Питер молчит. Долго. Надо заполнять пустоту этой комнаты, разбить тишину, потому что часы на стенке больше не справляются с этим. Питер слышит гул своего сердца и ему страшно, что Тони тоже услышит. — Он сказал, что хочет усыновить ребенка, а я... Я не согласился. Опять молчание. Старк собирается силами и пускает замершые в глазах крупнуие слезинки. — Потому что этим ребенком был ты, Питер. Питер задыхается. Руки дрожат и он ничего не понимает. Больно. Опять. Снова очень-очень больно. Кажется, тот странный ком порвет его горло. Нечем дышать. Он не справляется. — Питер, ты сын нашего.. его лучшего друга, — глаза мужчины ещё больше становяться влажными. Плачь Паркер, плачь. — Нет, нет, нет, мой мальчик, — лихорадочно отрицает Старк, — ты самый солнечный парень на свете и Стив забрал бы тебя даже без связи с Ричардом. — Тогда... Почему? — проигрывает Питер чувствам. — Почему не вы? Почему мне пришлось терпеть это всё?! Почему вы не хотели меня и папу! — У меня было ПТРС, ты был живым напоминанием о том, что я сделал тогда, в Афганистане, — вытирая слезы тыльной стороной ладони, ответил мужчина, — тогда мне нужно было выбирать между Ричардом и... Баки. Выбор понятен. Можно чувствовать, как кровь обливает его сердце. — Почему.. Почему вы выбрали его? — Он был важнее для Стива и я подумал, что спасая друга, которого он так долго не видел, он обрадуется, но... — Вы могли бы спасти моего настоящего отца и не говорить, что видели Баки или знали, кто он такой! — кричит Питер, — И тогда я бы не узнал ни вас, ни Баки и всю эту боль. — Прости меня малыш, прости, — поднимается, подходит к Питеру, но боится обнять. Вдруг?… Но Питер обнимает его первым. Сильно, до хруста костей. Как-будто хочет сделать больно своей любовью. — Почему вы так поступили, почему.. Из-за вас, — рыдая в плечо мужчины, повторяет парень. — Почему вы недостаточно любили папу! — Зато тебя я люблю достаточно, солнышко, —целуя его в лоб, шепчет мужчина. — Ты смог, Питер, смог излечить мою душу, меня всего. — Порвав свою душу на кусочки? Вас такое устраивает? — смотря своими красными очами в глаза напротив, осевшим голосом спрашивает Питер. — Вам нравится видеть все мои шрамы? Нравится слушать мои крики ночью? Нравится, как я ничтожен? У вас тоже такой фетиш — <беспомощные, маленькие мальчики? Старк, беря маленькое лицо в свои мозолистые ладони, целует веки, лоб, щеки, висок. Не в губы. Совсем как папа. Не так, как нужно Питеру.

Целует с целую лечит,а в итоге разбивает всё на своем пути.

— Питер, солнышко, обещаю, я верну твоего папу. Питер даже не знает, причем тут папа? Почему Старк говорит так, как будто папа всё жив? — Хватит. Не надо, пожалуйста, не делайте мне больно. Я большего не выдержу. Питер,оставляя всё на столе,выходит сначала из комнаты,потом из здания,а потом и из жизни Старка. Так будет лучше. Определённо. Уже дома Питер смотрит на экран своего телефона, где стоит его с Мистер Старком фото. Там они празднуют его поступление,держа студенческую карту вместе. Там Питер ещё не осознал свои чувства. Они тогда ещё не были острыми игламы пронзающий шею. Питер так устал... Время 21:23. Вторник. 25 Декабря. Питер ненавидит свою невнимательность.