Принц и монах

Тай Ши зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Не то, чтобы он не доверял фавориту принца, но тот довольно остро выражал неприязнь к нему, как и сам принц. Высоким господам вроде Маэла никогда ничего не стоило солгать и даже не заметить, а вот монах лгать совсем не умел, да он никогда не попадал в такие ситуации, где следовало бы солгать, неважно, чему послужила бы причина. Прошлой зимой Тай Ши минул уже двадцать один год. Как рассказывал наставник, его отца убили люди из Темного Княжества еще до рождения ребенка, а мать, обессиленная, умерла, едва произведя его на свет. Наставник с сожалением говорил, что его матушка, какой бы сильной ни была при жизни, не смогла взглянуть на рожденного – после первого крика младенца ее глаза закрылись, и она перестала дышать, даже не успев дать сыну имени. Тай Ши не горевал о своей участи. Поначалу в нем, как и в любом человеке вспыхнула злость на людей, лишивших его семьи в столь раннем возрасте, но наставник Тао Су утешил и наставил. «Быть может, кто и виноват в том, что случилось тогда, но нет смысла так долго хранить в себе ненависть, говорил мужчина. Рано или поздно каждому воздастся по делам его – хорошим и плохим, а наше дело, лишь подчиняться течению времени и использовать его по назначению – оставить после себя благо и созидание, вопреки всем злым наветам и чужим деяниям». Рожденный в предгорьях на руках у старшего наставника Долины Безмятежных Гор Тао Су, Тай Ши стал его воспитанником и послушником. Другой участи у него, возможно и не могло быть. Но совесть за бессознательный выбор и ответственность за чужую жизнь, которая могла бы быть и другой, зачастую мучила старого учителя. Дабы загладить свою вину за самостоятельный выбор жизни другого человека, отпуская Тай Ши в мир по той или иной причине, Тао Су со вздохом говорил, что хоть Тай Ши и вырос в даосской общине, это, возможно, не то, к чему стремится его душа. И если молодой человек вдруг почувствует порыв души – свой настоящий порыв, что поднимет его к облакам и уронит на землю с ясной мыслью, старик отпустит его в мир и избавит от всех данных обетов. Но сколько бы Тай Ши не выходил в мир, спускаясь с долины, ничто не трогало его сердца. Все казалось слишком суетным, слишком приземленным, совсем чуждым. Принц Алан же, будучи самым красивым юношей, оказался куда более бездуховным, чем все остальные люди, с которыми Тай Ши приходилось сталкиваться. Он не был ни жесток, ни зол, ни груб, всего лишь похотлив, изящен и саркастичен, но что-то в нем так сильно отталкивало Тай Ши, что юноша думал, что долго он и правда не задержится. Он уйдет, не выдержав обстановки. Либо господин Маэл сумеет добиться этого, либо он сам решит оставить все, как было. Государь Аллайн стоял за столом и разливал ароматный листовой чай по двум глиняным кружкам. Тай Ши поклонился и приблизился. - Его Величество желал меня видеть? - А, Тай Ши. Да-да. Присаживайся. - Аллайн пододвинул к нему чашку чая. – Позволь узнать, как прошло знакомство с принцем? Сегодня утром Алан был так разгневан, что у него не хватало дыхания. Монах же подумал о том, что он нашел принца в слезах. Тай Ши вежливо улыбнулся и сказал: - Он весьма приятный молодой человек. - Алан пытался тебя соблазнить, не так ли? Тай Ши ничего не ответил, продолжая вежливо улыбаться, но монарх и без его ответа все понял. Он нервно потер висок. Послушник, никак не комментируя вчерашнее, будто все должно было оставаться в тайне, сделал глоток чая из вежливости и отставил кружку. - Не думаю, что стоит говорить, как Его Высочество встретил меня вчера. Прошу прощения, но объясните, владыка, что я здесь делаю? Вы изложили мне, что я буду сопровождающим Его Высочества, но зачем ему послушник из Долины Безмятежных Гор, если его свита и так полна и полнится? Что я должен делать? - Ты прав, причина, по которой я позвал тебя, гораздо глубже, чем просто сопровождение. Я хочу, чтобы ты перевоспитал Алана. Послушник непонимающе моргнул. - Перевоспитал? - Именно. Я приглашал к нему и лекарей, и шаманов, и колдунов, дабы отвадить от пагубного пристрастия к гедонизму, но как ты видишь, все мои попытки провалились. Мои Мудрейшие посоветовали обратиться к монахам, но на сей раз не старейшим наставникам, а тем, кто был бы близок к возрасту Алана. Кто на его языке объяснил бы недопустимость этих действий. Ты моя последняя надежда. Разве я могу доверить сына кому-то кроме тебя? Слова были лестными, но Тай Ши поджал губы. - Я не воспитатель, не ментор. Всего лишь послушник, как я могу повлиять на Его Высочество? - Как угодно. Но даже перевоспитание не так глубоко, как первопричина, по которой я решил заняться этим прямо сейчас и всерьез. Не спорю, это моя вина – не следовало баловать его, но уж что сделано, то сделано. Знаешь ли ты историю возникновения Подлунного Царства? Тай Ши честно признался: - Учитель рассказывал вскользь, но я не запомнил. Аллайн кивнул. - Я объясню. Примерно тысячу или около того лет назад ни Благословенных Земель, ни Темного Княжества вообще не существовало. Эти земли не были разделены границами и назывались Гармоничным Простором. Будучи им прямыми потомками, мы следуем установленным правилам, этикету, манерам и наказам до сих пор. Аллайн выдержал паузу. - И как ты можешь догадаться, Алан презирает то, что построили его предки. Презирает законы, правила. Но даже не это суть. Тогда, тысячу лет назад у правителя было три дочери. И вторая из них оказалась девушкой не то, чтобы уродливой, но безумно неказистой и нелепой на лицо, к тому же, бесплодной. И даже щедрые дары не покрывали этого изъяна. Потому девушка решила обратиться к темным силам, что, разумеется, было запрещено. Наши предки оставались праведными и возвышенными людьми, и темные силы - колдовство, некромантия, страшные кровавые ритуалы, демоничекие союзники были им омерзительны и чужды. Равно как и сейчас нам чужды подобные действа. Вторая сестра презрела их так же, как и Алан, но с куда большими последствиями. Она вызвала демона. Они полюбили друг друга или все это было в ходе ритуала, доподлинно уже никто не знает. Вторая дочь расцвела, как цветок по весне, и затем представила демона родителям, не только как будущего мужа, но и как отца своего ребенка. Брови Тай Ши приподнялись. - Вы хотите сказать… - Да-да, она вступила с ним в связь и зачала от него. Это была бы радость от будущего наследника, если бы она тем самым не запятнала навсегда чистоту своей крови. Несмотря на беременность, владыка разгневался и выгнал со своих земель, обозвав предательницей рода человеческого. Изгнал в далёкие земли, Серые Пустоши, дабы она умерла, скитаясь и ища поддержки. - На Серых Пустошах было невозможно выжить? - Именно так. Серые Пустоши это место, где ничего не растет кроме аконитовых цветов. Эти цветы растут круглый год, летом они выживают в засуху без воды, зимой – в безумную стужу. Сорвав аконитовый цветок и коснувшись его сока, человек может быть навсегда проклятым и умереть страшной смертью. Задумавшись, Тай Ши вспомнил: - Учитель говорил об аконитовых цветах. Он рассказывал, что, несмотря на дерзкую красоту, недоступность и смертельную опасность, эти цветы всегда приятно и необычайно пахнут, даруя душе гармонию. Если не прикасаться к ним, не срывать, а лишь наблюдать и издалека вдыхать их аромат, они не опаснее обычных цветов. - История их слишком далека от людей. Еще до того, как мы обетовали эти земли, здесь демоны бились за власть, пока все не пали в бездну, где сейчас и томятся под нашими ногами, - снисходительно сказал Аллайн. – Где капала кровь демонических тварей, там аконитовые цветы и взросли. И так укрепились, что по наши дни, не увядая, цвели. Сначала в Серых Пустошах. Теперь – в Темном Княжестве. Сколько земля не меняли имен, аконитовые цветы никогда не умирали на своей родине. Тай Ши почувствовал на языке незнакомый вкус. Будто что-то родное было в этой истории об аконитовых цветах. Аллайн продолжил: - Кхм. После изгнания беременной принцессы в Серые Пустоши, разгневался сам демон. Он собирался уже пустить кровь рекой, но тут вмешалась первая дочь. Будучи мудрой первой наследницей, она предложила демону мир: ее сестра, пусть и в изгнании, будет жить в достатке, без нужд и печали. Взамен за ее благополучие, демон боле никогда не нападет на Гармоничный Простор, чтобы причинить людям вред. Она потребовала с него клятвы, и демон принес клятву на собственной крови, что так и будет тысячу лет. В тот момент, когда он произнес клятву, вышел монах и страшными словами вернул демона обратно в его темный мир. И запечатал его собственной не остывшей кровью, дабы больше никто и никогда не смог вернуть его и сломать печать. Демон был запечатан, вторая дочь осталась одна в изгнании, без поддержки и крова, ведь боле не считалась членом нашей семьи. Неизвестно кто и как помог ей в Серых Пустошах среди одних только аконитовых цветов, но она не только выжила, но и родила. Родила ребенка от демона, прекрасного мальчика, и воздвигла замок на поле, где цветов было больше всего. Как она подняла цветы, но именно из их лепестков она сотворила себе корону, черно синими цветами воздвигла себе стяг,,. и одежды ее рода также стали темно синими. И по сей день Эфир и Грациан носят гамму аконитовых цветов – черный и синий. Когда вихрем пронеслась весть о новом могущественном владыке, кронпринц первой дочери отправился с дарами в место, которое из Серых Пустошей стало княжеством. Там он увидел своего двоюродного брата, сына демона, который встретил его холодно, неприветливо и с угрозами. Он сообщил, что клятва его отца все ещё действует и, будучи наследником его крови, он не может совершить месть прямо сейчас. Но пройдут дни и года, тысяча лет минет и тогда потомки демона явятся, чтобы отомстить за несправедливость. Аллайн свёл пальцы рук. - Эфир Темный Шепот и его сын Грациан - последние потомки демона и второй сестры. Я, Алан и трое моих дочерей - последние потомки первой сестры. С годами их желание мести к нам не только не угасло, но ещё и усилилось. Они ждали этого дня, дня окончания перемирия и теперь готовы напасть жестоко и безжалостно. И боюсь, мне самому будет нечем ответить на этот удар. Алан мой наследник, мой первенец, в случае моей кончины, на престол сядет он. И ему необходимо научиться политике. Его сегодняшнее поведение, его презрение к нашим устоям недопустимы. Поражение Эфира и Грациана должно быть делом первостепенной важности и монахи тоже должны быть в этом заинтересованы. Ведь никто иной, как монах, тогда запечатал демона. И Эфир, и Грациан не оставят вас в покое, если добьются своего и соединят земли вместе под своим началом. В Гармоничном Просторе нет места демоническому отродью, я не отдам им победу так просто. Проще спалить дотла всю землю, чем проиграть в этой войне. Это наша земля по праву, потомков первой сестры, так было всегда и так должно быть. Алан должен это понять. Возможно, ты сможешь донести это до него. Не переживай, все его окружение не станет преградой, я уже уведомил его о том, что в скором времени вся его свита будет распущена, а этого героя-любовника Маэла я вообще сошлю. Я дружен с его отцом, но совращать моего сына, это уже перебор. Тай Ши покачал головой. На недоуменный взгляд государя он тихо пояснил: - Не стоит распускать его свиту, и не нужно ссылать господина Маэла. Мой наставник говорил, нельзя бороться кнутом с влечением. Если лишить его свиты и общества господина Маэла, принц станет злобным, его израненное сердце ожесточится. - Я считаю, что тем лучше. По крайней мере, он будет более сосредоточенным на насущных проблемах. Больше не будет бездельничать. - Но это не вернет гармонию в Ваши отношение, лишь сильнее натянется струна нетерпения. Его злость станет неконтролируемой, не в силах выразить кому-то свои чувства, он будет закапывать их все глубже и глубже, пока они не разорвут его изнутри. Или пока он не уподобится тем, с кем Вы воюете. - Тай Ши потер ладони. - Не нужно распускать свиту и не нужно отсылать дорогого ему человека. - Разве… - Не нужно, государь. Когда придет время, он откажется сам. Принуждением нельзя ничего добиться, все это лишь калечит душу, разве принц с искалеченной душой так Вам необходим? - Он не согласится на это добровольно. Он упрямый и вольный, чтобы подавить его волю, необходимо лишить того, что находится на воле. То к чему он стремиться. - Он сам откажется от этой воли. Я попробую смягчить его сердце. Не уговорами и не запретами, прошу, не делайте задуманного или я не выполню вашего приказа. Выполнение станет невозможным. Проще смягчать его нрав сейчас, когда сам он мягок и находится в комфорте, чем потом, когда злость и обида поглотят его разум. Аллайн поднялся с кресла. - Хорошо, я прислушаюсь. Но Алан тебя слушать не станет, пока находится в окружении похотливых беззастенчивых людей. - Я не думаю, что Ваш сын настолько безнадежен. Он хороший человек, просто свернул не туда. Ему поможет мягкая рука, а вовсе не грубая сила. Применение грубой силы вынуждает еще больше противиться ей. Чем сильнее вы давите, тем яростнее он сопротивляется. Самостоятельное зрелое решение само заставит его собой гордиться, и он почувствует легкость сам. Я попробую ему помочь, только Вы не будьте грубы. Аллайн незаметно скривил губы. Он был уверен в том, что монах поддержит его в решении лишить принца окружения, но тот не только не поддержал, но еще и стал отговаривать. Что же это за метод такой, где все привычное остается на своих местах и совершенно не меняется? Алан никогда не послушает его, если все останется на своих местах, а даос никогда не займет своей нужной позиции на этой шахматной доске. - Если через три месяца я не увижу результата, я тебя отошлю обратно, - сухо сказал мужчина, а затем жестом велел монаху уйти. Тай Ши не стал ничего говорить. Он был уверен в своей правоте, потому что не умел по-другому, но неизвестно какие силы придали ему смелости заверить владыку в этом. И как он сможет повлиять на принца, если тот не слушает, и не хочет слышать. Его комфорт продолжался столь долго, как может он ворваться в привычное русло и мановением руки остановить этот поток…. Разве что, быть может, не поддаваться. Не идти на поводу, быть твердым. Найти с ним хоть какую-то точку соприкосновения. Любую, хоть что-то, что поможет им сблизиться, как друзьям. Тогда он сможет завладеть его вниманием и переубедить.