Принц и монах

Алан не выспался. Он был под Маэлом всю ночь, не смыкая глаз, не ведая усталости, будто это была их последняя встреча. Аллайн вполне мог исполнить свою угрозу, но подминаемый любовником, который грубо сжимал его бедра, он забыл об их разговоре сегодня ранним утром. Маэл не отпускал его почти как забил колокол. Кровать пропахла их страстью и потом, и после каждого спазма, Алан стонал, что больше не может, но продолжал после короткой передышки, пока окончательно не уснул, сохранив Маэла в себе. После того, как он посреди процесса пересекся взглядом с Тай Ши, его всю ночь мучил неприятный сон. Он стоял на коленях, с опущенными руками и головой, кающийся в своих безнравственных поступках. А монах стоял перед ним, будто бы наслаждаясь его муками совести. И так всю ночь, до самого восхода. Маэл и девушка, ставшая им спутницей в постели в прошлую ночь, все еще спали. Принц спустился вниз, немедленно веля приготовить ему горячую ванну. Алека нигде не было, прямо на диване сидел Тай Ши. Даосский послушник выглядел, как и всегда умиротворенным и спокойным, разве что его глаза были уставшими, а не осуждающими, как во сне. Тай Ши, увидев принца, отложил небольшую книжицу, которую читал, и поприветствовал его улыбкой и кивком. И никакого осуждения. И никакого порицания в глазах, будто бы он и не проходил вчера мимо них, не видел их с Маэлом вместе в разгар страсти. Алан сглотнул, когда Тай Ши подошел ближе, уже готовый к проповедям и наставлениям от сверстника, но тот даже не упомянул о вчерашней ночи. - Доброе утро. Алан недоверчиво взглянул на послушника. И всего-то? Тай Ши продолжал стоять перед ним, покорно опустив ресницы. - Выспался ли Его Высочество? Алан посмотрел на него надменно. Раздумывая над ответом, он пришел к выводу, что монаху необязательно знать, как разум потешался над ним, когда он уснул. - Я спал просто прекрасно. А еще необязательно об этом дежурно спрашивать. Мне не нужен фальшивый интерес. Даос приоткрыл бледные губы. - Простите, Ваше Высочество, неуважение этого монаха, но я не знаю, как выражать фальшь. Меня этому никто не обучал. Мой вопрос шел от чистого сердца. Алан нервно взмахнул рукой. Раздражение поднималось медленно, но неотвратимо. Если еще раз он столкнется с этим монахом, и тот будет продолжать вот так лгать ему… Даос, увидев, что принц молчит, робко сказал: - Прошу прощения за наглость. Может этот смиренный монах обратиться к Его Высочеству с просьбой? Тай Ши не забывал свое место, не забывал о том, кто он и кто перед ним. Это не могло не потешить самолюбие. Ленивым движением Алан зачесал волосы, рисуясь, а затем небрежно уронил: - Говори. - Я хотел бы попросить Ваше Высочество больше не убегать, - вежливо произнес тот, а затем, увидев крайнее недоумение на лице принца, пояснил: Я совсем не знаю столичной местности. Вчера я обежал весь дворец и весь округ, но так и не нашел даже Вашей тени. Мое тело исстрадалось от голода и беспокойства. Не знающий местности, этот даос может просто заблудиться, не хотелось бы так оплошать, совсем не хотелось бы. Алан ощутил, как от стыда его щеки становятся мягко розовыми. Не в силах смотреть на монаха, он ощутил очень чувствительные уколы стыда, которых раньше никогда не было. Но обжигающее воспоминание с угрозами отца почему-то вновь вернуло его к былой надменности. Он скривил губы. - Я сам решу, когда мне уходить и куда. – Юноша притворно обессилено развел руки. – Я не просил приставлять ко мне жалкого послушника, и не обязан следовать подобным просьбам. Мои поиски, это уже твоя проблема, дорогой монах. Раз поручили дело, выполняй его как следует. И не ищи помощи извне. Ведь мне ты совершенно не нужен. К тому времени его ванна уже была готова, и потому принц, с приторной улыбочкой, ушел в купальную комнату, подальше от добрых и лучистых глаз. Как только за ним закрылась дверь, лицо исказила гримаса внутреннего негодования. Негодования от самого себя. Неужели так сложно было пойти навстречу. Это совсем не сложно, но почему же так противно. Не только от притворства монаха, но и от собственной лжи. Он никогда не позволял себе запутаться в этой паутине, почему сейчас так неаккуратен. Юноша опустился на бортик ванны и несколько раз умылся холодной водой из ведра, чтобы остудить лицо, но это не возымело никакого эффекта. Эти наивные медовые глаза в обрамлении пушистых ресниц. Этот мягкий и такой убедительный голос, которому он отказал, хотя все его существо внутри противилось отказывать. Наконец, сбросив одежды, он залез в ванну, дабы старательно отмыться. Он был уверен, что к этому времени Маэл уже проснется и встретит его завтраком. И пусть Тай Ши думает, что хочет. А то, что он ему приснился… Мало ли бывает дурных неприятных снов о том, что никогда не исполнится. Горячая вода и пена с ароматом зеленого чая остудили его разум, но никак не отвлекали от дурных мыслей. Слишком явным был сон. Как-то Мудрейший сказал ему, что некоторые люди могут видеть пророческие сны. Иногда это нечто благое, иногда катастрофическое. Масштабное, в рамках целой вселенной, а порой крохотное, едва затрагивающее хоть сколько-то людей. Но во сне Алан стоял на коленях, и ноги немели от холодного пола. Он стоял и отчаянно, смиренно просил прощения за блуд. Раскаивался искренне и задыхался от того, как больно ему держать все в себе. А монах, с лицом холодным и отрешенным, словно отражение в воде, смотрел на него и ничего не говорил. Он не даровал ему прощение. Алек стал свидетелем этого разговора. Он все это время был здесь, от скуки стоящий за длинной в пол шторой и глядящий в окно на поднявшийся рассвет и людей, начинающих сновать туда и сюда. Алек Мару являлся повесой и богатым бездельником, поэтому титул Радостного Лорда он получил вполне заслуженно. Свое состояние он сохранял тем, что за небольшую плату и связи предоставлял свой особняк как ночлег своим друзьям и друзьям друзей, а потому во всей столице не было молодых богатых господ, кто не знал бы Алека. Все оттого, что его дом всегда был наполнен радостью и весельем под звук бурно льющегося вина. Некоторые высшие чины называли его особняк «Личным домом разврата принца». Все потому, что именно туда он шел уединиться, когда ссорился с отцом, а ссорился он часто. Алан не скупился ни на золото, ни на подарки. К тому же, Алек приходился ему бывшим, с которым наследник сумел сохранить крепкие и дружеские отношения. Алек вышел из-за шторы, стоило Алану исчезнуть в купальне. По взгляду Тай Ши он понял, что молодой даос не привык к такому окружению, к царившей здесь атмосфере и отношению между людьми такого статуса. В его медовых глазах застыла почти невидимая горечь сожаления, разочарования и обиды, но, потоптавшись какое-то время, монах подошел к стеллажу и задвинул между фолиантов ту книгу, что читал с раннего утра. Хозяин особняка подошел к нему. - Я поговорю с ним. Тай Ши вскинул голову. - Нет-нет, что Вы, господин, все в порядке. Алек улыбнулся. Безупречное поведение. - Для тебя я не господин. Зови меня по имени. – Голос богатого повесы прозвучал ласково. – Алан резок только первое время. Со временем он привыкнет к твоему обществу. Не держи на него обиды. Он слишком часто сталкивался с теми, кто хотел подавить его волю и отнять свободу, думаю, ты сам понимаешь, какое у него сложилось впечатление. И, разумеется, он думает, что ты такой же как все. Разубеди его в этом. Дай ему поверить, что ты никогда не посягнешь на то, что ему дорого. Тай Ши опустил взгляд, задумавшись. Затем медленно кивнул. - Думаю, в том и есть цель моего нахождения рядом с ним. Вчера я нарушил границы, наверное, мне нужно извиниться. Радостный Лорд все верно понял. - Не напоминай ему об этом. Это будет продолжаться каждую ночь. Он пришел, потому что поругался со своим государем-отцом. Здесь он проведет как минимум три дня, потому что только здесь он может скрыться от угроз и наставлений. Тай Ши снова кивнул. Он все понимал и не мог осуждать. В конце концов, он нашел Алана рыдающим в коридоре прямо перед утренней трапезой, а ведь гул колокола только стих, и солнце висело еще совсем низко. Неудивительно, что принц сбегал, если государь намеренно доводил его до слез. - Что он мог сказать такого, что Его Высочество забился в рыданиях? Взгляд Алека стал рассеянным и даже грустным. - Когда Алан любил меня, и я стоял на лестнице фаворитов рядом с Маэлом, государь попросил меня от него уйти. Он вызвал меня к себе в кабинет, и между нами произошел крайне неприятный разговор. Он сказал, что принцу необходима женщина, достойная его по праву, его будущая супруга, с которой он будет делить ложе. Что я мужчина, не достойный его, не способный подарить счастье, любовь и продолжение рода. Сейчас я понимаю истинный смысл этих слов, понимаю, что государь говорил без злобы и только из любви к первенцу, из заботы о будущем, но тогда я любил его так сильно, что меня душили слезы, когда я слышал это. Сначала он просил меня, потом хотел купить, затем пустился в угрозы, и меня едва не ждала петля. В конце концов, мы разошлись, и Маэл снова стал единственным. Алан разрывался между мной и ним, но я не выдержал такого отношения к себе, и вообще сошел с этой лестницы. Тай Ши все еще держал взгляд опущенным. - Он угрожал Его Высочеству, что поступит с Маэлом так же, как…. - Как со мной, да. Алан не терпит насилия, любого насилия. Он нежен телом и хрупок душой. Если с Маэлом что-нибудь случится от руки владыки Аллайна, это разобьет ему сердце и душу, и не представляю, что тогда будет с ним, как с человеком. Поэтому он так бережет его, поэтому цепляется за его любовь. Помолчав немного, Алек отправился в купальню, а Тай Ши остался растерянно стоять. Ему еще не приходилось сталкиваться с такой ситуацией. Он был уверен, что принц не откажет в этой, по сути, легкой и вежливой просьбе, отнесется с пониманием, но нет. Он впервые натолкнулся на глухую стену между ним и таким же юношей. Алек вошел в купальню и тут же услышал, как из-за широкой плотной ширмы послышалось взволнованное: - Маэл?... Ты проснулся? Влажная в пене рука принца отодвинула край ширмы. Голубые глаза наткнулись на Алека. Алан тут же скрылся за ширмой снова. - А-а-а… это ты. Алек не спешил заглядывать. Он встал так, чтобы его было видно, но сам он видел лишь краем глаза. - Этот монах добр душой. Почему ты отказал ему? – негромко спросил повеса. Алан фыркнул. - Он испортил мне уже две ночи подряд, как мне еще к нему относиться. В ночь нашего знакомства, он сделал так, что я не смог остаться с Маэлом, а вчера нагло глазел на нас, будто совсем потерял приличия. Алек усмехнулся. На мочках ушей Тай Ши был румянец стыда. Так что, слова принца отдавали преувеличенной ложью. - И все же. Я не думаю, что он заслужил чем-то такое резкое отношение к себе. Он успел много мне рассказать. Ты никогда не был так непозволительно груб и бесцеремонен с людьми. Что же случилось? И снова укол стыда. Алан обнял себя руками. Больше всего он сейчас напоминал капризного ребенка. - Я устал от нравоучений, - выдохнул он. – Я устал от отца, который все тянет и тянет ко мне руки, в надежде вырвать из меня жизнь. Или меня из этой жизни. Я в своем возрасте уже познал больше женщин и мужчин, чем мой папаша за всю свою жизнь, он будто исходит желчной завистью. - Это может быть, возможно, но ты сходишь с темы, - Алек скрестил руки на груди. – Дай монаху один шанс. Он не хочет причинить тебе зла. Он хочет помочь. - Помочь? – выплюнул Алан. – А я просил этой помощи? Мне не нужен очередной праведный воспитатель, который будет мне указывать, куда идти и что делать! Понимаешь? Не нужен! Может быть, он не сделал этого пока, но стоит ослабить бдительность и он опрокинет на мне все свои мудрые и правые изречения о том, какой я порочный развратный и отвратительный! - Он никогда так не скажет. - Тогда забери его к себе, и пусть он тебя учит, как жить! - Ты не понимаешь, - Алек вздохнул. – Он не такой, кого рассчитывает увидеть даже твой отец. Даже когда увидел тебя, он наверняка не сказал поперек слова? Он не помешал, и не стал вырывать тебя из постели, не так ли? Алан открыл рот, желая что-то сказать, но не произнес и слова. Алек оказался прав. Принц взмахнул рукой в пене. - Я сам решу, как мне к нему относиться. Оставь меня, пожалуйста, и дай принять ванну. Маэл скоро встанет, и я хочу думать только о нем, а не о том, что мне требуется помощь.