Принц и монах

Нередко засушенные декоративные цветы сохраняли свой естественный аромат. В каждом коридоре стояла большая ваза, в каждом зале – маленькие декоративные стеклянные и фарворовые емкости для хранения сушеных букетов. В этом мертвом цветочном очаровании была закономерность. Цветок везде был один. С черным стеблем, с черными раскинутыми шипами, похожими на клыки, черной сердцевиной, но изумительно яркими синими лепестками. Сушка отнюдь не осыпала эти лепестки, не изувечила и не обесцветила. Тай Ши часто натыкался на них, пока наконец-то не вспомнились ему слова государя. - Это ведь аконитовые цветы? – Тай Ши обернулся на Алека ранним утром. - Верно. Знаешь, откуда они? - Из земель Темного Шепота. Владыка Аллайн рассказывал. Только разве… можно ли их срывать, не пожертвовав собственной жизнью? И почему они находятся здесь? Ты имеешь связи с Темным Княжеством? Алек засмеялся и подошел ближе. Наклонившись, он вдохнул аромат цветочного букета и блаженно прикрыл глаза. Мягкость жасмина, аромат чая, сдобренный острым перцем. - Однажды обо мне услышал один господин из тех краев. Он пригласил меня на ужин. Возле его особняка росли эти цветы, но удивительным было, что даже внутри его дома почти на каждом шагу была настоящая земля, и они в ней прорастали. Уже не помню, о чем мы говорили, но скажу, что и он, и я были далеки от распрей и политики. Он спрашивал о том, как живется лордам моего сословия, я спрашивал о том же. Когда настало время прощаться, я попросил разрешения сорвать пару этих дивных цветов. Когда мне поведали, что невозможно их сорвать, не погибнув самому, я попросил отдать мне цветок вместе с корнем и землей, в которой он вырос. Тай Ши улыбнулся. - Радостный Лорд поступил хитро. - И я так думал поначалу. Я взял шесть цветков с корнями и землей. Приехав к себе, я решил посадить их на заднем дворе, где всегда сыро, темно и прохладно. Но, к сожалению, оба цветка погибли. Тогда я посадил их в другом месте, где было сухо и темно и не было влаги, но и эта попытка не увенчалась успехом. Тогда я решил перенести их в подвал с вместе с землей, где точно не было ничего, что помешало б этим цветам расти дальше, но к сожалении, и они погибли. Тогда я поехал к этому господину снова и рассказал о своей неудаче. Он ожидал такого исхода и сказал, какими бы комфортными ни были условия, цветы отвергает сама благословенная земля. Сама земля противится давать жизнь этим цветам, а цветы не желают жить на этой земле. Как бы я ни старался, я не смог бы изменить суть этих вещей. Тай Ши опустил глаза. - Это ведь не только про цветы, да? Алек медленно кивнул. - Да. Есть нечто, что мы не в силах изменить, как бы ни старались. В конце концов, либо оно умрет, либо ты сам сдашься. Я не стал больше мучить ни себя, ни эту красоту, но спросил, как бы мне перенести к себе, чтобы всегда видеть их? Тогда тот господин сказал, что будет каждые три месяца присылать мне сушеные букеты. Как видишь, он до сих пор их присылает. И я уверен, что с ним все хорошо. Следующие четыре дня прошли в особняке Алека. В отличие от принца, Тай Ши просыпался каждое утро достаточно бодрым, и совершенно беззаботным. Алан же не высыпался, но его кожа блестела, а глаза светились настоящим счастьем. Он вдыхал свободу полной грудью. На четвертый день Маэл спал долго, и потому после утреннего душа Алан не обнаружил его. Когда Алан вошел обратно в общий просторный зал, то он увидел, как монах, присев, медленно подвязывает длинные пряди Алека его же белоснежной лентой и мягко укладывает их ему на плечо, чтобы тот не подметал ими пол. Странное чувство поселилось в сердце, но это был уже не стыд. Восхищение? Недоумение? И даже легкая зависть. Не то, чтобы Маэл никогда не проявлял по отношению к нему такой заботы, и все же в движениях Тай Ши была особая нежность к Алеку. Не может быть. Почему он это делает? Почему для… Алека? Увидев юношу, Тай Ши выпрямился и спрятал руки в рукава, будто делал что-то постыдное. - Его Высочество закончил омовение? Алан кивнул. Ему не хотелось грубить. Обычно монахи ни к кому не прикасались, считая любые тактильные ощущения началом низменного. Но Тай Ши не просто прикасался к Алеку. Он проявлял ухаживание в каком-то смысле. Алан старался придать себе небрежный вид, будто его это совсем не волновало, но белые пальцы в длинных волосах повесы так и не шли у него из головы. А что, если бы эти руки так же перебирали его волосы? Что бы он почувствовал. Алан резко взмахнул рукавом, будто отгоняя рой навязчивых мух. Что же это за мысли. Тай Ши повернул голову к окну. - Сегодня поутру безумно прекрасная погода. Нет ни зноя, ни холода, ни ветра, ни пыли. Этот даос осмелится пригласить Его Высочество прогуляться в парке. Дабы развеять хаос мыслей и дать отдохнуть изможденному телу. Алан приоткрыл губы. Он уже собирался высказаться. Спросить о том, почему Тай Ши сейчас касался повесы, почему позволял себе непростительное для монаха? Может быть, он все же прикидывается? Почему даос все еще здесь, слушающий стоны каждую ночь, и в его взгляде до их пор нет осуждения. Разве не за тем он прибыл, чтобы исправить недопустимое распутство и, как выражался отец, «вернуть принца на путь истинной морали»? И все же, ничего не сказав, принц ответил согласием на это предложение. Высокие деревья обширного парка, названного королевским, заслоняли небо. Стволы стояли плотно, их ветви переплетались так тесно, что сквозь деревья были различимы лишь обрывки нежно-голубого неба и таких же редких облаков. Все остальное заслонял безумный ковер из разных оттенков зеленого. С утра парк наполнился странной первобытной весенней влагой. Углубившись в него, Тай Ши ощутил, как его душа сливается с природой. Город вообще был построен в лесу, но совсем не выбивался из гармонии с природой – узкие тропинки выложены из вросшего дерева, аккуратно и красиво, извилистой тропой уводя путника все дальше в неизвестность. Чем дальше человек шел, ощущая ногами неподатливое дерево, тем сильнее хотелось узнать, что же там, на противоположной стороне… Тай Ши остановился и невольно вдохнул воздух полной грудью приоткрытыми губами. Алан с любопытством наблюдал за ним. Он все же согласился, даже когда разумом отказался уже тысячу раз. Почему-то душа требовала развеяться. Алек и Маэл спали, а Тай Ши пригласил, так почему же он должен был грубить. - Я никогда не был в твоей общине. В Долине Безмятежных Гор такой же воздух? – невольно поинтересовался он. Тай Ши задумался. - Горный воздух более тяжел для неподготовленного человека, но нельзя сказать, что лучше. Там чувствуется холод небес, а здесь – свежесть весенней земли. И это чувство одинаково возвышено. Они продолжили прогулку неспешным шагом. - Давно ты стал монахом? – снова спросил принц. Этот человек вызывал у него шквал вопросов. Тай Ши ответил не сразу. - В семилетнем возрасте. - Ты пришел в общину в семь лет? Даос улыбнулся. - Я там родился. Я никогда не видел родителей, и всю жизнь рос под крылом наставника. Он научил всему, что я знаю. Алан повел бровью. - Значит, ты такой большую часть своей жизни. И не сожалеешь, что не видел радостей этого мира? Вряд ли твое детство прошло как у обычных людей. Заучивая свои даосские догматы, ты никогда не думал, что мог бы прожить жизнь по-другому? В играх с друзьями, в соперничестве с братьями или просто рядом с красотками. Тай Ши неловко улыбнулся и покачал головой. - Мишура обычной жизни меня не коснулась. Я не жалел тогда и не жалею сейчас. Я был счастлив вырасти в долине, если бы все случилось иначе, я стал бы другим человеком. Не встретил Вас. Алан взглянул в глаза монаха. Тот ответил ему добродушным взглядом. Он продолжил шаг, и принцу пришлось его нагонять. - Благодаря сложившимся обстоятельствам, я в раннем возрасте достиг покоя в душе и гармонии с окружающими. Внешняя красота, хрупкость чужих чувств - для меня все слишком далекое, чтобы променять на это свой покой. Алан прислушивался, но не мог не заметить. - Ты не по доброй воле оказался в Долине. Просто в ходе сложившихся обстоятельств. Твой наставник, каким бы благородным он ни был, не имел права принимать решение, которое определяет твою судьбу. - Я знаю. Но он спас мне жизнь, не позволил мне умереть в младенчестве. Думаю, за великую добродетель, небеса позволяют принимать такие решения. Я благодарен ему и счастлив, что оказался в руках именно этого человека. Алан соглашался и не соглашался. Тай Ши мягко сказал: - Ваш отец рассказал мне легенду, что связывала Подлунное Царство и Темное Княжество. Хотя, я склоняюсь, что это не легенда, а настоящий фрагмент вашей истории. Просто прошло так много лет, что этот фрагмент стал называться легендой. Стыдно признаться, что я не знал его, ведь всю жизнь живу на территории Благословенных Земель. Алан нервно взмахнул рукой. - Эта история уже столько раз передавалась из уст в уста, что обросла всенародными добавками. Дескать, вторая сестра вообще была уродливой и все женихи ее отвергали. Или что ее прокляла ведьма, и, чтобы избавиться от проклятия, надо было вступить в связь с демоном. Говорили еще, что ребенок это был не от демона, а от человека, и запечатанный человек вовсе демоном не был, просто монахи его убили, чтобы у второй сестры не было и шанса на выживание… Собственно, многим теперь сложно отличить правду от выдумки. - Уверен, Ваш отец преподнес мне эту историю в ее первоначальном виде, без присказок и дополнений. Алан расслабил плечи. Его шаг был пружинистым и ровным. Здесь действительно дышалось легче. Он заметил, что в обществе монаха ему было довольно приятно находиться. Еще ни один из людей подобного плана и воспитания не вызывал у него такого спокойствия. Подобное ощущение было впервые. - И что ты думаешь обо всем этом? Об этом перемирии, об истории? Как думаешь, кто прав? - Я посторонний человек, - вежливо сказал даос, - и не имею права судить кого-либо в этой ситуации. Уверен, у каждого были свои причины и мотивы поступить так, как вышло. Как постороннего, меня больше интересует мнение Его Высочества, который является настоящим потомком, своего рода продолжением… этой изумительной истории. Алан усмехнулся. Ему польстили эти слова. Тай Ши, сам того не замечая, умел быть очаровательным. Он вел себе естественно и непринужденно, и поэтому завладевал вниманием. - Я думаю, что поступок моего предка был неоправданным и безосновательно жестоким. Не столько сестры, сколько отца двух дочерей. Как может правитель быть добр и мудр, если он выгоняет из-под крыла собственное дитя, из-за связи с кем-то неугодным? Невольно Алан остановился и прикусил губу. - Его Высочество о чем-то задумался? – Тай Ши тоже остановился, внимательно наблюдая за принцем. Тот качнул головой. - Все хорошо, - посмеялся юноша, - я лишь подумал о том, что родился не в том ответвлении. С моим характером мне нужно было родиться в семье Эфира, а не Аллайна. Уж там-то мне бы точно не запрещали связи с тем, с кем хочу, а здесь мой отец-моралист будто бы цепной пес, все срывается, срывается, не видит истины… Он будто мой предок. Рад бы меня выставить за порог, оставить ни с чем, да только понимает, что я первенец и отвечаю за продолжение нашего рода, и потому… он скован по рукам и ногам. Даже не знаю, мне посчастливилось родиться первенцем и мужчиной, или это настоящее бедствие? Тай Ши мягко улыбнулся. - Все зависит от Вас. Ваш отец рассказал мне о Вашем необузданном характере. Он говорил, что Вы неуправляемый человек, утопающий в наслаждении и страсти, не задумывающийся о завтрашнем дне. Алан ощутил, как нервное напряжение разлилось по клеткам. Но вместе с этим он испытал неописуемый восторг. Наконец-то, монах начал говорить так, как говорят монахи. Наконец-то начал проповедовать свою пресловутую добродетель, наконец-то сейчас его осудит и явит свою истинную сущность праведника. Покажет, что он такой же как и все предыдущие до него, а значит, и Алану не нужно будет стараться. И весь его стыд мгновенно испарится…. Пусть только он скажет, как это неправильно и плохо. Пусть скажет, что он призван помочь очистить душу и вырвать ее из пагубных рук гедонизма, и тогда Алан окунется в сладость с головой с куда большим удовольствием… Назло ему. Отцу. И всему миру. Тай Ши двинулся вперед, больше ничего не говоря, но он не мог не ощущать нервной нетерпеливости принца, который ожидал от него чего-то. Даос вежливо сказал: - Его Высочество позволит дать ему совет? Не как воспитателя и монаха, но как… просто человека. Алан почему-то остановился, как вкопанный. Сердце пропустило удар. Монахи никогда не спрашивали у него разрешения на совет. Никогда и никто не спрашивал, они просто высказывали свою точку зрения, не интересуясь, хочет ли другая сторона ее слышать. Высказывали, выливали, будто ведро воды, уверенные в своей правильности, что их слова-то точно дойдут до неокрепшего разума наследного принца. И чем больше они поступали так, тем меньше хотелось их слушать, но Тай Ши…. Тай Ши... Алан сглотнул и невольно выдавил: - Да. Тай Ши прижал руку к груди, выражая искренность намерений. Его лицо было чистым, а голос мягким и отдающим заботливой теплотой. - Вы красивы. Вы безумно красивы. Красота открывает многие двери, покоряет людские сердца и души, красота способна обрушить вековые традиции, спасти или уничтожить человека, но, увы, как, ни печально, красота не способна решить насущных проблем. Его Высочество понимает, что я говорю? Алан будто впал в оцепенение. Всякий раз, когда он смотрел в глаза Тай Ши и слушал его мелодичный голос, он был будто околдован. И принц сам поверил бы в колдовство, в шутки над его разумом, если бы Тай Ши действительно не был простым монахом из Долины Безмятежных Гор. - Да, - выдавил принц снова. - Постель, любовники, пиры, краткие связи: все они тоже не решают проблемы. Данность реальности такова, что иногда необходимо остановиться. Вот, как мы сейчас. Но не навсегда, - поспешно уверил его монах, - не навсегда, ведь мы остановились лишь на мгновение, и продолжим идти! Остановиться, чтобы подумать. Подумать о решении проблем, решить их, а когда задача будет выполнена, можно продолжать идти дальше, даже если это шаг назад, возвращение к былой страсти, все это неважно, если человек сделал паузу и решил то, что от него напрямую зависело. Его Высочество меня понимает? Алан понимал. Он был очарован медовыми глазами и мягким голосом, но каждое слово дошло до него с предельной ясностью. Тай Ши не убеждал его прекратить утопать в распутстве, он не угрожал, и не говорил о последствиях. Он не говорил ничего, на что рассчитывал молодой принц, и именно это выбило его из состояния душевного равновесия. Сердце его забилось часто и быстро, а дыхание незаметно стало прерывистым. Будто бы и впрямь колдовство… Но нет. Всего лишь искренность. Искренность, которой ему так не хватало от кого-нибудь, кроме Маэла, а теперь он получал ее с избытком. Тай Ши больше не убеждал и не повторял свои слова, будто монотонно заученный текст. Он ласково улыбнулся, а затем сказал: - Этот даос мог бы быть Вашим другом? Принц смотрел на него внимательным взглядом и размышлял. Почему бы послушнику и впрямь не стать другом принцу? Он совсем не такой, как другие и что бы принц ни делал, Тай Ши уже это доказал. Возможно, он хорошо играл свою роль, но в это хотелось верить меньше всего. Алан стоял без ответа слишком долго, погруженный в свои размышления, поэтому Тай Ши достал из-за пазухи небольшой тканевый сверток. Он вытащил оттуда ломтик золотистого поджаренного хлеба и, не колеблясь, протянул принцу. - Ваше Высочество захочет угоститься? - Что это? – спросил Алан. - Хлеб. Я вспомнил, что Его Высочество совсем не завтракал сегодня. Вряд ли у Вас была возможность сделать это наверху. Нельзя быть голодным хоть сколько-нибудь, это плохо влияет на рассудок, и на организм в целом. - Откуда он у тебя? - Я попросил повара господина Алека дать мне хлеба в дорогу. Мне было бы достаточно и простого белого, но он зачем-то пожарил и посолил его, - Монах неловко улыбнулся. – Весьма доброжелательный жест, я считаю, и думаю, вернуться затем и поблагодарить как-нибудь. Я брал его для себя, но раз Его Высочество оказал мне честь, я не могу не предложить Вам то, что имею. Поджаренный хлеб соблазнительной золотистой корочкой сверкал на солнце, притягивая взгляд. Вряд ли повар Алека добавил туда отраву, и вряд ли сам Тай Ши сделал бы что-то с хлебом. Недолго думая, Алан потянулся за свертком, его пальцы уже почти коснулись корки, чтобы взять предложенную скромную еду, но внезапный оклик остановил его руку. - Любовь моя!