Принц и монах

Когда Маэл вернулся в покои, Алан уже переоделся. Маркграф, остановившись на пороге, ощутил непонятный кислый вкус разочарования. Всегда вульгарно одевающийся Алан, предпочитающий сводобную одежду и ворот, открывающий лебединную шею, сегодня утром запахнулся так, словно и сам собрался идти в горы и навсегда там остаться. Крепкий ворот с блестящей застежкой, широкие рукава, настолько длинные, что закрывали пальцы, одеяние в пол едва давало увидеть часть высокой обуви. Алан медленно воткнул в длинный хвост шпильку, и встал из-за столика. Маэл заметил, что его любовник не притронулся ни к пудрам, ни к румянам, ни к теням для век. Он собрался быстро, за несколько минут, хотя раньше уделял своему туалету не меньше часа, а то и больше. - Я спросил о своем долге, сегодня же верну все до последнего медяка. Негоже, чтобы все знали, что маркграф живет за счет принца. Я и сам могу за себя заплатить, не обременяя тебя. – Маэл начал разговор небрежным голосом, издалека. Алан не смотрел на него. Он придирчиво разглядывал свои рукава, после чего, скинув верхнюю часть платья, накинул черный изящный бархат без единого узора. На слова Маэла он отрывисто бросил: - Хорошо. Маркграф пожевал накрашенные губы, и подошел ближе. - Я должен быть известить тебя. Прости меня за мою невнимаельность. Когда будет бал? Хочешь я оплачу любой наряд, который придется тебе по душе? Его рука, унизанная двумя кольцами, скользнула по груди Алана. Маэл ощутил как тяжело и нервно вздохнул принц, и внутреннее напряжение тотчас заставило его спину онеметь. Он хладел к нему. Пока незаметно, но его выражение лица всегда было таким, когда он собирался кого-то убирать из свиты. - Почему ты не накрасился? Твои губы слишком бледны, нельзя выходить в таком виде на люди. Подумают, что ты болен. - Маэл потянулся за алой краской и кистью. В считанные минуты, губа Алана алели как от аркого вишневого сока. Маэл наклонил голову. - Так гораздо лучше. Ярче. Алан улыбнулся. Натянуто, дежурно и слабо, будто даже не пытаясь скрыть то, что находилось за душой. - Маэл, почему Тай Ши нет в покоях? Он никогда не уходил рано, и его до сих пор нет. Где он? Маэл надменно взернул подбородок. - Откуда мне знать, где шляется этот даос? Меня не приставляли за ним следить. А что до того, что его нет…. Весь его образ застил тебе глаза, да? Ты и подумать не можешь, что он способен творить гнусные вещи за твоей спиной. Алан приподнял бровь. Руки Маэла крепче обвили его талию, сквозь ткань одежды он почувствовал тепло любимого человека. Человека, которого совершенно не хотел обнимать. - Что ты имеешь в виду? Маэл медленно разжал объятья и отошел на пару шагов. Его взгляд из влюбленного стал небрежным и острым. - Вчера ночью меня одолело отвратительное чувство. Сродни предвидению или тревоги. Такое бывает у людей, ты согласен? Я не сомневался, что монах с тобой, но на всякий случай глубокой ночью отправился проведать тебя. Почему-то мне захотелось посмотреть, как ты спишь. Ты не знаешь, мой дорогой, но в минуты крепкого сна ты особенно прекрасен. Я был лишен этой красоты так много дней, но в прошлую ночь. будто сами звезды решили толкать меня до твоих покоев. И когда я открыл дверь и вошел на порог,... - Маэл нахмурился, уголки его красивых губ искривились в гримасе злости и отвращения, - то увидел, что этот проклятый мерзкий лживый праведник облизывает твои руки. Он касался их губами снова и снова, пока ты спал крепким сном. Он никогда не красится, а значит, легко может скрыть свое ночное преступление. Видимо, он осмелел. Твои чары не обошли его сердце, и он наивно подумал, что влюбился. Но монах же должен поддерживать светлый неприступный образ. Он не заметил, как я вошел и продолжал-продолжал трогать твои пальцы, а затем приподняля на своих коленях и… Он потянулся к твоим губам, чтобы поцеловать. Ты бы не проснулся от этого, кому знать, как не мне, потому что я сам целовал тебя во сне, чтобы никакой кошмар тебя не тронул. Вряд ли у монаха были такие же корыстные и благородные цели. Незвестно, что он сделал бы еще, но я пришел вовремя. Мое предчувствие меня не обмануло. Алан сглотнул. Липкая краска на губах высохла, но вдруг повилось липкое чувство недоверия. - И что потом? – спросил принц охрипшим голосом. Ресницы Маэла затрепетали. - Я бы не дал ему поцеловать тебя, даже если бы за это меня приговорили к смертной казни, - сказал Маэл гордо. – Я схватил его за плечо и выволок наружу. Попытался вразумить его пощечиной, но он оказался куда более ловким, чем мне казалось. Тай Ши сказал, что всего лишь поправлял тебе одеяло, но... разве я мог ослепнуть? Я прекрасно вижу влюбленность в чужих глазах. Осталось только понять, как он мог быть уверен, что ты не проснешься, и как бы он оправдался, если бы это произошло? Алан промолчал и Маэл продолжил: - Он же хорошо дружен с этим ублюдочным весельчаком, Алеком. Наверняка Радостный Лорд, чтобы мне досадить, сказал ему о том, как крепко ты спишь. Алан долго молчал. Он смотрел в красивое лицо Маэла: от выразительных глаз, до красивой изящной линии скул, до губ, которые любил раздвигать языком. По длинной открытой шее, едва прикрытой свободным воротом охрового одеяния, по небрежному длинному и пышному хвосту на его левом плече. На изящную походку, на фигуру… Это человек, которому он отдал невинность своего тела, человек, который был с ним в его самые тяжелые дни болезни, человек, которому он вручил свое сердце. И сейчас этот человек открыто лгал ему ровным голосом, бесстыже глядя прямо в глаза. Еще до восхода солнца этот человек решил не считаться с чужими желаниями… ЕГО желаниями. Вторгся нагло, занял место на кровати, и может быть, оставил поцелуй где-то в районе бедер. Не нужно знать Тай Ши до седьмого колена, чтобы понимать – он никогда не поступил бы так. Даже если бы влюбился, он никогда не позволил бы себе воспользоваться чужой слабостью, чтобы поцеловать или лишний раз коснуться. Он никогда не поступил бы таким подлым и мерзким способом, и уж что бы ни увидел Маэл, его глаза определенно солгали ему. И сейчас он без зазрения совести убеждал Алана в том, какой монах развратник. Но он ли? - Я выйду в большой зал, мне нужно встретиться с отцом. Я поговорю с ним, насчет Тай Ши и… возможно после этого отец… накажет его. Или выгонит, - спокойно сказал Алан. – И мы будем свободны. Я приду к тебе в покои, и мы вместе пойдем на бал. М? Маэл улыбнулся. Потянувшись, он без позволения сорвал с губ Алана поцелуй, а затем, развернувшись, вышел из покоев. Принц медленно сел на стульчик и закрыл лицо ладонями. Идеализация всегда была его слабой чертой. Идеализация и вера в людей, которые покрывают красотой все недостатки. У красивых людей нет недостатков – он всегда безоговорочно верил в эту нехитрую истину, но Тай Ши будто резким движением руки сорвал с его глаз пелену наивности. Люди могут быть сколь угодно красивы, но если внутри гниль, ее не скроет ничего. Если человек отвратителен характером, низок и алчен, корыстолюбив и жесток – ни одна красота не скроет этих недостатков. И сейчас Алан понимал – как сильно идеализировал молодого маркграфа, считая чужие слова всего лишь злобными наветами, препятствием их любви. А может быть, Маэл действительно был с ним откровенным. Да, он, несомненно, ревновал, но разве мог он подвергнуть слова Алана сомнению? Алан сам никогда не взглянул бы на праведника, он не стал бы любить его, и спать с ним. Пусть тот непременно был рядом. Между ними никогда и ничего не было. И если Маэл увидел подобное, он не смог бы скрыть. Напряжение между Алеком и Маэлом действительно достигало своего предела, и Радостный Лорд действительно мог поспособствовать Тай Ши в его проявлении чувств. Ведь Алек был с Аланом долго. Может быть Маэл прав? И Тай Ши действительно показал свою истинную натуру прошлой ночью. * * * Влюбленное сердце не может мыслить рационально. Алан недолго размышлял над чужими словами. В черном бархате ему стало душно, и он вернул свой легкий наряд. И даже позволил себе снова вульгарно расстегнуть две верхние пуговицы. Он явился в покои к Маэлу в обществе двух прелестниц, уже оттуда – решил войти в большой зал, где собрался весь двор правящего бала. Он не видел Тай Ши весь вечер, и чем больше монах отсутствовал рядом, тем сильнее крепла мысль, что он не является исключительно из чувства совести за то, что позволил себе вчера под покровом ночи. Несмотря на напряженную обстановку, на недостаток денег в казне и приближающуюся войну, запланированный государем бал-маскарад с показами последних товаров заграничных купцов, смог состояться именно на этой неделе. К всеобщему удивлению, каждый из иностранных гостей доехал мирно, без потерь и инцидентов. Это было странно, ведь на дорогах всегда разбойничали, отбирая не то, что у купцов, но у простых странников любые ценности, не говоря уже о деньгах или лошадях. Нередко случались и убийства, что не могло не нагонять страху. Но видимо война согнала всех разбойников под крыло Эфира и теперь тракты были спокойны, как никогда. Всего лишь затишье перед бурей. Украшенный зал поражал великолепием. Своим союзникам необходимо было показать роскошь, силу и власть через этот самый бал. Тай Ши, как сопровождающий Алана, присоединился к нему уже в середине разгара. Он не обращал внимания на Маэла и не произносил ни слова, ведь Алан так и не решился заговорить с ним. Монах, который большую часть своей жизни провел в горах, все же не мог не восхититься чужим умениям. Вышитые камнями и золотыми нитями мужские и женские платья, узоры складывались в формы, формы складывались в образы, создавая на ткани едва ли не легенду, оживающую на глазах движениями. Бусы, кольца, браслеты и серьги на специальных подставках притягивали взгляд своей холодной неживой недоступностью, и все же монах не мог скрыть своего восхищения. Сам он никогда бы не надел подобные одежды, боясь запутаться в слоях ткани, но знал, как может подобная красота подчеркнуть иную, человеческую красоту. Несколько девушек уже выбрали себе наряды и даже успели переодеться, и теперь ходили, обмахиваясь веерами, демонстрируя, как сидят на них платья, кропотливо сшитые заграничными мастерами. Алан и Маэл, обняв друг друга, ходили мимо мужских нарядов, каждый выбирая одеяние другой стороне. Тай Ши решил не упускать их из вида, но не подходил слишком близко – вокруг принца и Маэла и без того порхали девушки и юноши. Их еще не было в свите, но предыдущие ее члены были выдворены, а, значит, у новеньких был шанс завладеть чужим вниманием. Но принц оставался равнодушен. Алан и Маэл остановились рядом с длинным узким столом, где на бархатной тяжелой ткани черного цвета отчетливо выделялись в ряд лежащие украшения на шею. - Необходимо что-то, подходящее твоему повседневному наряду, - задумчиво проговорил принц, незаметно целуя оголенное плечо любовника. Маркграф и на подобное мероприятие оделся вульгарно. Один рукав его охрового одеяния оголял плечо, воротник был распахнут до середины груди, позволяя девушкам насладиться видом его блестящей кожи. Тай Ши заметил, что многие закатывали глаза, стоило им увидеть наряд первого фаворита. Люди шептались, что любовник принца совсем уже потерял всякий стыд, и на следующий бал явно выйдет в одном исподнем. Разумеется, Маэл не опустился бы до такого. Тай Ши невольно усмехнулся про себя. Хотя бы потому, что Маэл никогда не носил исподнего, чтобы кожа дышала. Об этом ему поведал Алан, как-то переодеваясь за ширмой. Он просто небрежно уронил сей неочевидный факт, а Тай Ши почему-то запомнил. - Думаю, эта красота подчеркнет желтый цвет твоих одеяний. Только надевай его с ним. - Алан, взяв длинное колье, медленно зашел Маэлу за спину. Он аккуратно убрал длинные каштановые волосы, обвязал колье вокруг тонкой шеи и застегнул цепочку. - Посмотришь в зеркало? - Я уверен, что выбор моего любимого будет безупречным. Но если ты хочешь, чтобы я увидел себя, пожалуйста. - Маэл с улыбкой повел его к зеркалу. – Я за него заплачу, пусть запишут на мой счет. Сегодня я должен наведаться к Касхару и вернуть весь долг. - Не думай о долгах, - уронил Алан. – Я плачу, потому что это мой бескорыстный подарок тебе. Тай Ши моргнул. Что ж, голубое бриллиантовое колье и впрямь подчеркивало красоту маркграфа. Желтые одежды, каштановые волосы, голубые бриллианты – идеально завершенный образ, безупречный, как творение своего создателя. Тай Ши не заметил, как рядом с ним оказался владыка, который так же присутствовал на балу. Монах проследил за его холодным взглядом. Аллайн смотрел на сына. - Я очень рад, что свита Алана так поредела, - сказал он негромко, так, чтобы его услышал лишь Тай Ши. – Жаль, конечно, что не без трагедии. Граана была хорошей девушкой, не заслужила подобной участи. А Алан, похоже, даже забыл ее имя. Тай Ши промолчал. Это Йоханесс спала с принцем. А вот Граана никогда не была любовницей Алана. Она пыталась много раз, много бесполезных раз оказаться в постели, пропахшей розами, и всякий раз натыкалась на чужой отказ, не понимая, что же она делает не так. Внезапно монах подумал о том, что за то время, что он находится подле принца, он сблизился с ним, узнал о его окружении тонкости, куда лучше, чем родной отец. - Те оставшиеся несколько человек совершенно меня не беспокоят. Пусть таскаются за ним, - благосклонно продолжил Аллайн и сложил руки за спиной. – Только одна фигура меня не устраивает. Я разочарован, что ты не вытолкал Маэла прочь вместе с остальными. Я был бы куда более доволен, если бы мои глаза не видели рядом с Аланом этого несносного распутного бастарда. Он мешал тебе сблизиться с принцем? Когда ты втирался к Алану в доверие, он постоянно вставал, да и сейчас встает на твоем пути, я прав? Тай Ши поджал губы и вежливо ответил: - Прошу прощения, Ваше Величество. Мне не нравится подобная формулировка.