Принц и монах

Тай Ши пошагал в уже известном направлении, повинуясь этому приказу. Его горло щипало, но не от слез, а от совести, бившей по разуму, воспаленному столь недостойным поведением, вопиющей несправедливостью. Он обещал, обещал себе перед приездом, что не поддастся эмоциям, и не станет судить, кто прав, а кто виноват. Есть приказ, и он как подчиненный чужой воле, обязан его выполнить, а его мысли и суждения чужих действий - все это неважно. Но сейчас, приближаясь к знакомой фигуре, обнятой широкими охровыми рукавами, он понимал, что осуждает государя за его деяние больше, чем Алана – за его пристрастия. Маэл взглянул на него взглядом полным первобытной животной злости. Это было вполовину не так яростно, как прошлой ночью, когда Маэл нагло вытолкнул его за порог покоев принца и велел никогда не переступать его. И Алан, судя по всему, ничего не знал об этом. Тай Ши остановился, не в силах сказать то, что должен был. Больше всего на свете ему не хотелось сейчас возвращать Алана, и желание поступить правильно вступило в схватку с выскобленным желанием поступать так, как ему было велено. Он судорожно вздохнул. Это противостояние причиняло практически физическую боль в груди. Алан содрогался, обнятый заботливыми рукавами. Тай Ши смотрел на Маэла и понимал – сделай он еще один шаг, и маркграф перегрызет его горло собственными зубами. А затем и Роане, и государю, и всем, кто хотел бы хоть как-то принудить принца к тому, чего тот не желал. - Уходи, - прорычал Маэл. – Убирайся! Он не пойдет с тобой, он ни с кем не пойдет! Тай Ши молчал. Слова никак не хотели звучать. - Он мой! Мой! – Глаза Маэла вспыхнули безумием. – Он принадлежит мне! Я никому не отдам его! Никому! Голос Тай Ши дрогнул. Желание поступить правильно выиграло эту схватку в последний момент. - Я знаю, - проговорил монах. Его руки отчего-то похолодели, а в голове возникла пульсирующая боль. Неужели поступок в соответствии с собственными ощущениями и вопреки приказу, мог действительно причинить физическую боль. В череп будто вонзались спицы, и Тай Ши прижал палец к виску. - Ах… - Уходи! Убирайся! – Алан поднял лицо, искаженное злостью. – Я не пойду с тобой! Пусть меня повесят, но я никогда, никогда! Не женюсь на ней! - Я скажу, что Вас не нашел, - прошептал Тай Ши. Боль в горле лишь усилилась, а в глазах почему-то защипало. В голове било набатом. – Только сделай так, чтобы это было правдой. Оскал Маэла исчез в то же мгновение, а глаза, до того горящие злобой, преисполнились искренней благодарности. Он понял намек монаха. Развернувшись, юноша повел Алана к одной из боковых дверей, а Тай Ши, вновь пропав в толпе, вернулся к владыке с пустыми руками, больше всего на свете боясь, что его обман раскроется прямо сейчас. Кожа вокрул его глаз покраснела, а губы наоборот потеряли всякий цвет. - Этот недостойный бесполезен. Я не смог его найти, Ваше Величество. - Монах устало вздохнул. Шумная музыка, обилие запахов, и множество людей вызывали у него мигрень, но после этих слов боль отступила, будто самое его существо решило не давить. – Ваши слова… совсем его расстроили, похоже, он сбежал с бала. Прикажете искать его дальше? Роана фыркнула, недовольная его словами. Она отвернулась и, чеканя шаг, пропала из виду. Государь, оглядев его, сухо бросил: - Не нужно. Завтра с утра он все равно явится ко мне, там мы и обсудим его поведение, и дальнейшую жизнь. - Этот недостойный просит прощения, но… - Нет, Тай Ши. Я уже принял решение, и, поверь, у меня есть причины. Я тороплюсь не просто так, из своей прихоти. Уж поверь, капризы Алана стоят мне поперек горла, и чем дольше это продолжается, тем дальше заходит. Отсутствие Маэла не только ему пойдет на пользу, но и мне позволит выдохнуть спокойнее. - Почему… - ..я так на него взъелся? Разве ты не знаешь о происхождении Маэла? - Не имею чести. Государь вздохнул и повел губами. - Однажды один мой предок поддался мимолетному искушению и овладел служанкой до своей свадьбы, до брачной ночи. Знаешь, как бывает, пытаешься зачать месяцы и ничего, тут случайная связь и сразу дети как снег на голову. Эта служанка родила от тогдашнего правителя сына прежде, чем законная супруга, даже прежде официальной любовницы, и он стал его первенцем. Но он был бастардом, отребьем, и потому государь, хоть и не отрекся от него во всеуслышание, выдал нужные бумаги, определенную сумму и отослал с глаз долой. А эти умники, будь они прокляты, основали свой род, вообразили будто бы так же имеют какие-то права на власть, раз уж в них течет семя того государя, и все лелеют надежды, что однажды кто-нибудь из них сможет вскарабкаться на законный трон. Не так давно, их род удостоился титула маркграфов. Это все, чего они добились, за все эти годы. Понимаешь, к чему я веду? - Вы хотите сказать, что Маэл… - Маэл происходит из того самого рода Ледяных Колосов, именно. Он потомок тех самых проклятых бастардов, недостойной грязи, порочащей мой род и историю моих предков. Тай Ши не стал говорить, что если кто и опозорил род Аллайна, так это не порожденный бастард, а тогдашний правитель, не сумевший пройти мимо юбки. - Значит, они с Аланом… родственники? - В какой-то степени. Как и я с отцом Маэла, ну и так далее. Теперь ты понимаешь, почему я настроен так категорично? Не думай, будто Алан не знает об этом. Ты говорил, что он любит его? Все это изысканная ложь! Алан спит с ним мне назло, он появляется с ним мне назло, чтобы ужалить меня чужими ошибками. Это не любовь. Мой сын, несмотря на свою ветреность, умеет быть очень расчетливым и жестокосердным по отношению к людям. Ты еще не замечал этого, поверь, вскоре ты это увидишь. Монах опустил ресницы. Эти слова не были лживыми, но не содержали и капли правды. В сердце Алана пребывала легкость, свойственная беззаботному юнцу, и там не было места жестокости или холодному расчету. Он не был таким, каким описывал его отец. Либо же Алан и впрямь умело совмещал в себе столь разные черты характера и Тай Ши ошибался в нем…. В конце концов, с чего бы принцу раскрывать свои карты? Аллайн потер переносицу. - Единственное утешение, что даровали мне небеса, в том, что Маэл родился мужчиной, а не девушкой. Будь это так, мои волосы бы стали белее снега от стыда. Хотя в этом случае, я вообще не позволил бы девице приблизиться к моему сыну. Прогнал бы сразу. Иначе не оберешься следующего позора – еще мне не хватало ребенка, зачатого в связи далеких брата и сестры. Тай Ши ничего не ответил, не в силах ни возражать, ни задавать вопросы. Сколько минуло поколений? Неизвестно. Он бы скривился от отвращения, узнав, что Маэл и Алан приходятся друг другу близкими братьями – по тетушке или по дядюшке. Но прошло столько времени. Уже сколько крови было перемешано, неизвестно, они были друг другу чужими столь же, сколь дети из разных семей, из совершенно разных городов. Какая теперь разница, из чьего семени был зачат Маэл, если родоначальник, ставший бастардом, умер уже давным-давно? Почему же он заслужил столько ненависти даже спустя много лет? Как Эфир. Как Грациан. Сам государь Аллайн был связан такими же далекими кровными узами с тем же Эфиром, но упорно утверждал, насколько они чужие друг другу люди. Раз уж так повелось, факт оставался фактом, Аллайн Голубая Звезда и Эфир Темный Шепот были одной крови, но даже спустя тысячу лет, не оставили мести, сейчас готовые перегрызть друг другу глотки, утопив весь мир в крови, из-за правоты или неправоты своих предков. От самих же предков уже и костей в земле не осталось, а они… Что же могло быть еще более удручающим во всей этой ситуации. * * * - У отца может быть сколько угодно причин. Я не собираюсь ему подчиняться, и вообще эта свадьба мне претит. Если он так хочет союзов для победы в этой войне, пусть женится сам. Алан прошел вдоль широких высоких стеллажей цвета чайного дерева, на которых стояли всевозможные книги. Задержавшись, Маэл взял один из свитков и скучающе разглядывал рисунки, демонстрирующие акупунктурные точки над лопатками человека. - А если он заставит тебя жениться с мечом у горла? - Даже тогда не уступлю. Я пообещал себе быть свободным от обязательств. Нарушить обещание, данное себе, значит предать самого себя, плюнуть в лицо себе же. У моих сестер завидные мужья, уже сейчас готовые перегрызть друг другу глотки за трон, который должен быть моим. А мне не жаль – пусть забирают и трон, и земли, и людей, и ответственность. Пусть творят, что хотят, хоть дотла эти земли пожгут, лишь бы меня оставили в покое. – Алан остановился и прижался спиной к стеллажу. – Я так устал. После заявления отца, он не смог сдержать накатившего на него отчаяния. Маэл положил свиток обратно и скользнул вдоль другого стеллажа. Он намеренно привел принца в библиотеку. В этом месте Алан почти не бывал, и потому их не искали бы здесь. По крайней мере, в первую очередь. - Может, сбежим? - предложил маркграф задумчиво и будто совершенно невзначай. Вокруг Алана весь бал увиливал узаконенный пасынок главнокомандующего государевой армией Эйдан Лауран. Он добился лишь нескольких улыбок, но кто знал, что еще он мог бы получить в будущем? - Сбежим? – Алан кашлянул от книжной пыли. – Куда? - Куда угодно. Может быть, от твоего друга-монашка будет польза? Отведет нас в эту свою долину, где мы могли бы залечь на дно. Найдем мастеров маскировки, притворимся братьями с востока, снимем комнату…. Когда начнется война, сбежим еще дальше, чтобы о нас вообще все забыли. Потом увековечим себя в истории, напишем о себе красивую любовную балладу и отдадим в народ. Бастард и Принц. Изумительная история любви, не так ли? Алан невольно улыбнулся. Баллада и впрямь выходила романтичная, трогающая сердца, умы души…. - Я не смогу, - вздохнул принц. – Я привык жить так, сутки на неудобной постели и ты знаешь, что я захочу вернуться обратно. Да и не получится у нас замаскироваться. Отец назначит такую награду, что любой маскировщик не то, что изменит нашу внешность, но даже сделает нас еще более похожими, чтобы доставить к отцу. Меня насильно усадить за стол с этой Роаной, а тебя повесить. Его терпение на исходе. Мое тоже. - Кхм… да, ты прав… Может, попробуем овладеть этим искусством сами? Здесь целый стеллаж книг об этом. Алан приблизился к любовнику и покачал головой. - Оставим все как есть. У меня нет иного выхода, кроме неподчинения. Просто помоги мне. О какой помощи просил Алан, угадывалось смутно. И все же Маэл, опускаясь перед ним на колени, звеня бляшками на новых, только что купленных одеждах, думал лишь о том, что готов помочь ему чем угодно. Он останется навсегда, он пойдет с ним куда угодно, переживет любые невзгоды, даже если им придется стоять посреди золы и пепла. Алан опустил руку на голову любовника, и тяжело выдохнул. Он не собирался возвращаться в покои, и уже неважно, насколько громкой будет их любовь в этом месте, еще нетронутом их чувствами, покрытой занавесью тайны в непрочитанных книгах. Которые может быть никогда не будут прочитаны теми, для кого писались. Маэл всегда умел доставлять ему удовольствие. За столько времени вместе, он изучил тело Алана, как свое собственное, так что безошибочно касался тех чувствительных мест, которые могли вызвать судорожный вздох. Тихое помещение библиотеки наполнилось сначала влажными звуками, схожими с поцелуями, затем томными вздохами и ритмичным звоном бляшек на одежде. Алан упирался лбом в руки, которые уложил на деревянную полку, тем самым глуша всхлипы удовольствия, пока Маэл овладевал им сзади. Так угол проникновения был глубже, чем лицом к лицу, и принц чувствовал себя удивительно заполненным, словно бы нашел ту свою потерянную часть. Того человека, который всегда должен быть рядом. Рука Маэла скользнула по оголенной груди, к шее, а два пальца нашли свое место между алых опухших губ. Алан вскрикнул, изогнулся, принимая в себя вязкое тепло, и опустил голову, позволяя длинным растрепанным взмохшим волосам скрыть его лицо. - Еще... – выдохнул он сиплым голосом. Маэл сдернул его от стеллажа и уронил на небольшой столик из такого же чайного дерева, что и стеллажи. Его руки сорвали с него одежду, слой за слоем, будто преграду на пути к желанному. Алан, закинув ноги на узкие и удобные плечи, вновь застонал от ощущения проникновения, и запоздало вспомнил, что Тай Ши тоже не знает, где они находятся. И когда время минет глубоко за полночь, он все еще будет покорно стоять у окна со сведенными руками в бесполезном ожидании, когда же вернется принц.... Это ожидание затянется до самого утра. И, если небеса пощадят его, он уснет, и будет спать крепко и долго, так и не дождавшись Алана, который желал утонуть в любви этой ночью. Когда Маэл закончит с ним на столике, он снова скажет, что желает еще. Наутро принц не найдет в медовых глазах укора. Алан был уверен, что Тай Ши поймет его. Ведь он не просто так позволил им уйти.