Принц и монах

Тай Ши и сам не помнил, как направился следом за принцем. Аллайн выругался, не стесняя себя в выражениях, стоило Алану снова повернуться к нему спиной и так бесцеремонно оборвать разговор. Владыка говорил о том, что через два часа состоится собрание с союзниками, и Алан обязан присутствовать на нем. Принц отозвался, что больше ногой не ступит в Зал Совета. Да и пусть бы Эфир уже перебил всю эту благородную свору. Эти слова он сказал уже тише, когда за ним закрылась дверь. Ароматная ванна стояла там же, где и положено, только пар от нее уже не шел. Судорожно вздохнув, Алан присел на бортик и уперся локтями в колени. Мысль о том, что Маэл сослан, душила его тугой петлей, и было больно даже думать об этом. Скользнув светлой тенью в покои, Тай Ши плотно закрыл дверь, затем приблизился. Он не знал, как начать разговор, какими словами утешить принца, как унять его боль, и потому их молчание затянулось. Медленно пройдя, Тай Ши присел на одно колено перед принцем, и утешающее взял его руку в свои ладони. - Все образуется. Наверное. Не нужно плакать. - Маэл смотрел на тебя. Он сказал, кто же еще, как ни ты…. Скажи, это ведь не ты подговорил отца выслать его, правда? – слабо спросил Алан. После рыданий и отчаянных криков его голос сорвался и звучал совсем уж глухо. – Он прервал тебя, когда ты хотел меня поцеловать, ты мог ему отомстить, но.. Тай Ши, скажи честно, ты ведь не поступил бы со мной так? Монах невольно приподнял брови. - Я хотел поцеловать тебя? Алан поднял глаза. - Да. Маэл сказал, когда он пришел ко мне ночью, он увидел, как ты целуешь мои руки и тянешься к губам. Он выдворил тебя из моих покоев. Сказал, что ты гнусный, и творишь непотребства, когда никто не видит. Я не злюсь, многие люди пытались это сделать, когда я сплю. Тай Ши ощутил, как у него дрожат руки от злости. Он резко вскочил. - Я бы никогда не опустился до такого! Это ложь. Это ложь и ты.. ты ему поверил? - Сначала не поверил. Потом поверил. – Алан устало прикрыл глаза. – Я уже не знаю, кому и чему верить. Я один. И если ты мне солгал, значит, я один по твоей вине. Взгляни же, если ты это сделал, то перед тобой последствия. Тай Ши покачал головой и поджал губы. - Нет. Я не поступил бы так с тобой, Алан. Даже если бы слова господина Маэла оказались правдой, мне было бы скорее бесконечно стыдно за свои дела, а не за его. На самом деле, еще в наш первый разговор, я сказал владыке, что не стоит ни распускать свиту, ни тем более высылать господина Маэла. Я плохо его знал, как и тебя, но я был уверен, что прав. Я пытался убедить в этом твоего отца… Алан с пустым взглядом лишь усмехнулся. - Наивно было полагать, что он послушается. - Он предупреждал тебя, - горько сказал Тай Ши и присел рядом на колени снова. – Но ты ослушался сам, не дав ему выбора. Я не смог найти компромисса, никто из вас не хотел идти на уступки. - Посмотри на меня! Я не в силах уснуть в одиночестве. Я не в силах преодолеть тягу к тому, чтобы кого-то касаться. Может быть, это такой недуг, но отец никогда не чувствовал ничего подобного. А хуже всего то, что он совершено ничего не знает. Он не знает об этом! И если бы не Маэл и его любовь, я бы уже давно засыпал с помощью лауданума, а это средство у нас запрещено, и тот, кто продает и принимает его, может сразу отправляться на виселицу! Аллайн смеет столь яростно осуждать меня, ничего обо мне не ведая! Теперь Маэла нет, и я не знаю, как мне быть. Здесь, - принц прижал руку к груди, - здесь так пусто, будто вырвали часть меня. Так больно. Тай Ши все понимал. Но как заполнить эту пустоту? Поднявшись, он медленно опустил пальцы в воду. - Тебе нужно принять ванну и переодеться, - растерянно сказал он, лишь бы заполнить возникшее молчание. – Владыка говорил, что будет совет. - Я не хочу купаться. И я не пойду на совет. Больше никогда не пойду. Помолчав немного, Алан зачем-то сказал: - Вчера, когда мы занимались любовью, он говорил, что нам стоит сбежать. Я смеялся. А сейчас думаю, как же он прав, и как же я оплошал, не сумев найти в себе силы согласиться. Представляешь, его нет рядом, но во мне все еще…. Он замолчал и отвернулся. Тай Ши и сам догадался, что хотел сказать принц. Алан до сих пор не пах собой. * * * Время смазалось. Снег выпадал, затем первый слой таял, и поверх него ложился новый, освежая землю белоснежной пеленой, пока не таяла и она. После изгнания Маэла подступила зима, с ней – праздник в честь дня рождения госпожи Циары, где множество людей приподнесли ей восхитительные дары. Казна медленно стала заполняться, должники, неизвестно кем прижимаемые к стене, возвращали свои долги. Эллиас, получив извещение о своем долге, немедленно восполнил всю сумму до медяка, только потребовал вернуть сына обратно в поместье. Это письмо пришло с запозданием, на тот момент Маэл уже покинул столицу. С той ситуации, когда молодого маркграфа позорно отослали прочь, не было ни дня, чтобы Тай Ши не пытался оправдать опрометчивый и скоропалительный поступок владыки Благословенных Земель. Да, с одной стороны, Алан хоть и пытался исправиться, не переставал спать с этим человеком, и все так же выказывал отцу свою непокорность. Но всякий раз, несмотря на смутное понимание, монах не мог найти хоть сколько-нибудь логичного и подходящего объяснения. Получив такой удар в спину от родного отца, Алан не только не присмирел, но даже пустился в ещё больший разгул. Многочисленные молодые господа: юные и окрепшие, ветреные и серьезные, невинные и уже потерявшие чистоту тела, будто сорвались с цепи. Теперь все от простых изящных танцовщиц, до женщин высокого положения, кто появлялся подле принца, могли рассчитывать на куда большее внимание, чем череда лукавых и соблазнительных улыбок. Раньше лишь один холодный и обжигающий взгляд ревнивого первого фаворита отпугивал всех людей, отчаянно желающих попасть в свиту принца. Владыка Аллайн не понимал и не признавал своей ошибки. На единственную просьбу Тай Ши проявить снисхождение, сменить гнев на милость, он ответил резким отказом и боле запретил монаху поднимать эту тему. Лишь негодовал, почему же сын, которому он сделал так больно, не сломался под его напором, и продолжает делать все ему назло. Теперь ситуация стала еще хуже, чем была до этого. Разумеется, их брак с Роаной де Ктель был оговорен заранее. Может быть, за год, может быть за полгода до наступившего времени. Алан ни о чем не знал, отец сказал ему на балу в самый последний момент. Наследница речного владыки пыталась подойти к Алану, дабы смягчить его отношение, расположить к себе, но нарвалась на грубость. Алан не желал ее ни видеть, ни слышать. После изгнания любимого человека подлунный наследник не появлялся на советах, и всячески избегал не только отца, но и мать, и сестер, и мудрейших, отчаянно пытающихся вывести его из распутства. Государь Аллайн снова и снова хватался за голову, едва звучала фраза: «Принца нет в замке». Тай Ши в отчаянии опускал руки, не в силах ничего сделать, не в силах исправить последствия чужого решения. Он остался единственным, кого Алан слушал внимательно, проводил с ним большую часть времени, внимал его словам, улыбался, соглашался, будто бы и не было того злосчастного дня, когда ему вырвали часть души. Но стоило солнцу опуститься за горизонт.... Алан превращался в совершенно другого человека, ни капли не ставящего хоть какие-нибудь высокие цели в жизни. Изгнание Маэла послужило ему толчком в глубокий и темный омут, и не было той руки, за которую можно схватиться, чтобы окончательно не утонуть. Теперь он пил с самого заката в неопределенных количествах, пока алкоголь не сваливал его с ног, лишая возможности сопротивляться, и пока услужливые руки не утаскивали его прочь с глаз в очередную постель. Очередной такой ночью небо все еще оставалось темным, но Тай Ши, неподвижно стоя у окна, знал, что приближается утро. Слабость давила на веки и наваливалась на плечи, грозя согнуть спину. Монах вновь всю ночь не сомкнул глаз, тщетно ожидая принца, ещё до сумерек исчезнувшего с виночерпием в покоях очередной красавицы. Туда же вскоре тенью зашли еще двое, чьи лица Тай Ши не разглядел. Алан не просил вернуть его обратно в замок и все же с Маэлом он довольно редко оставался на ночь где-то помимо своих покоев. В груди, разрастаясь, росло незнакомое смутное чувство тревоги. Что-то не нравилось монаху в происходящем именно сейчас. Интуиция подсказывала, что стоило забрать Алана из этого борделя как можно скорее. Пожалуй, сделать это надо было еще до того, как он исчез за широкой резной дверью. Размяв плечи и собравшись с духом, убеждая себя в том, что поступает правильно, так как велит ему сердце, Тай Ши незаметно скользнул в темную комнату, насквозь пропахшую розами, пачули и вином. На широкой дорогой кровати с высоким пологом расположились сразу четыре нагих человека: баронесса Гвен, Алан, не столь давно изгнанный из свиты Эделин и пасынок того самого главнокомандующего Эйдан Лауран. Подумать только после ухода Маэла он оказался с принцем в постели уже на третий день. Кто ещё бы мог похвастаться подобной удачей. И сейчас, обнимая тонкий нагой стан, прижимаясь щекой к коже принца, который был уже слишком пьяным, он ленивыми движениями ездил на Алане, вдавливая того в постель. Услышав звук шагов в комнате, Алан приподнялся на постели, сонно моргая, а затем лег обратно под напором Эйдана. В глазах Алана не было желания, и, похоже, он едва ли давал себе отчет, что с ним происходит. Только сбившееся дыхание и влага на коже говорила о том, что его тело все еще может отзываться на близость. Тай Ши, стараясь не приглядываться, что происходит между двумя людьми, аккуратно обогнул разбросанные одежды и приблизился к юноше. В нос ударил характерный запах физической близости. Эйдан застонал, увлеченный настолько, что ничего не заметил. Алан, не спеша прикрыться, лишь сжал бедра, и изогнулся ивой под чужими руками. Протянув руку, он разжал объятья Эйдана и скинул с себя его руки. Но только руки. Тот, упершись ладонями в постель у изголовья, продолжал отчаянно толкаться в принца, шипя сквозь зубы непонятные слова удовольствия. - Какой ты красивый... - выдохнул Алан слабым голосом. Он был пьян настолько, что едва шевелил языком. - Я пришел, забрать тебя, - сказал Тай Ши тихо, но отчётливо. Послушник медленно поднял одежды Алана. Он взглянул на Эйдана и резко сказал: - Прекрати немедленно! Уйди с него! Эйдан обхватил горло Алана и властно прижал его к постели. - Да пошел ты, даос, - выплюнул он. Его движения становились все яростнее. Алан под ним заерзал, стараясь оттолкнуть человека с себя. - Я не хочу… - Слишком долго я ждал этого, сгинь, монашеская тварь! Слишком долго я его спаивал! Тай Ши ощутил, как сердце пропустило удар. Последнее резкое слово ударило его по затылку обухом. Предчувствие не обмануло. - Не могу… - Алан скрыть верхнюю часть лица тыльной стороной ладони, - А-ах!! Я не могу больше!.. Я… Это было не просто непотребство. Тай Ши ощутил, что на него вновь накатывает приступ злости. Если бы рядом оказался любой колющий предмет, он бы немедленно воткнул его в глазницу Эйдана так, чтобы окровавленный конец вышел из пробитого черепа. Монах до боли прикусил себе губу, чтобы избавиться от несвойственных навязчивых мыслей. Не желая и дальше терпеть этот разврат, он вскинул руку, и резко ударил Эйдана по изгибу шеи. Тот, еще мгновение назад, яростно толкающийся в принца, медленно обмяк и упал на него без сознания. Алан с трудом, но скинул с себя тело, и Тай Ши, не теряя ни минуты, сдернул его с чужой кровати. Алан не давал себе отчета. Едва держась на ногах, он смотрел на Эделина и что-то шептал о том, что ещё не встречал подобной неземной красоты. Хотя он же не так давно сказал художнику, что боле не желает его видеть в своем окружении. Как Эделин оказался здесь, тоже оставалось загадкой. Но Тай Ши совсем не хотелось об этом думать. Он старался выкинуть из головы, что первым бросилось в глаза – следы крови на бедрах Алана. Он напился и совсем не помнил, но монах окинул взглядом двух юношей, которые зажали Алана между собой, и впервые в его медовых глазах появилось презрение. Отвратительно. Даос медленно одел принца, и, позволив ему о себя опереться, вывел из комнаты. Подувший сквозняк скользнул по раскрытой шее пьяного юноши, остужая кожу. Алан сжал плечи от холода. Его слабые руки инстинктивно обняли Тай Ши за лопатки, ища укрытия, сам он неожиданно прильнул щекой к его груди. - Мне холодно. И больно. Так больно, там, где… Алан шумно вдохнул. Его затрясло. Монах застыл. Ещё никто никогда не был к нему так близко. В этом прикосновении, совершенно не отдающим развратом, сквозила лишь отчаянная попытка согреться и найти хоть какую-то опору. Алан устало моргнул, по его светлой коже рук скользнули мурашки. Пульс Тай Ши участился. Ему не приходилось иметь дело с пьяными, а Алан ещё никогда не пил так много. Сейчас он едва переставлял ноги, то и дело, норовя упасть. Чем больше он двигался, тем сильнее Тай Ши чувствовал отчетливый запах свежей крови. От дурноты у него закружилась голова, и перед глазами невольно замелькали разные сцены самого омерзительного, что могло случиться в этой комнате. Частично монах даже стал свидетелем… Как же так… Ослабшее тело медленно соскользнуло с рук монаха. Тай Ши, не удержав принца, сел на колени, стараясь его не уронить. Повернувшись к нему лицом, Алан открыл глаза. На его длинных изогнутых ресницах блестела влага. После ссылки Маэла он больше не плакал. Или очень тщательно прятал слезы. Розовые лепестки губ его открылись, и он протянул руку к Тай Ши. Огладил воротник его одеяния, часть волос, затем скользнул по руке, словно убеждаясь, что это не сон и перед ним не наваждение. В силу своего состояния Алан не ощутил бешеную пульсацию в запястье у монаха. Не почувствовал он и своих внутренних интимных травм. Потому что если бы ощутил, то немедленно бы все понял. - Ты бессмертный, да? Тай Ши пришлось напрячь слух, чтобы разобрать, что пытался сказать Алан. Он качнул головой. - Это же я, Тай Ши. Я вовсе не бессмертный. Глаза Алана продолжали смотреть на него с немым восхищением. - Тай Ши? - пробормотал он, будто вспоминая имя. Он полностью расслабился, лёжа в чужих объятьях, и обвил руку монаха своей. – Тай Ши, милый Тай Ши, как ты можешь быть им? Тай Ши бы не пришел за мной. Он чист, светел и презирает меня. Алан даже не пытался встать. Ему было все равно, где и с кем проводить эту ночь. Монах качнул головой. - Это неправда, - проговорил он тихо, но внятно. - В сердце Тай Ши никогда не было презрения к принцу. Лишь бесконечное уважение. Желание помочь. Алан отвернулся. Он снова слабо потянул руку, но уже в другом направлении, отчаянно ища поддержки с той, другой стороны. Но там не стояло даже силуэта. Алан слабо позвал: - Маэл, дорогой. Тай Ши сглотнул, не в силах слышать этого голоса, полного бессильного отчаяния. - Маэл… Мой милый… Мне больно. Кто-то сделал мне больно. Так больно… Алан уронил руку на пол и закрыл глаза. - Забери меня отсюда... Забери. Его тело снова обмякло, он уронил голову на руку Тай Ши и больше не двигался. Лишь ровное и мерное дыхание говорило о том, что принц не умер, а всего лишь уснул, упившись едва ли до смерти. Тай Ши сидел, не шевелясь. Он думал о том, что война, жестокая война разгорится, ведь именно этой ночью минуло три луны. Перемирие было окончено, и сама земля тяжело вздохнула, готовясь к грядущей войне. Сколько людей погибнет? Сколько крови прольётся, каков будет исход тысячелетней ненависти, сейчас достигшей точки не возврата? А здесь, в глухом особняке борделя на руках у простого монаха лишь мирно спал принц с разбитым сердцем, отчаянно пытаясь собрать крохотные осколки…. Лишь, когда небо посветлело, окрасились розовым, Тай Ши поднял Алана на руки и ровным твердым шагом направился к замку.