Принц и монах

Виллем де Ктэль совершенно не походил на благородного и утончённого господина, которого все представляли, когда слышали о Владыке Речной Благости. Это был низенький, пухлый мужчина больше походивший на зажиточного барона, даже не слышащего о таком слове, как голод. Его длинный темный и изысканный сюртук совершенно не шел толстому выпирающему и надутому животу, а двойной подбородок, то и дело вздрагивал, когда Виллем смеялся. Оставалось лишь поражаться тому, как у этого мужчинки, столь похожего на борова, могла родиться такая тонкая и фигуристая дочь. Мудрейшие вздохнули с облегчением, когда увидели принца на пороге зала совета наутро следующего дня. Алан выглядел безупречно. Ни один волосок не выбивался из-под прически, алые губы завораживали изгибом, скрывая рваную рану с обеих сторон, а тонкий слой макияжа спрятал от чужих глаз ссадину на щеке и косой след удара палкой на шее. Алан двигался легко и непринужденно, и ни одна гримаса не тронула безупречного лица, пусть и каждый шаг сопровождался волной боли от бедра до самых лопаток и прямо к затылку, где боль скапливалась и ныла. - Почту за честь представить Вам моего первенца, будущего наследника Благословенных Земель, Алана четвертого династии Голубых Звёзд. Алан, перед тобой Виллем де Ктэль, пятый Владыка Долины Речной Благости. Алан вежливо и дежурно поклонился. Виллем просиял. - Невероятно-невероятно! Прекрасно-прекрасно! Слухи о неземной красоте Его Высочества действительно не лгут! Любой другой человек на месте Алана явно смущённо потупил бы взгляд. Но Алан лишь высокомерно поднял подбородок, присаживаясь на свое место. Стоило сесть, и боль в затылке ушла, оставив неприятное ощущение прикосновения холодных пальцев. Совет начался немедленно и проходил долго, горячие споры не утихали. Алан не менялся в лице, и даже не двигался, являя собой неземное совершенство. Как ни пытайся обмануть время, оно неумолимо продолжало свой ход, и в одном Эфир был, безусловно, прав: луна минула, перемирие кончилось, и теперь у приграничных земель воедино сходились легион за легионом. И спустя несколько дней расходились, неся потери с обеих сторон. Эфир посылал сыновей в гущу боя лишь дважды, все остальное время ни Грациан, ни Сальватор не показывались. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы их легионы воспряли духом. Аллайн переживал за свои границы, и все больше убеждал поддакивающих Мудрейших о том, что необходимо бросить все усилия, дабы демоническое отродье не ступило на благие земли. Алан лишь усмехался. Эфир желал стереть эти границы между Благословенными Землями и Темным Княжеством так же сильно, как отец хотел их сохранить. «Рано или поздно Темный князь непременно своего добьется, - подумал Алан, в полуха слушая горячий спор между Ларионом и одним из главарей наемников. - Шаг за шагом, он приблизится к своей цели, ведь он ждал так долго. И нет у него причин нас щадить или отказываться от своего замысла. Теперь, когда все его поколения наблюдают за ним, он обязан не ударить в грязь лицом. Неужели только я понимаю, как бы мы ни отпирались, он будет лить и лить кровь в три реки, пока не добьется своего?» Принц, почти не слушая гневных мужских голосов, размышлял о том, как же повернется его жизнь, если они с треском проиграют, ведь он не верил в выигрыш. Даже в малейший шанс на победу. Противник превосходил их не только числом, но и внутренней духовной силой и мотивацией. Пока предки Алана пировали, наслаждаясь благостью земли, предки Эфира копили силы на месть. Он не отступится и его нельзя ничем задобрить. Дурацкая вендетта! Сможет ли Алан сбежать прочь из своего же родного дома, смогут ли избежать кончины его сестры? Неважно, насколько сильным и несокрушимым себя выставляет Аллайн - Эфир не пощадит его, когда доберется до столицы. Но сможет ли он проявить милосердие к Алану? Смогут ли они хотя бы на краткий миг остаться наедине, дабы принц убедил князя в том, что не нуждается ни в землях, ни во власти, или же его без слов вздернут на ближайших воротах? Или насадят на боевой стяг, как того пограничного командира? Его воображение разыгралось не на шутку: перед глазами встало алое небо, подернутое пеленой черного дыма. А посреди пепелища, прямо в камень его же замка, воткнули длинное и толстое древко. Его бездыханное тело уже не двигалось, голова свисала безвольно вниз, а подолы рванного платья и такие же волосы ласково трепал ветер... И больше ничего. И с земли так хорошо виднелась эта картина: наследный принц, убитый, выставленный на показ, как все, кто сопротивлялся…. А ветер все трепал волосы и развевал окровавленное знамя Подлунного Царства за спиной у мертвого Алана. Не сдержав сильного рвотного позыва, на глазах у всего совета, наследный принц вскочил с места и, превозмогая боль в спине, бросился к окну. Он толкнул створы с громким стуком и, свесившись через узкий подоконник половиной тела, изверг желчь из пустого желудка прямо вниз. Мужчины, прекратив спор, взволновано спросили, в чем дело, Виллем де Ктэль ощутимо забеспокоился и поднялся, дабы позвать лекаря. Аллайн приподнялся на своем месте, пытаясь рассмотреть сына и понять, что вызвало подобную реакцию. Алан, сплюнув, поспешно вытер рот платком и повернулся лицом к совету. Его бледность не скрыл даже слой макияжа. - Простите, господа, - проговорил принц севшим голосом. - Вам плохо? - Вы отравлены? - Немедленно позовите знахаря! - Нет-нет, благородные господа, я в полном порядке. Это всего лишь лёгкое недомогание, ничего больше, - поспешно сказал Алан, возвращаясь на свое место. Он опустил руку на свой плоский живот. - Не обращайте внимания, продолжайте, прошу. Большинство собравшихся людей посчитали, что это вовсе не пустяки, но благоразумно промолчали. Аллайн, впрочем, решил обсудить насущные проблемы завтра, в виду плохого состояния сына, и велел конвоям проводить уважаемых господ и союзников к обеденному столу. Только Виллем не ушел, и Алан почувствовал новый приступ тошноты. Его сердце забилось часто, а руки мелко задрожали. В Зале Совета остались лишь правитель Благословенных Земель, принц и Владыка Речной Благости. Виллем, тяжело вздохнув, сокрушенно покачал головой. - Безумие, Ваше Величество, настоящее безумие происходит. Эфир совершенно лишен морального достоинства, раз творит такие бесчинства, такие ужасы! А ведь война едва-едва началась, кто знает, когда же она закончится, сколько же еще невинной крови будет пролито! Невозможно, просто невозможно! Аллайн переплел пальцы рук. - Полностью согласен. Именно поэтому я настаиваю провести брачную церемонию как можно скорее. Как только у Благословенных Земель появятся наследники, тем проще будет отбить атаку. Этот союз крепче свяжет нас, и потревожит сомнением сердце Эфира. Мы сможем дать ему достойный отпор. Виллем закивал, украдкой глядя на Алана. Он радовался неизвестным мыслям в своей голове. - Да-да, брачная церемония... Поверьте, Ваше Величество, с моей стороны уже идут все необходимые приготовления. Не только свадебные, но и военные в том числе. Как только брак состоится, я лично переведу войска, а затем мы сможем… - Не нужно. Голос Алана оказался ровным и холодным, несмотря на дрожащие руки, которые он спрятал в рукавах. Тай Ши научил его этому нехитрому приему, когда показывал фокус с игральными костями. Речной властитель непонимающе моргнул. - Прошу прощения? Я... не совсем понял, что хотел сказать Его Высочество. Алан откинулся на резную изогнутую спинку, принимая расслабленный вид. - Я выразился предельно ясно, господин де Ктэль. Излишне проводить приготовления. Брака и свадьбы не будет. - Алан!!! - Аллайн, не сдержав гнев, ударил ладонями по столешнице и вскочил. - Ты!!! - Ну-ну, эмоции, эмоции, Ваше Величество… - Виллем сощурил глаза. - Вы отвергаете мои условия, мое щедрое предложение, я правильно понял? - Ну что Вы, конечно же, он не отвергает! - Да, отвергаю. - Алан подтвердил это резко и серьезно. Аллайн взмахнул рукавом. - Алан!!! Немедленно закрой свой рот! Виллем де Ктэль поднялся с недовольным взглядом. - Похоже, между нами тремя произошло какое-то недопонимание, или Вы, молодой человек, совершенно не понимаете нашей непростой ситуации. Но я не стану делать поспешных выводов, повинуясь минутному импульсу. И вижу, сколь разгневан Ваш отец. Неспроста-неспроста. Прошу, решите ваши разногласия и дайте мне, наконец, четкий ответ. А то я чувствую себя птицей в клетке, совсем неуютно. Рыбьи глаза Виллема нехорошо сверкнули. Поклонившись вежливо и дежурно, он оставил отца и сына наедине. Аллайн шумно втянул воздух сквозь зубы. Принц продолжал держать безупречную осанку и холодный взгляд. - Похоже, мой воспитательный метод дал плоды. Я ведь сильно избил тебя, и собирался было уже сообщить, что ты не явишься, в виду серьезного недуга. Это тот монах тебя подлатал? Алан не ответил. Тай Ши исчез почти на час, но вернулся он с лекарством. Резкая на вкус микстура и охлаждающая мазь – единственное, что ему дала знахарка Клера. Но даже от этого доброго жеста стало тепло на душе и синяки после ударов отзывались не такой резкой болью. - Значит, он ослушался моего приказа. - Он не приглашал лекаря. Аллайн скривил рот. - Он достал лекарство, это я тоже запрещал. Ты же едва двигаешься после того, как я вчера проучил тебя. И все же ты явился сюда, несмотря на боль. Но, кажется, одного избиения мало, чтобы навсегда выбить дурь из твоей пустой головы. Алан бросил косой взгляд. Владыка вытащил еще одну, такую же менторскую палку из-под стола. Аллайн провел по ней рукой, проверяя целостность металлических бляшек на гладкой циновой поверхности. - Довольно уже упрямиться. Алан свел брови. - Я тебе сказал, жениться не буду. - Будешь. - Не буду. - Принц нахохлился и обнял себя обеими руками. – Тебе же так необходим союз, так пойди и сам женись на этой Роане. Неужто у тебя самого уже мужское бессилие, что ты неспособен зачать? - Думай, что болтаешь. Я женатый взрослый мужчина, а она невинное дитя! Как ты это представляешь?! Это грязно и недостойно! - Я ничем не могу тебе помочь. – Алан сжал зубы, слыша замах бамбуковой палки. - Я сведу счеты с жизнью. Аллайн опешил и вовремя остановил руку. Палка так и не коснулась узкого вздрагивающего плеча. Алан не поменялся в лице. Неизвестно, сколько сил он бросил на то, чтобы оставаться хладнокровным. - Что ты сказал? - Я сказал, что если ты еще раз поднимешь на меня руку, я сведу счеты с жизнью. - Ты труслив и жалок, - выплюнул Аллайн, отводя палку за спину. – Думаешь, я поверю в эту дешевую манипуляцию? Тебе ведь уже не тринадцать лет, чтобы говорить такую чушь! - Поверь, у меня мужества хватит сделать шаг с окна. Подумай сам, к чему ты ведешь. Все твои поступки не улучшают, а усугубляют ситуацию, и это видят все, кроме тебя. Не только со мной, но и с Эфиром тоже. Алан поднялся из-за стола и обошел его по кругу. Его гулкие шаги отдавались эхом. - Неужели ты веришь, что лишняя тысяча речных воинов поможет тебе выиграть эту войну? Против гарпий, некромантов, жнецов. Это неслыханная глупость. Пусть я не выхожу за пределы столицы, но даже до меня дошли вести, что Эфир и Сальватор не оставляют трупов на поле брани. Наши люди… их тела увозят в Темное Княжество. И что,думаешь, они их упокаивают в земле? Нет. Некромантия на то и темное запрещенное искусство дрова ее костра – это трупы. Поэтому наши люди, потерявшие своих братьев, мужей и отцов, не могут даже похоронить их тела и оплакать по-человечески. А ты веришь в лишнюю тысячу людей. И эта же тысяча потом перейдет под руки некромантов. Что ты собираешься делать, когда это произойдет? С кем еще будешь добиваться союза, и какими способами? - Некроманты смертны, так что, какой бы ни был огонь их магии, убить их, и вся их сила рассыпется, как фигуры по шахматной доске! А твой брак это деловой подход, только и всего. Мне не нужно, чтобы ты любил эту простушку Роану. Просто женись на ней и не прерывай удовольствия в брачную ночь, чтобы она залетела. Я и без того смирился с твоим неуемным распутством, так сделай же то, что ты так любишь! - Из принципа не буду, потому что я не сплю со всеми подряд, какие бы слухи не ходили, - сплюнул Алан. Остановившись, он оперся о противоположный край стола руками. – А еще потому, что я не верю в нашу победу. Мы, благородные господа, потомки первой сестры, поступили отвратительно, мерзко и заслужили все, что с нами происходит сейчас. Ты можешь проклинать меня, можешь принуждать, но моей веры в это ничто не изменит. - Это твоя родина. Алан. Твоя родная земля, на ней вырос ты, твои сестры, вырастут твои будущие дети и дети их детей! Наша обетованная земля останется при нас, этого я не позволю изменить! Алан повысил голос. - Я не собираюсь умирать за клочок земли только потому, что двое властвующих играют в вендетту, бросая на алтарь невинные жизни! Эфир не отступится и пойдет до конца, есть лишь один выход из ситуации и союзы здесь совершенно ни к чему. - Надо же, как складно ты теперь говоришь? – ядовито спросил Аллайн. – И какой же выход ты можешь предложить? Алан выдержал паузу. - Оставить эти земли. Забыть о своем происхождении. Забыть вообще о нашем прошлом, о наших истоках и уйти. Нам, всем уйти отсюда, в иные земли. За море, за океан, куда угодно, где мы были бы простыми, обычными людьми. Уйти и никогда-никогда не возвращаться. Мы задолжали, задолжали крупно, отец, но можно не платить долг кровью и жизнями. Только так, когда мы покинем Гармоничный Простор, возможно, жажда мести Эфира угаснет, и мы сможем жить в относительном спокойствии. Аллайн приоткрыл побелевшие губы. Палка выпала из его ослабших рук и со звоном покатилась по полу. - К-как у тебя язык повернулся сказать такое? – прошептал он. Алан остался непоколебим. - Слышишь ли ты себя? Слышишь ли, какой бред несешь? Уйти с Благословенных земель нам? Кто вообще внушил тебе эту ересь, это…. инакомыслие! Уж не Маэл ли уговорил тебя? - О небеса, ты теперь вспоминаешь о нем даже чаще, чем я! - Уйти… уйти нам, - растерянно и яростно повторил Аллайн. - Даже слова эти мерзостно слышать, даже произносить их… Мы властвуем по праву уже с незапамятных времен, с чего бы мы должны отступаться и уходить, если можем остаться?! Даже капитан тонущего корабля идет на дно вместе с ним, и я, как владыка не собираюсь позорно бежать! Я лучше умру на этой земле, чем оставлю ее. - А я не собираюсь разделять с тобой могилу! – выкрикнул принц. – До срока я умирать не хочу, и неважно, сколь блага и высока причина! Если ты уже отжил свое, это не значит, что нужно тащить за собой кого-то еще! Ты хоть знаешь, сколько уже людей пало из-за Ваших разногласий? Невинных людей! И счет их идет на сотни! Тысячи! Это только начало, а ты, как баран уперся, стоишь на своем, не видя, что выход совсем рядом. Нужно только перестать упираться! - Твой выход это бездонная пропасть, в которую скидывают отчаявшихся дурней, не имеющих ни силы, ни воли. Откуда в тебе эта безнадежная слабость? – прошипел Владыка. – Откуда? Этот… несвойственный нашему роду образ жизни, эти отвратительные пристрастия, этот… гедонизм, откуда он? Ты все готов сделать, лишь бы сохранить свою собственную шкуру, а как же будущее? Неужели ты, выросший в роскоши, будешь смотреть, как твои собственные сыновья вспахивают поля и разгребают навоз? - Я хотя бы о ком-то думаю, и не строю иллюзий о земле. Будто бы этот крошечный клочок единственное место, где можно жить. - Пусть это клочок, на мы за него отвечаем, в этой земле наши кровь и пот! А люди, что гибнут в поле, да пусть и за сотню тысяч перевалит число! Я горд за каждого из них больше, чем за тебя, ведь они умирают, потому что верят в светлое будущее для их детей на этой земле! Они стараются ради этого! - Послушай себя, отец! Он верят и умирают, а я не верю и живу, так что же лучше?! – От боли принц сорвался на крик. – Я не верю, отец! Как долго мы еще сможем сопротивляться? Отстраивать и сохранять свои позиции! Те крохи, что ты наскреб, упадут, если Эфир ударит всеми силами один раз и на поражение. Он это еще не знает, но думаешь, у него нет шпионов? Я не хочу висеть в петле на собственных воротах во имя чужой веры. И не собираюсь принуждать себя спать с кем-либо, чтобы твоей душе было спокойно. Если ты хочешь наследников, вели сестрам разродиться. Они тоже королевской крови, почему к ним ты не предъявляешь претензий? - Это не твоего ума дело. - Тогда и трон не моего ума дела. - Алан! - Я бы вообще отдал его бедным, что за манера сидеть в одном красивом кресле и не видеть мира! – Принц сжал зубы и выпрямился. – Я тебе сказал - жениться не буду. Ни на Роане, ни на другой девушке. Уговаривать, предлагать варианты, умолять нет смысла. Ты лишил меня Маэла, и отверг тогда мои мольбы. Тогда, в тот день, поверь, я бы поклялся в чем угодно и сделал бы что угодно, лишь бы ты прислушался, но ты остался глух. Впрочем, как и всю мою жизнь,, ты был глух. - Что я должен был слушать всю твою жизнь? – выплюнул Аллайн, провожая юношу взглядом. - Как ты хочешь пить, развлекаться и кувыркаться, не думая о завтрашнем дне? Я должен был сносить это с мыслью, что однажды ты наиграешься и возьмешься за ум? Я бы задумался над этим, если бы не слухи, что тебя, как подстилку пустили по кругу. Не дочь, а сына! Позор! Тебе уже слишком много лет, Алан, и ситуация совершенно… - Да плевать мне на эту вендетту, отец, - честно высказался Алан, ни капли не задетый словами отца. - Плевать. И на месть Эфира, и на твою месть, и на трон, и на то, чья задница будет там сидеть. Убейте Вы уже друг друга! Оба висите на моей шее камнем, так избавьте меня от него! - Принц устало вздохнул. - И вот еще что… Тай Ши останется со мной. А если посмеешь отослать как Маэла, я уйду. Исчезну из твоей жизни. И уже неважно, куда и как, но меня ты здесь больше не увидишь никогда. Я скорее перережу себе горло, чем снова вернусь под твое крыло.