Принц и монах

По приезду Тай Ши из Долины Безмятежных Гор все уже знали о случившемся неприятном инциденте. А потому, стоило монаху переступить порог замка, то несколько людей немедленно потребовали придти в Зал Твердых Нравов. Зал Твердых Нравов принадлежал Мудрейшим. Вообще эта должность была гораздо шире, чем казалось на первый взгляд. Умудренные старцы и женщины не только советовали владыке, как следует поступить в той или иной ситуации. Но также решали мелкие вопросы, если у кого-то из обитателей замка возникали распри или непонимания. Они выступали и в качестве судей, и в качестве менторов, некоторые даже не чурались собственноручно наказывать провинившихся. Вряд ли кто из них хоть раз злоупотреблял своих положением, вряд ли их можно было купить или запугать, а потому, Тай Ши вошел в зал со спокойным сердцем. Трое мужчин восседали на креслах по кругу, еще трое стояли рядом. В других креслах сидели Эделин и Эйдан. Первый стонущий и постоянно хватающийся за бок, второй – с перебинтованной рукой. А позади них стояли и их родители. Мать Эделина, известная в замке, как мастер по искусству, и мать Эйдана – злобная взглядом, сварливая на вид женщина, возраста его наставника, Тао Су. Не удостоив их и взглядом, Тай Ши прошел до середины зала и, вытянув руки, поклонился мудрейшим. Только им. Мать Эйдана хмыкнула. - Разве монахи не обязаны кланяться всем, кто находится в комнате? Тай Ши отозвался: - Я приветствую лишь тех, кого знаю и уважаю. Ни мастер по искусству, ни неизвестная вторая жена главнокомандующего не обладали для него достаточно высоким статусом. В глубине души он сам удивился себе. Откуда эта гордыня, несвойственная ему. Почему он вдруг стал делить людей на уважаемых и нет? Может быть, это их сыновья сразу же отвернули его от уважения к этим женщинам? Мудрейший Карвэн лишь улыбнулся: - Госпожа Арианна, не стоит гневаться раньше времени. Мы собрались здесь для того, чтобы выяснить обстоятельства избиения вашего сына, а не для понимания, кто кому обязан кланяться. Монах Ши. - Да? - Вам знакомы эти два молодых человека? Тай Ши подумал над ответом. Он не собирался ни лгать, ни оправдываться. - Мы пересекались, но этот даос не может сказать, что хорошо знает этих людей, как личностей. Мудрейший Марэн едко посмеялся. Вопрос был задан без подвоха, но ученик Тао Су почему-то ответил, как если бы вопрос был именно с ним. - Пересекались, как именно? - Я являюсь сопровождающим монахом Его Высочества принца Алана. Молодые господа, насколько мне известно, являются приближенными к нему. - Между Вами когда-нибудь возникали недопонимания? - Я бы не сказал. - Хах, он бы не сказал! – фыркнул Эйдан, и тут же схватился за затылок. – Ах! С приказом владыки он превратился в параноика, и повсюду видит угрозы для Его Высочества. Трясется за него, словно курица наседка, того и гляди, возьмет веник и начнет всех подряд избивать! - Монах Ши, слова господина Эйдана являются правдой? Вы повсюду видите угрозы для Его Высочества? Тай Ши держал голову поднятой, но смотрел в пол. - Нет. - Лжец! – выкрикнул Эделин. Мудрейший Ларион поднял ладонь. - Тишина. Насколько мне известно, и господин Эйдан, и господин Эделин являются в большей или меньшей степени приближенными фаворитами принца и входят в его свиту. Разве могут быть подобные люди, отобранные Его Высочеством, угрозой для него? Тай Ши растерялся столь неожиданным вопросом. - Этот даос не может знать. - Что Вы тянете! – взвизгнула мать Эйдана, госпожа Онелла. Она всплеснула руками. – Разве не видно, что эта тварь пытается всеми силами избежать заслуженного наказания! Переходите к делу! Пусть он скажет, за что искалечил моего сына и избил бедняжку Эделина! - Я… Монах закрыл рот. Он не собирался оправдываться. Уж точно не перед этими людьми. Тай Ши расскажет все, как есть. - Молчать. Мы выясним всю правду до последней ее крупицы. Фавориты Алана не могут причинить ему вреда, принц пользуется еще более безумной популярностью с изгнанием господина Ледяного Колоса. Мудрейший Киар погладил черную бородку. - Я склоняюсь к тому, что в этих вопросах монах Ши не до конца откровенен с нами и в словах молодых благородных господ есть доля истины. Не то, чтобы я хотел нанести оскорбление Тао Су, но… порой природа человека не может поддаваться корректировке. Тай Ши молчал. Что-то в этой фразе укололо его сердце. Он вскинул голову и поднял взгляд на Мудрейшего. - Что это значит? - Это значит, монах Ши, что крестьянские дети не знают, как именно следует обращаться с молодыми господами. Что с ними запрещено распускать руки, словно с бестолковым скотом. Как бы то ни было, и господин Эделин, и господин Эйдан выходцы из благородных высоких семей, а Вы даже не были рождены монахом. Вас спасли, и подобрали. Тао Су не воспитывал Вас в строгости, а потому мог упустить некоторые моменты. Гнев наполнил монаха от макушки до пят. Под длинными рукавами он непроизвольно сжал кулаки. - Вы оскорбляете моего наставника? - И в мыслях не хотел оскорбить дорогого брата Су. – Киар улыбнулся. Его бледные глаза грязного неба нехорошо сверкнули, будто бы он знал что-то, чего не знал Тай Ши. – Кхм-кхм, но я думаю, воспитание уже третья ветвь в этом непростом вопросе. - Эделин не в силах взяться ни за карандаш, ни за кисть! – вскрикнула госпожа Арианна. – Ему не заработать денег, он и ложки не в состоянии поднять, не говоря уже о высоком искусстве! Как ему проявлять в себя в нашем обществе?! Он был лучшим, а теперь эта мерзость сломала ему всю карьеру! Я требую наказания для этого человека! Двойного наказания! Тройного! Чтобы он познал всю боль моего сына! Онелла присоединилась. - Я требую не меньше! По двести ударов менторским прутом за каждого мальчика! И пусть месяц стоит на коленях! А в завершение, пусть скажет, какой рукой он покалечил моего сына! Я требую эту руку! Взамен искалеченной руки моего сына! Лекарь сказал, что, возможно, он никогда не сможет держать меча! Сын военного, что не может держать меча, это позор! Ему позор! Позор его отцу! Этот монах сломал жизнь нескольких человек! - Успокойтесь, успокойтесь, благородные дамы, - со смехом произнес Марэн, примирительно поднимая руки. Сердце Тай Ши забилось чаще. Ему это совсем не нравилось. - Монах Ши, перейдемте же к самому главному. - Мудрейший Ларион свел ладони. – Скажите нам честно, Вы поднимали руку на этих юношей? Тай Ши вновь опустил глаза. - Да. Обе женщины издали ликующий звук. - Видите? Он признает свою вину! Признает! Какой рукой ты сломал жизнь моего сына?! Признавайся немедленно! Я сама ее отрублю, даже палача не стану звать! - Госпожа Онелла, прошу, возьмите же себя в руки! - Ах, как же я могу! Меня просто разрывает от возмущения! - Монах понесет заслуженное наказание, как только мы все выясним! Тай Ши подумал о том, что принц и владыка, вероятнее всего, ничего не знают. Мудрейшие расскажут обо всем, конечно, но разве не будет у каждой стороны разные версии одной ситуации. Да и не будет ли поздно, когда он уже лишится руки? - Монах Ши, Вы поднимали руку на этих господ. Это уже недопустимо. Но не ведет к отрубанию конечностей, правда, не ведет! - Смеясь, Марэн положил ладони на подлокотники. Все происходящее он воспринимал не более, чем забаву. – Я хотел бы узнать, как это произошло? - К чему все эти лишних хлопоты, как и почему? Он ведь уже сделал это и даже признался, дальнейшее разбирательство абсолютно бессмысленно! - Соглашусь, бессмысленно! Марэн поднял ладонь, чтобы унять поток гневных слов, и продолжил: - Вы были втроем, не так ли? Вы остались втроем и вели разговор, а затем Вы почему-то стали распускать руки, правда ли это? Тай Ши расслабил пальцы. - Этому действию есть причина. Я оборонялся. - То есть Вы хотите сказать, что они первые распустили руки, и Вам пришлось их искалечить? – с насмешкой спросил Мудрейший Киар. - Это невозможно. Это ложь! Мой сын не знает даже начальных правил, он никогда не поднимал руки, даже на слуг. Он может лишь сколь угодно кричать, но не рукоприкладствовать, монах врет! - Соглашусь с госпожой Арианной. Эделин юноша мягкий и податливый, добродушный и аккуратный в общении. - Монах Ши, неужели Вы вновь лукавите? Невольно голос Тай Ши стал громче. - Это все не так! - Вы обвиняете молодых господ во лжи? - Он обвиняет! - Нет, не обвиняю. Дайте же мне объясниться! – Тай Ши снова поднял голос. Мудрейшие все, как один, сузили глаза. - Монах Ши, перед небесами и судьями разве имеете Вы право что-то требовать? Мы и без того даем Вам возможность объясниться, задавая те вопросы, которые считаем нужными для выяснения обстоятельств. Тай Ши судорожно выдохнул и сделал шаг. Его грудь распирало от несправедливых обвинений. Один из мужчин, чьего имени он не знал, ядовито предостерег его: - Вы хотите раскритиковать методы, установленные еще до Вашего рождения? Тай Ши заставил себя прикусить язык. - Нет, этот даос не хочет критиковать. На лицах женщин вновь появилось злое удовлетворение. - Какое наказание его ждет? - Подождите, мы выяснили еще не все подробности инцидента. Монах Ши, Вы стояли в коридоре, разговаривали между прочим, а затем, почувствовав угрозу, немедленно начали обороняться от двух лепестков. Откуда Вам известны приемы такой самообороны? - В Долине Безмятежных Гор наставники учат защищать себя, - глухо ответил Тай Ши. - Это верно. Но разве они учат калечить невинные цветы? Вы сломали руку молодому господину. Не просто ударили, а сломали, в определенном месте, с холодным расчетом. Вы не могли не знать, что сломаете ее. Не могли, монах Ши. А если посмеете солгать, я ужесточу Ваше наказание. Тай Ши ответил после недолгого молчания: - Да, я сломал ему руку. Сломал в определенном месте, дабы этот человек боле не поднимал ее ради удовлетворения низменных потребностей. Киар вновь желчно ухмыльнулся. - Неужели? И какие же низменные потребности у молодого господина были в тот самый момент? - Он…. Тай Ши понял, что это тот момент, когда он может сказать всю правду, но стоило ему произнести всего лишь одного словл, как Мудрейший, чьего имени он не знал, резко перебил его. - Вы считаете себя достаточно мудрым, чтобы осуждать человека за его желания? Тогда почему же принц все еще ходит на двух ногах и с головой на шее. Интересно же Вы выбираете жертв для своего осуждения и самовольного наказания. - Я не…. - Молчать! - Сломали руку господину Эйдану. А что же до художника? Его кости целы, но он стонет от боли, не в силах даже самостоятельно передвигаться. Иначе мать не стала бы его сопровождающей. - Он избил его по болевым точкам с особой жестокостью. Эделину теперь даже дышать тяжело, не то, что передвигаться. Он три месяца проведет в постели! Три месяца. Три месяца без кисти, без холста и красок, без всего, что дорого его сердцу, может ли кто-нибудь представить себе, какая это пытка?! Мудрейшие переглянулись и один из них подытожил: - Проступок Ши и впрямь возмутительный. Отрубать руку я бы ему не стал, но четыреста ударов непременно нанес бы. Впредь это укажет ему на его место. Впредь он поймет, что в высоком обществе нельзя просто так избивать тех, кто ему не понравился. Когда человеку что-то показалось, он должен смахнуть демоническое наваждение, а не бросаться без разбору на людей, словно бешеная собака. Тай Ши почувствовал, как в груди сжимается ком от внутренней обиды. Мудрейшие не только не спросили его точку зрения, но и унизительно обвинили. Наплевав на последствия, он решительно сделал шаг вперед, но не успел сказать и слова, как двери Зала Твердых Нравов оглушительно распахнулись и ударились о стены.