Принц и монах

Никогда еще молодой даос не спал так долго и крепко, никогда еще его сон не был так глубок и сладок. Тай Ши, проснувшись, когда солнце уже высоко было в небе, ощутил, что вчерашняя усталость отступила, и мышцы сводило приятной легкой болью. Боль тянулась от шеи к лопаткам, до поясницы, ягодиц и бедер. Не меняя своей позы, монах закрыл глаза. Несмотря на выпитый алкоголь, оставшийся сухим горлом наутро, юноша отчетливо помнил все, что вчера произошло между ним и молодым наследником. Стыд обжег нутро так сильно, как еще никогда не обжигал. Монах сжал зубы до боли в челюсти, сдерживая слезы от ярости на самого себя. Он еще не позволял себе поддаваться даже малейшему искушению, а вчера напился и так самозабвенно отдался похотливому человеку, подарив ему всего себя. Свой первый поцелуй, свое тело, свою невинность. И сколько же раз за ночь они поменялись местами? Сколько раз взяли друг друга вот так, под открытым небом, на глазах у всех небесных бессмертных. Тай Ши поднялся резко. Он безошибочно нашел свои одежды, которые Алан вчера разбросал по траве близ покрывала. Принц спал крепко, совершенно не стесняясь своей наготы, даже находясь не в удобной постели, а в саду под сенью дерева. Старательно обходя взглядом спящего нагого принца, Тай Ши сел в позу для медитации, и свел руки в широких рукавах. Не глядя, он нащупал часть покрывала и прикрыл Алана от икр до поясницы. Чувство стыда и ощущение, что он испачкан, не покидали молодого юношу. Даже спустя ночь остывшее тело продолжало гореть внутри, те места, где Алан оставил засосы, молодому монаху хотелось вырезать вместе с плотью, неважно, сколько крови пришлось бы пролить. Лишь бы не носить на себе чужих прикосновений. Неизвестно, как долго он сидел, но стоило принцу проснуться, Тай Ши немедленно сухо потребовал вернуться в замок, сославшись на то, что уже полдень и принца могли хватиться, а монаху этого совсем не нужно. Алан согласился с ним, будучи в приятном состоянии легкого похмелья, он не заметил ни взгляда монаха, ни резкости в голосе. Оставив Алана в его покоях, где уже сновали слуги, прибираясь и меняя постельное, Тай Ши незаметно взял единственное, что он принес с собой – свою сменную одежду, а затем покинул опочивальню. Чем дольше он оставался с принцем, даже не говоря, тем тяжелее становилось на сердце. От отчаянного чувства стыда даос не видел выхода. Слишком опрометчиво он поступил вчера. Слишком все пустил на самотек. И не то, чтобы ему хотелось являться с повинной… - Ваше Величество, я хочу попросить Вас о милости. – Монах спрятал комплект одежды за пазуху, вытянул руки и почтительно поклонился. Аллайн, только приготовившийся наливать себе чай, удивленно моргнул и поставил чайник. Монах редко приходил к нему сам, тем более в такое странное время. - Слушаю. Тай Ши сглотнул, подавив внутреннюю дрожь. Только бы не явить своей лжи, не раскрыть правды о случившемся. Тогда ему точно несдобровать. Он всех подвел. Он все испортил. - Должен сообщить, что в отсутствие свиты, господина Маэла и иных людей, ведущих к распутству, я вижу воочию, что Его Высочество принц Алан стал гораздо возвышеннее духовно и физически. Плотские удовольствия в былой силе больше не терзают его разум. Он отказался от распутства. Значит ли это, что я справился с поставленной задачей? Рискну предположить, что да. Принц боле не нуждается в моем сопровождении и моей опеке над ним. Позвольте этому монаху вернуться в Долину Безмятежных Гор. Аллайн выглядел удивленным и немного взволнованным. Он поправил свой рукав. - Думаю, это действительно пошло ему на пользу, и поменяло характер в лучшую и благородную сторону. Ты… хочешь покинуть замок? Но как же его женитьба? Я ведь попросил тебя повлиять на его решение. Не мало ли времени прошло? Тай Ши твердо сказал: - Государь говорил, что это вопрос времени, и судя по поведению принца, ждать осталось совсем недолго. К тому же, подходит время для моей закрытой медитации. Даос должен провести десять дней в уединении. Если государю будет угодно, этот недостойный послушник постарается вернуться спустя этот срок. - Если ты хочешь уйти из замка, то ты волен уйти. Только ответь, твое решение и решение принца обоюдно? Это ведь так? Ты даешь гарантию, что он… будет покорно выполнять волю своего отца, и боле не противиться судьбе? Тай Ши поднял глаза на владыку. Его губы не дрожали, а ясные глаза смотрели прямо. После его ухода будет ли Алан покорным? Примет ли он свою судьбу? Он сопротивлялся так долго и отчаянно, цепляясь за монаха как за последнюю надежду утешения. А если он уедет? А если останется, то уже никогда не сможет простить самого себя. Увы, такова человеческая природа. В любой сложной ситуции человеческое существо намеренно отказывается отдавать себя в жертву ради чужого благополучия. Отдающий себя в жертву, в таком случае заведомо слаб и глуп. Монах спокойно кивнул. - Он не против того, чтобы я вернулся. – Подумав, Тай Ши добавил: - Я искренне благодарен господину за оказанную честь, поскольку это было уроком не только для принца, но и для меня самого. Я стал лучше понимать людей, разных людей, а этому уроку не может быть цены. Аллайн польщено улыбнулся. Он смотрел такими доверчивыми глазами, не усомнившись в этих спокойных словах ни секунды, и сердце Тай Ши разрывалось от того, что он вынужден лгать. Но решение уже было принято. Было поздно сдавать позиции, преклонять колени и со стыдом в глазах рассказывать о том, как вчера он сам лег под принца. Тай Ши ответил слабой улыбкой, какая бывает лишь при расставании малознакомых людей. - Что ж, будь счастлив, монах Ши. Ступай. Монах отвесил еще один уважительный поклон, а затем на ватных ногах побред из зала прочь. По знакомой развилке коридора, и всякий человек, что встречался на пути, казался смазанной тенью. Всего лишь неаккуратным маском краски наа белом холсте туманного разума. Он солгал. Солгал с улыбкой на губах и глядя прямо в глаза. Медитация была не более, чем предлогом поскорее уехать, Алан даже не знал, что он собирался навсегда исчезнуть из его жизни, а государь так легко ему поверил. Неужели его ложь была безупречной? Для человека, которому до этого момента не приходилось лгать даже по мелочи…. Дважды стыд. Трижды стыд, как же он избавится от этого внутреннего позора? Захотелось уйти так далеко, закрыться ото всех, чтобы больше не видеть людей и не сходиться с ними. А особенно с принцем. С тем принцем, который с улыбкой сейчас быстрым шагом шел к нему. Тай Ши окаменел, когда теплые руки схватили его за плечи. - Куда ты пропал? – взволнованно спросил Алан и отстранился. Он уже переоделся, и от него приятно пахло резким соком грейпфрута. Похоже, он принимал ароматную ванну. – Я лишь обернулся, а тебя и след простыл. Не приходил так долго. Где ты был? Тай Ши промолчал. Не дождавшись ответа, Алан взял его за руку. - Пойдем в трапезную? Раздели со мной завтрак! Или может быть, ты хочешь сначала искупаться после прошлой ночи? Я уже распорядился, чтобы тебе приготовили ванну, – Принц наклонился и зашептал, - тоже с грейпфрутом. В этих мелочах мне никто не может отказать. Или ты не хочешь ванны? Часть меня все еще в тебе, я уверен… - Принять ванну это хорошая идея, благодарю, Алан, - согласился Тай Ши, никак не отреагировав на последние слова принца. – На мне осела пыль вчерашней ночи, но сначала вернемся в твои покои. Кажется, я забыл там свой колокольчик. - Колокольчик? Тот, что ты носишь на поясе? - Да, вчера вечером и сегодня утром я никак не мог его найти. Наверняка оставил его у тебя. И вновь блеф. Колокольчик он спрятал в рукав еще перед походом к государю. Потому что знал, что не сможет уйти, молча, не простившись. И неважно, как он окажется в покоях принца, ему необходимо было туда попасть. Чтобы их прощание осталось там. Зайдя в убранную опочивальню, Алан оббежал взглядом просторное проветренное помещение. Слуги уже ушли. - А я не вижу твоего колокольчика, где он может лежать? Тай Ши закрыл комнату. Его руки мелко подрагивали. Как же он скажет это прямо принцу в лицо? Зная, как тот переживает расставание. Зная, что случилось с ним, когда не стало Маэла. Алан решительно сдернул покрывало, пошарил под подушками, затем опустился на колени и заглянул под кровать. Он искренне искал, не замечая подвоха. Так много повидавший, больше, чем Тай Ши, умеющий лгать куда лучше, манипулировать людьми, но сейчас такой доверчивый. Он совсем не ожидал от него предательства, и от осознания этого, камень на сердце монаха становился все тяжелее. - Где же этот колокольчик? – пробормотал Алан и поднялся, отряхивая полы одежд. – Ты положил его на туалетный столик? Там столько безделушек… Тай Ши не двигался с места, но принц не заметил этого. Он раскрыл шкафчики и хаотично побросал туда часть косметики, разбросанной по лакированной поверхности. - Его и здесь нет. Ты помнишь, где ты его мог оставить? Может ты потерял его и он вовсе не здесь? Хотя, – Алан почесал затылок, а затем щелкнул пальцами. – Его могли забрать слуги! Может быть, он упал, и слуги его унесли. Я спрошу у них, видели ли они, пойдем со мной! - Алан, он у меня. Мне нужно сказать тебе нечто важное. Принц обернулся. До него стало медленно доходить, что его обманули. Наконец, он увидел бледное лицо монаха и растерянно опустил руки. С непониманием в доверчивых глазах он искренне спросил: - Что случилось? Тай Ши сглотнул. - Я ухожу. Эти слова, словно ножом по сердцу, оставляя его истекать кровью. Алан непонимающе моргнул. Таким он выглядел растерянным, точь-в-точь как в тот день, когда государь отсылал Маэла. Только бы он не закричал. Только бы не упал на колени, лишь бы не потерял самоконтроль, иначе Тай Ши никогда больше не покинет этого замка, и неизвестно, что с ним еще здесь случится. Такой наивный. Доверчивый. - Уходишь? – хрипло спросил Алан и прочистил горло. – Почему уходишь? Мы же теперь вместе. Мы вчера провели такую ночь, разве это не было прекрасно? - Между нами ничего не было, - сказал Тай Ши спокойным и ровным голосом. Алан судорожно выдохнул. - Что?! - Между нами ничего не было. Вчера ты просто разомлел от вина, и уснул. Все, что могло быть, оказалось простым сном. Простым весенним очень приятным сном. Алан посмотрел недоверчиво. Зачем-то взглянул в свое отражение, словно бы желая убедиться, что это по-настоящему. Его тонкие губы дрогнули от невольной усмешки. А затем он рассмеялся и его смех вдруг стал истерическим. - Ты лжешь! Я все прекрасно помню, почему ты мне лжешь! Ты… Тай Ши подошел к принцу. Рассеянно он поправил его волосы обычным заботливым движением. - Мы же…. мы предавались любви вчера. Сначала я, потом ты, потом снова я…. Разве я мог забыть это? Как я мог перепутать сон и реальность, если это сон, почему на моей коже был твой запах? Мы оба выпили, почему ты отрицаешь это? - Все, что было вчера ночью, для меня незначимо, - выдавил Тай Ши. - Мы не вместе, Алан. Мы никогда не были вместе, и никогда не будем, неважно, что было вчера. Это было упущением с моей стороны и только. - Не говори этого. Я знаю, к чему ты ведешь… - Даже если бы я и почувствовал что-то к тебе, то никогда не дал бы этому чувству прорости. Задушил бы. Мы слишком разные, Алан. Ты принц, а я монах, и нам судьбой уготованы разные пути, которые пересеклись лишь единожды, здесь и сейчас, в одной точке. Пересеклись, чтобы навсегда разойтись. Я всегда это знал, а ты всегда верил в это с того самого дня, как я явился в твои покои той ночью, дабы познакомиться. Эти розовые пудренные щеки мгновенно стали белыми. Алан покачал головой, отрицая чужие слова, и резко сбросил с себя руки даоса. - Нет, замолчи! Это все не так. Если ты пришел сюда, значит, сами небеса так велели. Мы должны были сойтись, и мы сошлись, почему ты решил, что у нас разные пути? Кто сказал тебе такую глупость? Люди вообще сами чертят свой путь, люди вообще сами вольны идти туда, куда захотят! А иначе я бы сейчас так и сидел козлом на троне, и делал бы то, что мне велено, только потому, что я принц! Вот начертанная дорога мне, по-твоему? Нет, я не согласен! Я черчу и сам выбираю! И ты сам выбираешь! Ты же сказал, что ты никогда не был рожден монахом, ты был рожден свободным человеком, еще не принял решение, почему… Юноша покачал головой. - Я принял. Давненько принял, Алан. И на алтарь я сознательно положил и будущий брак свой, и чувства, и все-все-все. Даже если мы сами чертим судьбу… статусы наши с тобой слишком разные. Это не переписать и не изменить. Алан нервно взмахнул широким рукавом. - Бред! Ну и что, статус? Ты можешь быть моим придворным. Знаешь, сколько у отца монахов? А мне не нужно их. Только ты и нужен. Я взойду на престол, а ты будешь единственным моим советником. Наши судьбы крепко сплелись в этой точке и теперь идут параллельно, разве ты не понимаешь? Разве ты не хотел бы этого? Тай Ши, уверенно скрыв собственную боль в голосе, продолжал говорить. Его сердце разрывалось. - Я не стремлюсь к тому, к чему стремишься ты. Не нужно строить иллюзий. Я ни за что не останусь в замке и знал, что уйду когда-нибудь. Но вижу, как со мной рядом ты изменился. Ты уже не тот юноша, что год назад. Ты стал старше и мудрее, и должен понять причину, почему я ухожу. Мое присутствие здесь становится бесполезным. Алан повысил голос. - Замолчи! Ты делаешь мне больно! - Я совсем не хочу, чтобы тебе было больно. И мне горько расставаться, но таковы пути. Мне не место здесь, а тебе не место там. Рано или поздно приходится принять свой путь таким, какой он есть. Алан резко схватил монаха за ворот одежд. - Замолчи! Как ты можешь говорить такое! Я не ошибался никогда хотя бы в одной стезе своей жизни! В любви! И уверен, что ты любишь меня! Уверен! Ты любишь меня, Тай Ши, любишь самозабвенно, иначе, почему мы вчера переспали? Разве ты бы позволил этому случиться, если бы не любил меня? А я неравнодушен к тебе. Я говорю тебе правду! В какой-то момент, я осознал, что верность это выбор, и я выбрал быть верным тебе. Пойми, что только с тобой у меня не было ни пьянства, ни разгула. И не будет, потому что ты выше всего этого. И мне хочется стоять на одной ступени с тобой. Я всегда думал, что ты мне лжешь, изумительно играешь, но ты такой правильный и чистый, настолько безупречный, что мне хочется быть таким же! Быть с тобой рядом! Только бесконечный покой, которого я так хочу, но только с тобой. Я лишь пришел к этому, а ты уже уходишь?! Оставляешь меня! Как ты можешь поступать так подло?! Тай Ши закрыл глаза. Боль стала физическим проявлением, и по его щекам потекли горькие слезы. Алан судорожно вздохнул, увидел. Протянув руку, он коснулся мокрых щек даоса и тихо нерешительно спросил: - Почему ты плачешь? Слишком больно. - Не уходи. – Голос принца понизился до шепота. Его руки судорожно задрожали. – Не оставляй меня. Только не ты, только не добровольно. Я едва пережил уход Маэла, ты же сам видел, что со мной случилось, что же будет, если и ты покинешь меня?! Ты не можешь меня бросить, Тай Ши! Только не сейчас, не теперь! - Ряд причин останавливает меня от того, чтобы остаться. Тай Ши сжал чужие тонкие запястья и с трудом оторвал от себя. Алан взглянул на него отчаянными глазами, в которых ясно стояла мольба. - Твое положение. Маэл. Государь. Он ничего не знает, но что будет, когда узнает? Я хочу смыть с себя позор прошлой ночи. Да, Алан, неизгладимый позор для меня, и не знаю, как долго я буду смывать с себя твои прикосновения. - Не говори этого…. Тай Ши понизил голос. Слова, которые ему не хотелось произносить больше все на свете, он выплевывал, как горькую желчь. - Ты не мой. А я никогда не буду твоим, потому что не вижу в тебе своего партнера. Я не желаю связывать с тобой свою дальнейшую жизнь. Мы разные, и ты не человек моей души. Ты не тот, кого я хочу видеть рядом. Алан болезненно скривился и ухмыльнулся сквозь слезы. - Лжешь. Теперь вижу, что лжешь! Не терплю, когда мне лгут… Тай Ши медленно отпустил запястья Алана, но тот вновь схватил его за плечи. - Но тебе готов простить эту ложь. Я забуду эти слова, будто их и не было, можешь даже не брать их назад! Пожалуйста, Тай Ши, не оставляй меня одного! Я не могу больше никому доверять, потому что такого как ты здесь больше не будет! Мне не нужны ни свита, ни Маэл, только ты один. Да, Маэл любит меня, и я что-то еще к нему чувствую, но он далеко. Так далеко, что я даже не знаю, где и с кем он сейчас, может быть, он уже забыл, как я выгляжу! Вспомни, сколько писем я написал ему, и не дождался ни одного ответа! Даже клочка бумаги не дождался! Ты… твоя любовь, твое понимание…. Все это нужно мне сейчас, не уходи! Еще никто не уходил, ты не можешь меня бросить! Я сделаю все, обещаю, Тай Ши! Ты же меня знаешь. Я стану кем угодно! Сделаю, что угодно! Хочешь, я буду беспрекословно слушаться отца? Хочешь, я дам свое согласие на этот проклятый союз с Роаной де Ктэль? Я стану лучшим монархом, и выиграю эту чертову войну с Эфиром, будь он проклят навсегда!! Тебя кто-то смущает? Я всех их вышлю прочь от нас с тобой! Они больше никогда не покажутся на нашем с тобой горизонте! Скажи мне, я все сделаю! На все пойду! Алан взял лицо Тай Ши в свои теплые ладони и поцеловал. Прикосновение горячих губ обожгло раскаленным. Тай Ши с трудом заставил себя разорвать поцелуй. - Прекрати. Прекрати! - Не бросай меня, я прошу тебя! - Если ты готов сделать что угодно, сделай самое простое. – Монах сжал зубы, понимая, что просит самого сложного. - Отпусти меня. Отпусти меня единожды и навсегда! - Ты просишь сделать то, что я не умею. Я не умею отпускать людей. Тай Ши… - Алан схватил его за руку. Его голос стал дрожать. – Не уходи… Я не смогу так. Не выдержу, разве я выживу в этом мире один? Мне сейчас так больно, но останься, и эта боль уйдет. Пожалуйста, Тай Ши. Ты ведь не такой, как все. Не оставляй меня одного, пожалуйста!.. Не поступай, как мой отец! Руки Тай Ши скользнули к шее Алана. Монах знал, как принц любил это прикосновение. Он запустил пальцы ему в волосы у затылка, мягко приближая к себе. Так близко. На его длинных красивых ресницах блестели слезы, и даже плача Алан был невообразимо красив. Нежный, хрупкий цветок, страдающий от сильного ветра, от которого никто не мог его защитить, а сам он совсем не справлялся…. Почему же именно он попался на пути у монаха, почему он сломал все его я, почему с ним было так сложно? Алан томно опустил веки. Его губы двигались, но он не произносил и звука, разомлев от прикосновения. Невидимая рука ткнула раскаленной спицей в сердце монаха, поторапливая. Сделай уже то, что намеревался. Даже если это прощание настолько болезненное. - Простите меня, Ваше Высочество, - прошептал Тай Ши. – И прощайте. Прежде чем Алан удивился такому официальному обращению, ведь Тай Ши уже давно не называл его по титулу, монах резко ударил ребром ладони по шее. Получив сильный удар по точке, Алан закатил глаза. Его руки ослабли и спали с плеч монаха, тело обмякло, ноги подогнулись. Он упал, и Тай Ши мягко подхватил бессознательного принца на руки. Он беззвучно глотал собственные слезы, стараясь не кричать от боли, что разрывала его существо изнутри, и без особого труда перенес принца на кровать. Тай Ши поправил его волосы, стер рукавом мокрые дорожки со слез и края губ, сложил руки на его животе. Умиротворенный сон уставшего молодого человека. Вот и все. И никаких слез не было, и боли не было, и расставания не было. И его, монаха, здесь не было и больше не будет. - Прости меня, - выдохнул даос, прижимая ладонь ко рту и заглушая собственный шепот, - Я не могу иначе. Прости, меня, Алан.