Принц и монах

При пробуждении голова Алана налилась свинцовой тяжестью и каждый звук нервировал. За дверью происходила привычная дворцовая возня, в саду под окном посвистывали царские птицы. Сгиб, где шея переходила в плечо, болезненно пульсировал, и боль отдавала в виски. Молодой наследник несколько раз моргнул и понял, что его подводит зрение. Перед глазами все расплывалось. Он пошевелился, шорох простыни и отчетливый приятный запах выстиранной ткани, сказал ему, что он находится в постели. Алан слабо попросил: - Тай Ши, принеси воды. Монах, стоявший где-то в стороне, не двинулся с места. Не зашуршали длинные одежды, кристальная вода с приятным звуком не полилась в изящный бокал. Приподняв голову, Алан увидел отражение голубого неба в зеркале туалетного столика. Один из шкафчиков открыт, куда небрежно были сброшены безделушки. Неужели еще день? Или утро? Алан поднялся на локтях и опустил взгляд, удивляясь, что он уснул в своей одежде. Неужели ему стало дурно, и потому он оказался здесь? - Тай Ши, я же попросил, налей вод… Тай Ши? Принц подскочил на кровати и огляделся. Пустота ударила его по затылку обухом. Никакого присутствия кого-то постороннего. Словно здесь никогда никого не было. Принц огляделся еще раз, будто не веря собственным глазам. Алан встал с кровати и прижал пальцы к ноющим вискам. Воспоминания, словно разбитый пазл, сошлись в сознании снова. Тай Ши попросил найти колокольчик. Обманул. Затем сказал, что уходит, а дальше – пустота. Весь разговор, что был ножом в сердце – исчез без следа. А с ним и монах, последних слов которого он не помнил. Кажется, даос извинялся. Алан резко развернулся несколько раз, в отчаянии осматривая комнату, будто действительно мог пропустить столь знакомую фигуру. Полы его одежд взметнулись. Чувствуя, как дыхание становится тяжелым, как легкие сводят непонятные спазмы боли, принц стремглав выскочил из своих покоев и, без оглядки бросился к отцу. Аллайна он нашел в глубине библиотеке. Разложив карты на широком столе, мужчина ходил с широкой кисточкой в руке то с одной, то с другой стороны, и отчаянно ставил на карте небрежные кресты черной тушью. Он был совсем один, в безмятежном спокойствии, только складка между бровей портила весь его светлый облик. Мужчина хмурился. Ворвавшись в библиотеку, Алан грубо оттолкнул с дороги смотрителя и оперся рукой о стеллаж. Отец невольно обратил на него свой взгляд и выпрямился. - Алан? – Владыка убрал руку за спину. – Здравствуй. В его светлых глазах мелькнуло неподдельное непонимание. Алан выглядел запыхавшимся, а на бледном лице застыло то растерянное выражение ребенка, который потерял в толпе родителей. Лишь сжатые зубы показывали, что Алан больше не дитя, а уже возмужавший юноша. И потерял нечто не менее весомое. Аллайн, не понимая причину такого поведения, занервничал. - Что случилось? – дружелюбно спросилмужчина. – Ты выглядишь нездорово. - Где он? – прорычал принц. Его рука сжала стеллаж, по лакированному дереву скрипнули округлые ногти. Аллайн окончательно растерялся. - Где кто? - Тай Ши! – разъяренно повторил принц. – Почему я не могу его найти, где мой сопровождающий монах?! Аллайн нахмурился. Ему не нравился тон, с которым Алан требовал ответа. Надменное выражение и хладнокровие, с которым он привык говорить с сыном, тут же вернулось к правителю. - Во-первых, понизь голос. Мы находимся в библиотеке, здесь нельзя кричать, - сухо ответил мужчина и прошел мимо стола. – Не думал, что ты спросишь, где он. Тай Ши приходил ко мне сегодня утром, просил его освободить от должности, потому что подошел срок его десятидневной медитации. Он справился с тем, что я ему назначил, и действительно мог уезжать, куда ему вздумается. Я спросил, обсуждал ли он твой уход с тобой, и он сообщил, что да. Вряд ли у монаха были поводы лгать мне, вы хорошо сошлись, и я позволил ему уехать. Лицо Алана не смягчилось. Только сильнее озлобилось. - Думаешь, я поверю в эту ложь? – процедил принц и придвинулся ближе. – Ты лишил меня всего, а теперь клевещешь! Он никогда не уехал бы сам! Это ты избавил его от должности, ты выгнал его, чтобы я снова остался один. Ты снова поступил вопреки моей просьбе, поступил подло и грязно! И принудил его сказать, что он сам уходит! - Немедленно возьми себя в руки. - Почему ты отослал его?! Аллайн тяжело выдохнул. - Согласен, пусть это и выглядит, как правдоподобная ложь, но я действительно не выгонял его, - терпеливо сказал он и положил кисть на карту. – Уж чего я ни делал, но никогда тебе не лгал. Я его не отсылал, Алан, он сам уехал. Сказал, ему пора медитировать. Если ты говоришь так, значит, ты не знал о его намерениях. Значит, солгал он. Спокойный и рассудительный тон отца отрезвил. Колени Алана подогнулись, и юноша прижался спиной к стеллажу. Книжная пыль, которую он поднял столбом, когда пронесся мимо, осела на его одеждах. - Почему он сделал это? Аллайн потер подбородок. - Возможно, между вами возникло недопонимание. - Какое еще недопонимание, мы же с ним вчера перес…. – Алан осекся. На вопросительный, заинтересованный взгляд отца покачал головой. – Нет… Ничего. Кхм-кхм. Отец, ты можешь его вернуть? Аллайн скрестил руки на груди. - Он сам вернется. Юноша отчаянно закачал головой, помня слова Тай Ши, что он сказал ему, глядя прямо в глаза. - Он не вернется. - Алан, в чем дело? Почему ты им так увлекся? Я никогда не замечал в тебе стремления к даосским доктринам и вообще к даосскому образу жизни. Ты же сам говорил, монахи тебе противны все до одного, а Тай Ши и вовсе самый праведный и отвратительный среди них. Ты ведь гнал всех монахов и лекарей, что я посылал, от мудрейших бежал, как от огня. А теперь требуешь его вернуть? Алан скрипнул зубами. - Это было давно. До того, как я остался один. И вообще! Ты его не знаешь, никто не имеет права судить что-то, в чем он не разбирается! Аллайн был недоволен. - Ты снова капризничаешь. Возвращайся к себе, и даже не думай сам к нему уезжать. За целый год ты, возможно, опротивел ему не меньше, чем он тебе, вот он не выдержал и уехал, чтобы не навредить. Чтобы очиститься медитацией от твоей похоти. Клянусь, будь я на его месте, уже трижды принудил бы тебя стоять на коленях и каяться за свой отвратительный образ жизни. Алана не оскорбили слова. Он потребовал: - Сейчас же напиши письмо в Долину и потребуй, чтобы послушник Ши вернулся. - У меня нет причины звать его обратно. К тому же он свободный человек, и мне он служил лишь из чувства человеческого долга. Если он сам не захочет вернуться, я его не заставлю. Или прикажешь плетью его сюда пригнать? Принц скривил рот. - Как будет угодно, лишь бы вернулся. Причины? О, поверь, если у тебя их нет сейчас, я их обеспечу. На долгие месяцы вперед. Владыка ударил рукой по столу. - Ты смеешь угрожать мне?! Какого еще камня преткновения не было между моими возможностями и твоими желаниями?! Сначала бесконечный разгул, а теперь что – решил сделаться праведником? Если захотел стать святым, иди в ближайший храм, уверен, тамошние наставники тебе не откажут! - Мне не нужны старики. Мне нужен Тай Ши. - Что ж, сдается, он тебе не для праведности нужен. Зачем он тебе? Принц резко взмахнул рукавом. - Это мое дело. Аллайн постучал пальцами по столу, а затем опустился в ближайшее кресло. Раздражение на его лице сменилось усталость и тревогой. - Есть проблемы куда серьезнее, чем отсутствие какого-то там даоса, Алан. У нас не осталось приграничных постов. Мы потеряли северную и западную часть границ – с северной высоты границы разрушены. Грациан и Сальватор уже не просто на нашей земле. Они у ворот нашей столицы. Если прорвут еще две линии, столица падет. А с ней падем и мы. Алан ничего не ответил, но внимательно прислушался. Аллайн продолжил: - Они не останавливаются. Грациан идет вглубь наших земель, по городам с войсками, а Сальватор с небольшими отрядами продолжает идти вдоль границы. И по обеим сторонам после их визита не остается ничего, кроме огня и пепла. Я посылал сыновьям Эфира мирные переговоры. Мне прислали ответ чьей-то кровью. Принц потер переносицу. - Я говорил тебе, что так будет. Вообще не удивлен. А что люди? - В страхе бегут в столицу. Грациан и Сальватор настолько запугали народ, что как только звонят колокола, народ в спешке бежит из дома. Увы, Алан, должен сообщить, что мы проигрываем эту войну. Медленно, но проигрываем. – Владыка спрятал лицо в руках, затем снова выпрямился. – Но я не намерен сдаваться. Я связался с некоторыми весьма могущественными людьми и надеюсь, что они окажут нам свою поддержку. Взамен мы… отдадим им часть нашей земли. Возможно, помолвку одной из твоих сестер придется расторгнуть, чтобы союз состоялся. Виллем де Ктэль все же выделил мне часть своего войска, но гораздо меньше, чем я ожидал. Все из-за твоего упрямства. Подумай об этом еще раз, Алан, ведь если бы не твое упрямство, мы бы не потеряли границы. - Какая разница, потеряли мы их сейчас или потом. – Голос Алана был безжизненным и тихим. – Я не жалею о своем отказе, никогда не пожалею. То, что ты говоришь, должно коснуться моего сердца? Сердобольного и ответственного правителя может быть и растрогало и взволновало. Но мой ответ за этот год совсем не изменился. Мне плевать на эту войну. И на то, кто в ней победит. - Алан! От исхода этой войны зависит будущее! Наш род, твое будущее! Принц ответил резко: - Я знаю свое будущее! Думаешь, я решу сидеть на этом твоем троне и буду раздавать указания? Как ты буду монархом-праведником? Да я вообще никогда на трон не взойду! - Алан! - И даже не думай, что ты меня заставишь. Если Эфир выиграет, а сбегу вместе с остальными, туда, где вообще никто не знает, кто я такой и откуда! Отцовская ладонь наградила его унизительной и звонкой пощечиной. Щеку обожгло ударом. Аллайн отвел назад руку. Принц поднял на него равнодушные глаза и снова криво улыбнулся. - Только этим и можешь аргументировать, да? Не дожидаясь ответа отца, юноша резко развернулся и покинул библиотеку. * * * За всю свою насыщенную и совсем не праведную жизнь, Алан не чувствовал себя настолько покинутым и одиноким. Преданным. Он стоял у окна, судорожно вдыхая запах сладковатых благовоний, и глотал соленые слезы. Руки и ноги у него онемели, голова кружилась и пульсировала жгучей болью. Снаружи стучали в дверь бесчисленные голоса, искренне спрашивающие, почему Его Высочество отказывается выходить. Ему никогда не приходилось быть брошенным. Никто из тех, с кем он сталкивался, не мог не оценить его внешнюю красоту и бесконечную харизму. Его умение поддержать разговор, его разнузданность, открытость и искренность. Он стоял до заката, задаваясь одним единственным вопросом, почему же Тай Ши, светлый и такой же искренний добрый Тай Ши, который хотел быть ему другом, хотел помочь, вот так, без очевидной причины, бросил его? И не просто бросил, а еще и поступил так подло, лишив сознания, сбежал. Струсил. А вдобавок, еще и солгал. Неужели он действительно притворялся, а получив желаемое, просто пустил все на самотек. Ведь он знал, чем это грозило обернуться. Алан обессилено сполз по стене на пол, полностью скрываясь от людских глаз. Стук в дверь не прекращался. Одиночество жгло сердце раскаленной спицей и, Алан прижался лопатками к ровной колонне, судорожно закрывая глаза. Было так больно внутри, что хотелось кричать, и принц поддался этому порыву. Он закричал: громким истеричным долгим воплем, пока воздух полностью не вышел из ослабших легких. Вдохнув поглубже, принц закричал снова: так же громко, долго и истерично. Заскреб ладонями по дорогому паркету, а затем замолк. За дверью замолкли и чужие голоса. Новый стук в дверь: тихий и аккуратный, новые просьбы выйти… Эти бесчисленные голоса, такие заботливые, такие нежные, такие чувствительные. И не было того голоса, который был ему нужен больше всех остальных. - Убирайтесь прочь! – закричал Алан. В его руках что-то звонко и коротко щелкнуло. Растерянно он посмотрел на свои руки и увидел, что в своем отчаянном безумии сломал тонкую деревянную дощечку курильницы вместе с воткнутой палочкой благовония. Серый ароматный пепел ссыпался на дорогую ткань цвета чистого и ясного неба. Алан всхлипнул и медленно выронил обломки курильницы из рук. - Ваше Высочество, позвольте мне войти. - Убирайтесь вон!!! Подхватив две части сломанной дощечки, он резко швырнул их в дверь, стоило ручке повернуться. Человек с той стороны немедленно отшатнулся. Алан прижал ладони в рукавах к лицу, отчаянно пытаясь промокнуть горючие слезы. Замешательство и обида – вот и все, что наполняло его и снаружи и изнутри. Принц не покидал своих покоев. После долгих слез пришло внутреннее ощущение спокойствия и усталости. Одиночество на время оказалось полезным. Мудрейший Ларион то и дело заходил в покои, дабы проведать принца и доложить обо всем государю. Аллайн, пусть и нервничал, особо не подавал никакого беспокойства и на все говорил лишь одно слово. Перетерпит. Перетерпит. Сколько в этом слове было небрежности и невнимательности по отношению к своему первенцу. Какое-то время Алан и от этого испытал горечь. Пока наконец-то не нашел в себе силы встать с кровати. К вечеру он вышел из опочивальни и пошел в небольшой просторный зал. Пока флейтист и арфист издавали короткую и успокаивающую трель, две прелестницы порхали вокруг Его Высочества, будто и вовсе не было тех дней замкнутости. Десяти дней замкнутости. Мудрейший Ларион зашел почти неслышно, отвесил уважительный поклон и внимательно взглянул. Одна из служанок, держа правую руку принца, красила ему ногти. Вторая аккуратно пудрила щеки мягкой кистью. Приблизившись, Ларион аккуратно поинтересовался: - Как самочувствие Его Высочества? Алан открыл густо подведенные глаза. - Не испытываю дискомфорта, мудрейший. Благодарю за беспокойство. В мягком голосе послышалась сталь. Мужчина неуютно поежился. - Владыка Аллайн сегодня собирает небольшой совет после вечерней трапезы. Если Вы хорошо себя чувствуете, он приказал сопроводить Вас в зал, дабы поприветствовать гостей. - У меня другие планы на эту ночь. Мудрейший Ларион непонимающе заморгал. - Уверен, они не менее важные, но приказ государя… не должно игнорировать так явно. Вы его первенец, и поэтому… - Я ухожу в бордель, - сухо сказал Алан, даже не стесняясь подобных слов. Отмахнувшись от служанки, он уперся ладонями в подлокотники кресла и поднялся. Девушка, что красила ему ногти, поспешно подошла к столику и поднесла ему поднос с веерами. Мудрейший опешил. - Ваше Высочество, Вы… не ведаете стыда? Не стесняетесь говорить своему наставнику открыто! Вы даете себе отчет, что я должен буду доложить обо всем владыке? Неужели Вам так по нраву снова и снова вступать с ним в конфронтацию? Не всем известно, но в последний раз он обошелся жестоко. Вы не боитесь, что это может привести к непоправимым последствиям? Во время этого предупреждения Алан и не взглянул на старика с бородкой. Он заинтересованно перебирал веера, пока не остановился на широком черном, с изображением белых бамбуковых стеблей. Распахнув его, он лениво обмахнулся, и, не говоря ни слова, прошел мимо Мудрейшего. Дверь за принцем оглушительно и резко захлопнулась. Мужчина растерянно опустил руки и взглянул на девушек, которые, не говоря ни слова, убирали со столика косметику, браслеты, и складывали веера. Ларион окликнул их. - Девушки. Обе, с одинаковым движением подняли на него глаза и в унисон отозвались. - Да? - Не знаете ли, сколько дней прошло с того дня, как монах Ши уехал из замка? Обе прелестниы переглянулись, прикидывая дни, затем одна из них тихо сказала: - Два месяца прошло, господин Мудрейший.