Принц и монах

Хада накрылась тонкой вуалью, которая совсем не скрывала ее нагого тела. Когда за куртизанкой закрылась дверь, Тай Ши, поморщившись, вытер рукавом вино с лица. Алан мерил шагами просторные покои. - Я хочу попросить прощения. Я не должен был бежать от того, что натворил. Увы, разочаровал не только тебя, но и учителя Су тоже. Но не виню его, это моя оплошность. Алан, прости. Принц ухмыльнулся. - Ты перед кем извиняешься? Перед служанкой? Или перед наследником Благословенных Земель? - Ты все прекрасно понимаешь. Алан качнул головой. - Нет. Это не извинение. Это ложь, монах Ши. Как и каждое твое слово. Впрочем, я не должен удивляться. Слишком очевидно, что моя ложь ко мне вернется, ведь и я сам не сказал тебе ни слова правды. Ни одного раза. - Что? Алан рассмеялся, увидев непонимание в глазах Тай Ши. - Неужели ты думал, что я буду открывать тебе свою душу? Это поистине забавно, что ты верил моим словам. Решил, что я могу доверять тебе больше, чем Маэлу? Что ради каких-то сомнительных учений я откажусь от того, что дорого моему сердцу? Ха! Ха-ха-ха-ха! Тай Ши опустил глаза. Ему не составило труда приглушить восприятие, и злые резкие слова Алана стали доноситься отдаленно, через вату. Тай Ши задумался. Когда он уже уходил, Тао Су догнал его. Не пускаясь в долгие нотации, он пожелал ученику удачи, а затем тихо сказал ему опасаться демонов, и ни в коем случае не приближаться к войне. Если пожар борьбы между княжеством и королевством разгорится еще сильнее, если они не найдут выхода, Тай Ши вопреки всем приказам должен будет вернуться обратно под защиту Долины. Напоследок он бросил непонятную фразу. «Кровь демонов набирает силу». И теперь, стараясь не слушать высказываний обозленного принца, Тай Ши нахмурился, пытаясь понять смысл этой фразы. Что она означала? Неужели демоны остались в этом мире, и стоит Эфиру с сыновьями дойти до столицы, как их победа и без того будет обеспечена иными злыми силами? Возможно, учитель имел в виду колдовство на крови? Почему он сказал эту фразу только сейчас? Тао Су никогда не выделял Тай Ши среди всех остальных послушников, но именно ему предназначалась эта фраза тихим незаметным шепотом? Почему только он услышал ее? Отчего именно ему нельзя приближаться к войне? Алан снова выпил чарку вина. - Была бы возможность, а путь всегда найдется. Ты ведь прекрасно знал, что у меня слабость к красивым людям. Ими хочется овладевать, словно собственностью. Вся их разница лишь в подходе и методах соблазнения. Маэл развратник, и с ним я могу быть хотя бы на долю собой. Куртизанкам нужно золото, ради слитка они примут любой твой каприз. Только если это не изощренные пытки, но бывают и такие необычные девочки. Я долго думал, чем купить тебя, пока не понял, что твоя слабость – всего лишь скромность и смирение. Кто бы мог подумать, ведь я даже не пытался притворяться! Я только начал играть, а ты уже разомлел. Это было скучно, Тай Ши, в ту ночь ты меня даже разочаровал. Я до сих пор не могу поверить, что ты сопротивлялся настолько слабо. Видимо, все догматы разбились об одну только мысль, что ты добился, чего хотел, но вот беда, я никогда не собирался идти у кого-то на поводу. Ты должен был об этом догадаться, хотя бы немного, когда я сказал, что не верен даже Маэлу. Это ведь было очевидно! Он был со мной так обходителен, так добр, чуток, верен, но я не был с ним откровенен до конца, и он не оставался для меня единственным. Странно, что ты меня не осудил тогда. Я никому не собирался подчиняться, такова моя натура. Да, за это отец избил меня палкой несколько раз, но второй и третий акт наказания даже не ощущался. Ты решил, что красотой меня пленишь, но, увы, я тебя не слушал. Ни одного твоего слова, ни одного убеждения. Просто терпеливо ждал, когда ты соблазнишься, и мое ожидание было вознаграждено. Что ты возомнил себе, что я люблю тебя? Что я страдаю, плачу и вою: «О небеса, пусть Тай Ши придет ко мне?» Я никогда ни по кому не плакал, а по тебе и слезы не пролью, потому что ты не достоин. Ты еще ниже, чем дешевые подстилки. Для тебя уже честь, что я говорю с тобой, не принудив встать на колени, хотя вполне могу это сделать. Внезапно Тай Ши поднял на него глаза и твердо сказал: - Довольно. Алан обескуражено замолчал. Лицо Тдаоса не выражало ни боли, ни грусти. Как и всегда монах оставался спокоен, и держал себя в руках. - Я знаю, что хуже та ложь, которую мы говорим сами себе. Я повторял эту фразу, пока стоял лицом у стены послушания и просил прощения у неба. От моего ухода ты почувствовал боль такую же сильную, как от изгнания Маэла, и не пытайся обмануть хотя бы себя. Твой отец рассказал мне, что ты делал. Он поэтому и призвал меня обратно, потому что ты опустился на самое дно, и чувствую, что только я виноват в этом. - Хорошо, что ты так чувствуешь. Потому что это правда, - ядовито заметил Алан. - Но зрелый человек не перекладывает ответственности, - отрезал Тай Ши и его голос похолодел. – Если так угодно винить меня – вини. Но не забывай, что любовь, это между двумя, а если любит лишь один, то это мучение. - Закрой свой рот, иначе я пожелаю, чтобы тебя заткнул, кто сильнее, - фыркнул Алан и отвернулся. - Послушай же… Алан развернулся. Послышался резкий звук и Тай Ши прижал руку к губам. Ладонь окрасилась кровью. Он даже не понял, чем именно Алан нанес удар. Но точно не рукой. - Ненавижу… ненавижу тебя! – закричал принц. Протянув руку, он схватил Тай Ши за ворот светло-серых одежд. – Зачем ты пришел? Я не звал тебя, я не хочу тебя видеть, не хочу с тобой говорить, и знать не хочу! Не хочу! Тай Ши взглянул в эти небесно-голубые глаза, сейчас затуманенные болью и гневом, и отнял руку ото рта. Алан, будто осознав что-то, отпустил его и мягко оттолкнул от себя. - Ты сказал, что я упал на дно? Как смешно это слышать. Правда, смешно Тай Ши. Потому что я считаю это своей стезей удовольствия и яркости. А ты на своих мнимых небесах даже одного раза не мог признаться. Ни себе, ни мне. Что мне теперь толку от твоих извинений? Возьми их и прибереги для того, кто поверит тебе. Задумаешь влезать в мою жизнь еще раз, и я сам прикажу тебе убираться. А теперь…. уходи и позови Хаду. Общество куртизанки мне больше по душе, чем быть с тобой. Алан взмахнул рукавом, явно давая понять, что на сегодня разговор окончен. Тай Ши медленно развернулся и, с трудом переставляя ноги, направился к двери. Он не мог заставить себя говорить дальше. Когда он уже открыл дверь, Алан недовольно и презрительно бросил: - И не смей больше обращаться ко мне по имени. Я не хочу, чтобы ты оскорблял мой слух своим фамильярным обращением. * * * - Что, принц лишил тебя привилегий? Уже не такой неприкосновенный? Думаешь, мы не знаем, что там случилось? Хах, уже все об этом знают. Думаешь, если он тебя поимел, то примет обратно? Еще никто из тех, кого Алан бросил, не могли к нему подступиться, с чего ты взял, что у тебя получится? – Эделин рассмеялся злым и жестоким смехом. Он подошел первым, едва увидел монаха, что вышел из покоев принца, вытирая платком разбитую губу. Тай Ши ничего не ответил. Он почти не услышал ни одного слова, брошенного художником. Кто-то незнакомый грубо толкнул его к стене обеими руками. Со всех сторон послышались злые голоса. - Глаза бы твои вырвал… - Ненавижу! - Убирайся отсюда, проклятый даос! - Отпустите меня. Не трогайте! - Если бы не положение, я бы тебе тоже разбил рот, чтобы только не смел ничего говорить о праведности. - Развратник! - Подстилка! Шлюха! Тай Ши, не отвечая злым языкам, в ответ толкнул кого-то из подступившей толпы, силясь разорвать кольцо. От окружения людей он начал задыхаться. На душе стало гадко. А от сужающегося кольца незнакомых людей, полных злобы к нему – страшно. - Уйдите! Отпустите меня! – отчаянно вскрикнул он. Кто-то в толпе незаметно уколол его чем-то острым и незаметным. Дважды. Трижды. - Ненавижу! - Ты здесь никто! Уходи отсюда! - Принц тоже ненавидит тебя, как и все мы! Монах-шлюха! - Подонок! Монах-шлюха! Одежды стали влажными и мокрыми. К телу подступила слабость, и монах невольно схватился за место, куда в него снова и снова вонзали что-то острое. Очередной удар пришелся в тыльную сторону ладони. Даос вскинул руку, пытаясь дать отпор, ударить хоть кого-нибудь, дабы они все отпрянули, но и в запястье воткнулась острая боль. Его рука, занесенная для удара, ослабла. По запястью потекло нечто густое и теплое. - Понадеялся, что он всегда будет тебя защищать? Неужели ты думал, что он всегда будет благоволить тебя! - Подумал бы о том, что с тобой сделают, когда он тебя бросит! - Проклятый даос! - Я убью его! Я убью его за то, что он сделал со мной! Он унизил меня, оскорбил, мне пришлось терпеть удары менторской палкой! Никто не имеет права поступать так со мной! Еще удар, и кровь пропитала одежды, оставшись на серой ткани алым неприятным пятном. Тай Ши закричал: - Отпустите меня! Отпустите! - Зря ты вернулся сюда, Тай Ши! - Что здесь происходит?! Резкий и грубый голос Алека Мару донесся будто бы сквозь густой и непроглядный туман. Очередной удар оказался самым яростным. Та вещь, которой его били снова и снова, осталась в его теле. Толпа разошлась моментально, будто кто-то широким рукавом разогнал страшный мираж из смазанных иллюзорных лиц. Тай Ши медленно уперся плечом о стену, но не удержался и упал на колени. Окровавленные пальцы сжали что-то тонкое и острое, торчавшее из бока. Чужие и сильные руки обхватили его за грудь. - Звери! Что вы сделали! Животные проклятые! Животные! Убирайтесь все! Все вон! Вон отсюда!! Тай Ши закрыл глаза. И запомнилась ему от этого дня лишь резкая боль от чужих ударов, медный вкус собственной крови на языке и слово, больше всего врезавшееся в память. «Монах-шлюха».