Принц и монах

- Какая тебе разница, кто это будет? – Горячие слова Джерома коснулись его кожи. Тай Ши уперся локтем в чужую грудь, силясь отстранить его. С ужасом он понимал, что как ни старался, юноша на нем оказался просто сильнее. - Не надо! - Какая разница, я это или Алан? Скажи, что тебе все равно, Тай Ши. Ты ведь уже не девственник, и тебе не стоит так беречь свою честь! Разве от нее что-то осталось, когда Алан тебя выкинул, как пса? В этом нет ничего постыдного… Тай Ши закусил губу, чтобы не закричать от собственной безысходности. От возни на кровати простыни стали теплее, но от отчаянного сопротивления боль в боку не только никуда не ушла, но и усилилась. Стараясь вырваться из чужих неприятных объятий, убрать от себя липкие губы, так или иначе пытающиеся взять в плен его рот, Тай Ши ощутил, как у поясницы все становится неприятно теплым и влажным, а его собственная слабость разливается вместе с этой непонятной влагой. Он протянул руку к собственным бинтам и ощутил, что они мокрые насквозь. А взглянув на ладонь, обнаружил с не меньшим ужасом, что она вся в крови. Джером, воспользовавшись его замешательством, резко развернул его лицо и все же протолкнул свой язык ему в рот. Тай Ши замычал от отвращения. Поймав чужой язык, он крепко сжал его зубами, пока не ощутил вкус крови. Джером вскочил, будто ужаленный, вскрикивая от боли, а Тай Ши, получив короткую передышку молчаливой борьбы, обессилено свесился с кровати, сплевывая кровь на пол. Алек его поймет… Алек ему поверит…. Но только где он. «Где же он… Скорее бы пришел проведать…. Или его кастелян, или слуга, кто-нибудь! Кто угодно! На помощь!» Глаза затуманились болью, а Джером, получив отпор, распалился еще больше. Он вновь забрался на постель и резко перевернул монаха лицом к себе. - Прошу, не надо…. Не тронь меня… - простонал Тай Ши. Длинные распущенные и растрепанные волосы заслонили его лицо, и Джером принялся убирать их в сторону. - Тебе со мной будет лучше, чем с ним, ты будешь моим! Я тебя заберу! Будешь моим! Горячий шепот пфальцграфа стал доноситься, будто из-под ваты. Кровь из поврежденного бока продолжала течь, пропитывая не только разорванные бинты, но и простынь под ним. Больно. Больно. Так больно. Невыносимо страшно. И невыносимо горько от собственной слабости. Тай Ши дернулся еще раз, постарался хотя бы упасть с кровати, но не смог сделать и этого. Джером насильно развел ему сведенные ноги, и Тай Ши, понимая неизбежность этого насилия, просто закрыл глаза. Он не станет издавать никаких звуков. Джером не заставит его закричать. И даже если у него получится надругаться над ним, этого никто не узнает. Он уедет отсюда, далеко в горы, а после – далеко за пределы этих земель, поглощенных войной. Туда, где его никто не знает. Он будет независимым даосом, даосом без прошлого и будущего, только с настоящим, с гармонией в душе и покоем на сердце. Он забудет все, что было. И никто не будет знать о случившемся с ним. Тай Ши прижал колено к груди и уперся стопой в чужое плечо, предпринимая последнюю попытку оттолкнуть своего мучителя от себя. Но сил совсем не осталось. И толчок не случился. Он повернул голову, тяжело дыша, и почувствовал, что из его губ, как сок, потекла кровь. Алая нить запуталась в волосах, и расплылась багровым пятном на подушке. Кровь все текла и текла из его рта, пока он из последних сил не позволял Джерому проникнуть в себя, и пусть он уже был полностью обнажен…. Последние минуты… Тай Ши сплюнул кровь, не в силах больше сопротивляться, и мышцы расслабились, будто бы принимая свою незавидную участь. Двери распахнулись снова: оглушительно, резко и неожиданно. - Я так и знал, что найду тебя зде…. О…О-о-о-о…. Знакомый голос. До боли знакомый голос и снова ножом по сердцу. Он просил у неба, чтобы это был кто угодно. Кто угодно, кроме пьяного принца. В расстегнутых свободных одеждах с почти оголенной грудью, Алан распахнул удивленные глаза и прошелся дальше в комнату. Дверь за ним тяжело закрылась, будто вновь отрезая Тай Ши от всего остального мира. Только не это. Пожалуйста, только не это. - Что здесь происходит? – спросил Алан с улыбкой. Он гонял во рту небольшую конфету и поэтому его голос оказался чуть сиплым. Джером поднял голову и неловко улыбнулся. - Ох, мы решили уединиться. Верно, Тай Ши? Изо рта у даоса продолжала течь кровь и подушка с одной стороны уже окрасилась красным. Монах прохрипел одно слабое: - Прошу, помогите мне…. Алан не услышал этого. Или сделал вид, что не услышал. Только вскинул брови не менее удивленно. - Он что,… непротив? - Конечно же, он непротив! - Джером коротко посмеялся. Он лежал между ног Тай Ши, но все еще не овладел им, по-своему не желая делать это при принце. Тай Ши понял, что плачет. Горько и тихо. Сплюнув кровь, он застонал громче: - Ваше Высочество, прошу, помогите… Я не хочу… На сей раз Алан услышал его. Он медленно присел на корточки у изголовья окровавленной постели, рассеянно намотал черную свисшую прядь волос на длинный палец и внимательно взглянул в лицо монаха. - Я тоже много чего не хотел. Например, я не хотел, чтобы ты уходил, но ты ушел…. Как я мог повлиять на твое решение? Как я вообще могу повлиять на чье-то решение? Думаешь, статус мне дает решать за других людей? Как я могу помочь тебе? - Остановите его, прошу! Умоляю!.. - прошептал Тай Ши. На шее стало мокро от чужого долгого поцелуя. А Джером не стеснялся присутствия для такой подлости, как засос, и коже стало больно от зубов и языка. Тай Ши вскрикнул. - Джером, прекрати, оставь его в покое, - лениво сказал Алан. - Нет. Нет. Только и послышалось в ответ. И между ног стало горячо от неприятной близости чужой плоти. Алан сокрушенно пожал плечами. - Видишь, - сказал он будто бы с грустью. – Я сделал все, что мог. Прямо как ты, когда я просил тебя остаться. - Нет, не уходи, Алан! А.. А-а-а!!! Принц выпрямился и отвернулся. Только что-то острое, как игла коснулось сердца. Но пьяный разум не придал значения этой мимолетной боли. Слишком пьяный разум. Теперь он вообще не желал оставаться трезвым. К чему же была эта трезвость, если в ней так больно расставаться с людьми. Тай Ши стонал. Стонал от боли, плакал, умоляя его сделать хоть что-нибудь, а Алан с грустью понимал, что ему сильно хочется спать, и ни одну часть души его не трогали горькие задыхающиеся мольбы монаха, который так покорно лежал под постанывающим пфальцграфом. Внезапный белый свет пронесся словно смерч. Непонятный грохот, удар, вскрики, и давление чужого веса на грудь прошло моментально, будто кто-то вновь стер ужасную действительность, потому что она была слишком жестокой. Неужели небо услышало его молитвы? Нет, не небо. Это Алек вернулся. Разъяренный до алых глаз, с изогнутым ножом в руке. Алан так и стоял, грустно и рассеянно глядя на пол, куда Алек резко отшвырнул Джерома. Увидев обнаженного Тай Ши на окровавленных простынях, Радостный Лорд немедленно и резко позвал кастеляна и отдал приказ найти лекарей. Тай Ши закрыл глаза. Лишь на мгновение стало легче дышать. «Как же ты долго, Алек…. И как же вовремя ты пришел». - Я не могу в это поверить! – Алек выругался настолько грязно, что сами небеса должны были окраситься алым от стыда. – Да чтоб Ваши матери трижды подумали выплевывать на свет вас, отбросов! Звери, вы не люди, вы звери! Ты! Он схватил Джерома за ворот одежд и замахнулся. Оглушительные звуки пощечин наполнили комнату, словно музыка для ругательств. - Тварь! Тварь! Тварь! Тварь! Кобель не траханный! Чтоб тебя кони поимели, ублюдок! Ублюдок! Он вышвырнул Джерома прочь, будто тот весил не больше тряпичной куклы. - И чтобы больше здесь ноги твоей не было, мразь! Тай Ши продолжал тяжело дышать, несмотря на то, что для него все кончилось относительно хорошо. Он медленно свел оголенные ноги и сжался в комочек. Алан наблюдал за всем, будто бы немой зритель, не вмешиваясь, не говоря ни слова. Похоже, он вновь выпил или принял что-то. Он не отвечал своим действиям. Только боли Тай Ши это не умаляло. Как больно было внутри от равнодушия в этих голубых глазах. Он мог сделать все, все, хотя бы из жалости, из человечности, из понимания. Но не сделал ничего. Раскрасневшаяся ладонь от ударов горела и болела. Алек подошел к кровати и медленно вытер рукавом окровавленный рот Тай Ши. - Все будет хорошо, мой друг. Все будет хорошо. Этим тихим словам Тай Ши поверил. Он медленно прижал ладони ко рту, глуша собственные рыдания. Потому что кто-то сказал, что мужчины не могут дать волю переполняющей боли. Разрывающей боли. И так хотелось кричать, только нельзя. - Что же ты творишь, твою ж мать, а… - Алек толкнул Алана рукой, и развернул его к себе. – Что ты творишь?! Это ты приказал Джерому изнасиловать его? Отвечай! - Нет. - Врешь! - Он не приказывал, - простонал Тай Ши. - Он не приказывал… Алек холодно сузил глаза. - Что ж ты его тогда не остановил, почему стоял?! Смотри на меня, Алан, посмотри мне в глаза, отвечай! Принц вырвался из захвата - Убери от меня руки! - Ты вообще потерял свое достоинство?! - Не тебе о нем говорить! - А кому же, как не мне, если на твоих глазах насилуют человека, простого человека, а ты стоишь и смотришь?! Это ли не жестокость?! Где же твоя нелюбовь к любому насилию?! Разве ты не переживал то же самое?! Почему ты не помог ему?! Тай Ши судорожно выдохнул. Он попытался. Он будто бы попытался помочь, и ничего не смог. - С чего бы я должен помогать? Я что, добродетель всего мира? Или я всем сирым и убогим должен помогать? Его насилуют, его проблема, я сказал Джерому прекратить, он меня не послушал, мне что приставить клинок к его горлу? К тому же Тай Ши не сопротивлялся, значит, хотел этого. Он после меня со всеми готов спать, как я погляжу. Тебе-то он тоже уже дал или пока еще ломается? Алек замолчал. Только белые губы дрожали от гнева. Через какое-то время, успокоившись, он медленно проговорил: - Клянусь, если бы не твой статус, язык бы вырвал за такие слова. Обида настолько затуманила твой разум, что ты лишился всякой человечности? Всякой морали? Ты можешь сам ложиться под кого угодно, но кто дал тебе право решать, кому вести себя также разгульно? Он был твоим сопровождающим. Да, сложная ситуация, он вернулся, чтобы извиниться. И что получил? С десяток ударов от твоих помойных крыс! - А надо было больше, чтобы сдох! - Заткнись, Алан! Заткнись, иначе я сам изобью тебя! Своими руками изобью и кастрирую, а потом сам повешусь! Тай Ши с трудом прижал пальцы к ноющим вискам. До боли хотелось пить. От истеричных криков двух юношей, раскалывалась голова. И хотелось если не умереть, то хотя бы лишиться сознания. - С каких пор ты стал таким черствым? Почему твоя душа, она такая… стала такая гнилая! Ты же никогда не был ни гнилым, ни подлым, неужели это обида разъела все доброе в тебе? – проговорил Алек сокрушенно и опустил руки. – Ты отвратителен, Алан. Принц поднял на него глаза. - Отвратителен, - повторил Алек с ядом в голосе, так громко, как только мог. – А хуже всего, что ты потерял сам свое я. Ты стал жестоким. Да, жестоким. Пусть Тай Ши обидел тебя, но он никогда не причинял тебе физического вреда, даже мало-мальски, он на своих руках принес тебя в замок однажды, когда над тобой так же надругались, а ты что же? Ты, всегда мирный и мягкий, ты всегда не одобряющий насилие, сейчас просто стоял бы и смотрел, как Джером делает это с ним? И ничто… ничто не шевельнулось бы в твоем сердце? Вообще? Он кровью истекает, а ты… Алек не договорил, оборвавшись на полуслове. У него не осталось никаких сил продолжать этот разговор. Резко махнув рукавом, он подошел к кровати и ножом разрезал бинты на Тай Ши, чтобы оценить серьезность ситуации. Алан еще стоял какое-то время, молча, не глядя ни на кого, только его ресницы подрагивали. Через какое-то время, не слыша тихих слов утешения Алека, он вышел из комнаты. И пройдя мимо прибывших лекарей и кастеляна, направился прочь из особняка.