Принц и монах

После пролитых слез стало легко, и холодное равнодушное спокойствие наполнило душу, отбросив сомнения, страхи и тревоги. От слез голос Алана немного осип, но в гулкой сырой тишине Тай Ши все еще хорошо его слышал. Прежде он заговорил сам: - Эфир нас не пощадит. Ни тебя, ни меня. Он ненавидит монахов, и у него нет поводов сохранять тебе жизнь. Он убил столько солдат, столько людей на пути к победе и отмщению… Что бы ни пообещал Сальватор Маэлу, как бы они ни договаривались, разве Темный Бастард сможет изменить решение этого человека? Что же должно произойти, чтобы Эфир решил тебя отпустить? Ему ведь чужда любовь, и столько лет он прожил в ненависти. Если он не познал любви сам, не познает и чужой привязанности. Алан так же устало опустил руки. Тянуться не было смысла. - Раз уж наша участь уже решена, и мы оба найдем здесь смерть и покой, может быть наконец-то пора быть откровенными друг с другом? Тай Ши согласился, но ничего не сказал. Если они умрут, пусть погибнут без недосказанностей и с чистым сердцем. Алан поглядел на Тай Ши и сжал колени. - Я помню ту ночь, под старым деревом. Сколько бы я ни выпил, из памяти ничего не стерлость. Я так часто возвращался к тому моменту после твоих слов, и все думал, неужели показалось, но я ведь не был сильно пьян. Я помню, как поцеловал тебя. Помню, как снял с себя одежду, как…. Скажи, это ведь не наваждение? Тай Ши решил не лгать, неважно, насколько глубоким и личным мог быть вопрос. - Нет, Алан, не наваждение. Ты овладел мной. И я давал себе отчет, что делаю. - Ты не позволил бы мне этого, если бы не хотел. Тай Ши слегка улыбнулся. Истина… она будет высказана однажды, даже если до того гуляла между строк. - Я хотел, чтобы это случилось. Между мной и тобой. - Потому что я тебя соблазнил тогда? Слабая улыбка монаха так и осталась на его лице утешающим прикосновением. - Я любил тебя, Алан. И сейчас люблю. Я позволил тебе, потому что захотел провести ночь с тем, кого полюбил. Чью подлинную натуру увидел. Разврат, бесконечное стремление к удовольствиям, к вину, к сладости жизни…. Я позже понял, что я один увидел, что все это маска человека затерянного и бесконечно одинокого. Неспособного заснуть без спутника, человека, еще не сделавшего свой выбор. Мечущаяся душа желала все, но за что ни хваталась, сразу отбрасывала прочь, потому что понимала: это не то, что ей нужно, раз альтернативы нет, что же остается. И нет той руки, за которую приятно ухватиться, нет той линии, с которой хочется пересечься однажды и дальше ступать в одном направлении. Переплестись так, чтобы ничто не смогло перечеркнуть их путь и совместимость. Я все думал, это Маэл та линия, но… Алан опустил голову, и волосы завесили его лицо. - Он другой. Он же совсем другой. Он тоже видел мою истинную сущность, но…. Как оказалось, на нем тоже столько слоев маски было, а настоящее подлинное лицо, лицо врага, я увидел только сейчас. Только сейчас. Между юношами на мгновение повисло молчание. Алан вновь поднял голову. По телу разлилась слабость. - Если ты любил меня, почему сбежал? Налгал отцу, ударил меня и сбежал. Ты ведь знал, что мне будет больно и плохо, почему ты не остался? Тай Ши поджал губы. - Совесть. Я поступил плохо тогда, я нарушил обеты, которые клялся никогда не нарушать. Подвел себя, тебя, наставника. Как мне казалось, совершенное было грубой ошибкой, и нам действиельно следовало разойтись. Мы не смогли бы быть вместе. Даже если бы я стал советником, даже если бы Маэл оказался предаталем. Разность наших взглядов и стремлений воздвигла стену. Гулкий звук шагов пнаполнил зал и Тай Ши замолчал. Широкие охровые одежды Маэла колыхались при каждом шаге, длинные в пол рукава скрывали белые руки. Чем ближе доносились шаги, тем быстрее они звучали. Без брони и оружия, с лихо заплетенным хвостом, в длинном одеянии, опоясанном так небрежно, что оно распахнулось, Маэл больше напоминал самого себя. Он подошел и сел перед принцем, полностью заслонив собой Тай Ши. Взяв ледяные руки Алана, он медленно спрятал их в своих рукавах и без слов стал растирать, пытаясь согреть. Нежное напоминание о былом. Нежная забота, от которой Алан таял. Только теперь все было иначе. Маэл сел на пол и поджал под себя ногу. На Тай Ши он не обращал внимания. - Ты можешь мне не верить, но я надеюсь, что мое отсутствие не слишком сильно нас отдалило, - мягко начал он. – Алан, пожалуйста, послушай меня. Ты должен меня выслушать. Алан молчал. На его бледном лице не отразилось ни одной эмоции. Маэл продолжил: - Эллиас всю жизнь хотел власти Аллайна. Уничтожить и растоптать, взойти по головам, потому что, как он считал, наследником… давно были наши предки, а не твои. Он питал к Аллайну ненависть, и во мне ее взращивал. В юности, видя, что я с тобой близок, мне было приказано тебя отравить. Помнишь, мы с тобой остались наедине в твоих покоях? Я налил тебе вина и сказал, чтобы ты выпил за мою любовь к тебе. Алан помнил этот момент. Почему-то именно это сильно врезался в память. Уже разомлевшим после любви в ту ночь, он стоял у окна, и ветер ласково целовал его обнаженные плечи, остужая кожу. Он обернулся и принял бокал из добрых рук, не задумываясь ни на секунду, что… - Я добавил яд в тот бокал вина. Потому что так было приказано. Но когда ты взял бокал, глядя на меня, то смотрел так доверчиво, невинно. И я не смог. Я не мог позволить тебе выпить это. Пусть бы кто-то другой смог, а у меня не поднялась рука. Потому что тогда я уже тебя любил. И в ту ночь, когда ты спал, я вылил яд прямо в землю, а склянку разбил и ссыпал околки в канализационную канаву. И никто не знал об этом, только я и мой отец. Когда Аллайн изгнал меня, мне пришлось сказать Эллиасу, что ты жив. И пусть хоть наступит конец света, я никогда не приложу руку к тому, чтобы ты пострадал. За это… он нанес мне пятьдесят ударов кнутом… - Маэл судорожно выдохнул. Алан не мог остаться равнодушным. Слушая Маэла, очарованный его сбивчивым и хриплым голосом, принц медленно приоткрыл губы. - Эфир… поставил меня в союз с Сальватором. Потому что я мог дать им информацию о тропах в столице, где и как обойти стражу, чтобы добраться до замка бесприпятственно. - Ты не мог не знать, что будет с нами… - В первый же день, я пытался написать тебе, откуда придет удар. Но Мортакар, этот сукин сын, не позволил мне связатсья с тобой. Он словно заноза, всюду сует свой нос, клянусь, я не сдержусь и когда-нибудь отсеку его поганую мертвую голову. Сальватор его просто обожает, и носится с ним, как утка со своим яйцом. Обоих ненавижу! Алан ничего не ответил на это, и Маэл продолжил: - Мне был нужен только ты. Разве ты не устал от гнета отца? Разве ты не устал от постоянных наставлений, разве ты не желал свободы? – Маэл сорвался на крик. Он крепко сжал запястья Алана. – Мы свободны. Потому что я заключил с Сальватором сделку. Взамен на победу, на его победу, он сохранит тебе жизнь. И отпустит. Больше не будет принца, больше не будет Благословенных Земель, больше не будет отца и его приказов, ты ведь так этого хотел! Тай Ши смотрел на спину Маэла, слыша каждое его слово. Цепи оглушительно зазвенели. Алан вырвал свои руки из теплой хватки. - Какой ценой ты вознамерился дать мне свободу?! Кто просил тебя вступать в этот союз?! – Глаза Алана наполнились гневом. - Я сделал это ради тебя. Я хотел быть с тобой, чтобы ты жил, я люблю тебя! Я всегда любил тебя, и даже в изгнании не переставал любить! - Ты!.. Горячие губы впились в его рот поцелуем, которого он не хотел. Алан замычал недовольно, силясь не пропустить настойчивый язык дальше линии губ. Его руки уперлись в узкие плечи и сильно толкнули. Маэл, не ожидаюший сопротивления, отстранился. Алан опустил голову и вытер рот от чужой слюны. - Проклятье… - прошептал он. – Не… не смей меня целовать, ты!.. Не смей больше! Никогда! Маэл выглядел растерянно и обескуражено. - Что с тобой? Ты никогда не отказывался от моей любви, ты никогда не отказывал мне в поцелуях, неужели я оскорбил тебя? Я проделал этот путь из любви, из верности к тебе, я никогда и никому не позволял быть к тебе ближе, чем я, а… Маэл приблизился снова. Его крепкие руки обхватили принца за поясницу. Тай Ши увидел, как отчаянно сопротивляется Алан. Цепи звенели, и их дрожь передавалась рукам Тай Ши, когда принц отчаянно пытался вырваться из кольца рук. - Отпусти… – потребовал он. Рука Маэла скользнула по его одежде вдоль тела. - Ты играешь? – Маэл улыбнулся. – Я знаю, когда ты играешь. - Нет, отпусти меня! Проклятье, убери руки! Маэл… Ах… Ах! - Ты нашел кого-то другого? Никто не будет тебя любить так, как я! - Остановитесь, господин Маэл. Взгляните же, что Вы делаете. Тай Ши сказал это резким голосом. Но Маэл не только не успокоился, а еще больше вышел из себя. Подойдя к Тай Ши, он молча нанес ему несколько ударов в живот, пока закованный даос не сплюнул полный рот крови. Маэл выпрямился и взмахнул рукавом, крича: - Кто затуманил твой разум? Этот монах?! Он соблазнил тебя чистотой?! Ты никогда не любил их! Ты любил только меня, я напомню тебе, кого ты любишь, если ты забыл! - Замолчи сейчас же! - Этот монах не достоин касаться тебя, он не достоин смотреть на тебя! Я вырежу ему глаза! Его больше никогда не будет, он не встанет между нами! Если его не убьет Эфир, я сам перережу ему горло, потому что он заслужил это! Он украл то, что принадлежит мне! Он украл мое! Мое! Чем больше сопротивлялся Алан, тем сильнее распалялся Маэл, хватая его за ворот одежды, целуя грубо и властно, стараясь коснуться там, где принц сейчас не позволял ему. Закричав, Алан взмахнул рукой, и его холодная ладонь наградила щеку Маэла звонкой пощечиной. Маркграф отшатнулся и схватился за лицо. Алан вжался спиной к колонне и прижал колени к груди. Его глаза покраснели, но не от слез, а от злости. -Ты… безумный ревнивый… Нгх! Собственник! - Я никогда не осуждал тебя за связи с кем-то, но теперь ты только мой! Я спас тебе жизнь! Алан отчаянно закричал: - Ты сломал мою жизнь! Ты сломал мою жизнь! - Твой отец ее сломал! Это он пытался подчинить тебя своей воле, а теперь его нет, и ты свободен, мы свободны! - Я не хотел его смерти, будь ты проклят! А ты ради того, чтобы быть со мной, положил его к ногам Эфира, ты видел, что они делают с его телом?! Голос Алана сорвался. - Ты видел, что они делали с их телами? Разве это то, чего ты хотел? Маркграф выпрямил плечи. - Я тебе уже говорил, никто не станет нам преградой. Никто не станет помехой нашим чувствам. Нам судьбой было уготовано быть вместе, и даже в изгнании я думал, как вернуться к тебе. И мне было не стыдно вступить в грязь. Алан сглотнул. Он понимал, что это совсем не тот человек. Не тот нежный первый фаворит с острым языком и пьянящим ароматом. Это не та ревность, от которой становилось сладко и горячо в постели. Сейчас холод чужого желания обжег его лицо. Маэл показался безумным. Может быть, он и любил его когда-то, но сейчас вся его любовь превратилось в одно. Желание обладать безраздельно. Как вещью. Маэл приблизился и прижался ладонями к колонне. Алан оказался в кольце его рук. - Не трогай меня. - Я не буду слушать, пока мы не окажемся на свободе. Много времени прошло, ты просто забыл, каково это, когда тебя любят по-настоящему, - Горячие руки скользнули по бедрам, насильно и грубо срывая пояс. Едва ткань разорвалась, как одежды ослабли, и теперь ничего не стоило их распахнуть. Стараясь не допустить столь позорного обнажения, Алан сжал ткань его одеяния в руках. Он и процедил: - Я не хочу, чтобы ты меня любил. Я не хочу быть с тобой. Ты убийца, Маэл, а я никогда…. никогда не буду с убийцей! Как я могу остаться с тобой, зная, что ты убивал людей! Ты можешь сделать это не единожды, как мне терпеть кровь на твоих руках? Глаза маркграфа не добро сверкнули. Он потянул Алана и повалил его на пол. Тай Ши сжал пальцы от гнева. Но если он будет шевелиться, то цепи натянутся, и будет только хуже. Алан продолжал сопротивляться, вскрикивая от неласковых укусов, отворачивая лицо от настойчивых губ. - Я спас тебе жизнь! Я! Я спас твою жизнь! – Маэл насильно повернул лицо Алана, заставляя смотреть на себя. – Ты… мне ею обязан. И я не прошу ничего, кроме возможности быть с тобой до конца наших дней! Я возьму тебя прямо здесь, чтобы ты вспомнил, почему ты ничего не помнишь! - Ты совсем обезумел, отпусти меня!.. Нет! Не надо!.. - Мы так долго ждали дня встречи, ты ведь ждал ее, правда? - Нет! - Конечно, ты ждал! Лги сколько угодно, я хорошо тебя знаю. – Маэл насильно раздвинул ноги Алану, и тот запаниковал не на шутку. Тай Ши отвернулся. Он ничего не мог сделать, и чувство безысходности сдавило его грудь. Он помнил, как это было с ним, когда сильное тело Джерома навалилось на него сверху, как чужая вязкая слюна осталась на коже после поцелуя, как одежда оказалась разорвана… - Почему мы должны отказывать себе в любви! Почему мы должны отказывать себе в любви! – прорычал Маэл, сходя с ума и звеня колокольчиком, пока развязывал свой пояс. – Я хочу тебя! Я возьму тебя здесь, ты должен все вспомнить! Чужое колено до боли надавило на живот, и Алан застонал. Ему еще не приходилось иметь дело с людьми, обезумевшими от похоти, и теперь это причиняло ему боль. Он застонал: - А…. Ах! - Видишь! Ты стонешь, ты вспоминаешь, как со мной было хорошо! - Маэл с силой разорвал ворот одеяния и сдернул его на узкие покатые плечи. От этого его нога надавила только сильнее, и Алан вскрикнул громче. Опьяневший от безумия Маэл посчитал этот стон боли за стон наслаждения. - Ты должен вспомнить меня, вспомнить мою любовь, Алан! Тебе уже хорошо, потому, что я рядом! - Маэл, пожалуйста! Ах, мне больно! Ты делаешь мне больно! - Вспомни, как это было! Ты ведь всегда отдавался только мне, и тебе никогда не было больно! Почему ты лжешь сейчас? Тебе всегда было хорошо со мной! - Нет! - Я люблю тебя, люблю! Ты будешь моим, я сделаю тебя своим! Мой… Алан застонал от боли, которую причинил ему Маэл, выкручивающий без того скованные запястья. Стараясь не допустить осквенения своего тела, Алан скривился, когда сильное, когда-то любимое тело, навалилось сверху, а руки сжали обнаженную грудь. На его глазах выступили слезы, он умоляюще взглянул на Тай Ши. Монах не мог помочь ему. Он только плотно закрыл глаза, чтобы ничего не видеть. - Ах! Ах!.. Ах, Маэл! Аххххх! Он застонал громче, задыхаясь от чужого тела на себе, и не веря в то, что перед смертью он будет изнасилован…. Неужели отец и здесь оказался прав. Его красота, притягательнаяк красота, его распутство… Аллайн так часто унижал, говоря, что его тело будет ходить из рук в руки, пока не станет непригодным для плотских утех, словно у старой потасканной шлюхи. Неужели Маэл окажется первым, кто поступит с ним так отвратительно. Только звуки двух приближающихся людей вырвали его из параноидального безумия, и Маэл, будто бы осознав недопустимость своих действий, мновенно отпрянул.