Принц и монах

- Я убью тебя! Грациан едва поднял ладони, но не успел он даже невербально произнести заклинание, как Сальватор вновь вскинул руку, и в сторону законного сына Эфира тоже полетели иглы подчинения воли. Грациану хватило реакции увернутья от тонких серебристых нитей. Сальватор вытащил саблю, Грациан, оказавшись безоружным, все же принял боевую стойку. Его взгляд стал сосредоточенным. - Выродок, - процедил законный наследник Эфира. Пальцы его сжались, как пружина, а и без того длинные когти, удлинились, став достаточно опасным оружием. Яркие языки пламени пробегали по сверкающим когтям, словно по лезвию стали. – Я всегда знал, что ты выродок! Зря отец принял тебя к нам! Когда два брата сошлись в бою и острые ногти отбили первую атаку сабли, по залу пронесся сильный скрежет, от которого холодило спину. Словно кто-то заскреб ножом о поверхность стекла. По черному полу, окропленному кровью монаха Су, прошла глубокая трещина – это сила Грациана соперничала с силой Сальватора. Маэл, отчаянно обернувшись, обхватил Алана за талию и потащил его за дальнюю колонну. Его цепи натянулись, но кандалы, шире кольца, застряли, и принц не смог двинуться дальше. Маэл, не понимая, что делает, начал дергать цепи, будто это могло принести хоть какой-то результат. - Почему… Грациан и Сальватор продолжали драться. Уворачиваясь изящными движениями от моментальных выпадов сабли, Грациан встречал металл собственными когтями, даже не задумываясь о том, что так может лишиться пальцев, и тогда любая магия будет для него практически неподвластна. Когда длинные абсидиановые когти встречались с саблей, вновь раздавался оглушительный скрежет, от которого пол исходил трещинами и рытвинами – звук становился физической болью для земли. Два брата дрались не столько физически, сколько духовно, вновь и вновь, сталкиваясь друг с другом ладонями, не в силах причинить друг другу хоть какой-то вред. С потолка посыпалась камешшая крошка, и братьев на мгновение заслонил столб серой пыли. Сайкар метнулся от битвы прочь. Что-то от монаха, пожалуй, даже большая его часть осталась, в нем. Потому что он, несмотря на опасность, вместе с Мортакаром вытащил бессознательного Эфира из-под града осыпавшихся камней. - Ненавижу! Ненавижу! Выродок! Сайкар, увидев два неясных силуэта, вспыхивающих синим, отчего-то закричал: - Остановитесь! Остановитесь сейчас же! Подлунный принц, крепко сжимая запястья Маэла и тем самым сдерживая его, внимательно и с внутренним восхищением смотрел на двоих юношей, словно змей нападающих и отступающх молниеносно. Отец зачастую повторял, что очень маловероятно - встретить соперника, не просто равного тебе по силам, но еще и двигающегося как ты сам, до самого мельчашего движения. Но сейчас разница между Сальватором и Грацаном полностью растворилась. Каждый шаг. Каждое движение. Каждое заклинание, что встречалось саблей и когтями. Два брата мыслили одинаково, двигались одинаково, не позволяя предугадать свои шаги наперед, и все равно снова и снова копировали друг друга. Сабля встретилась с когтями снова, и на гладком лезвии осталось четыре яростные борозды удара, и сталь застонала от боли. Лицо Грациана искривилось от ухмылки, в его глазах засверкал огонь, но следующий удар Сальватор принял не сталью, а рукой, и на сей раз длинные изогнутые пальцы встретились с когтями, и отбросили руку Грациана. Они были равны. И в этой схватке мог победить лишь один, абсолютно бесчестный подлый крысиный прием. Алан резко отвернулся от нового клуба пыла и зажал себе уши. От звука схождения двух равных сил в бою, кровь застывала в жилах. Будто раненная птица захлебывалась кровью, падала, не в силах удержаться в воздухе, кричала перед смертью пронзительно и громко. - Я сейчас помогу ему, - прошептал Мортакар Тай Ши, медленно растворяясь в пыли, словно сам был уже не столько трупом, сколько наваждением. - Не надо! - Только попробуй навредить Сайкару или отцу… Я тебя выпотрошу!.. Грациан был свиреп. Мало кто из людей видел его в гневе, поскольку старший сын Эфира в полной мере овладел техникой успокоения собственной души. И все же сейчас, ему не помогала даже она, и вся боль, вся горечь и свирепость, вырвались из него, что лава из вулкана. Сальватор лишь ухмылялся. Маэл прижал Алана к себе, готовый заслонить его своей грудью. Он не зря не доверял Темному Бастарду. Неважно, что случилось между ним и Эфиром, неважно, что теперь Тай Ши встал между ним и его заветной целью… Сальватор с самого начала войны прорубал себе путь к власти так много лет, шел по головам стольких людей – солдат, монахов. Не глядя на возраст и положение, уничтожая любого, кто вставал на его пути. Когда до трона осталось подать рукой, разве должен был Сальватор остановиться. Грациан и Сальватор сошлись в который раз, и в который раз их обоюдная сила взорвалась, раскинув юношей в стороны. Сальватор опустил саблю. - Прекрати драку…. И выслушай меня! - Я достаточно наслушался твоих речей о мести и едином правлении! Довольно! Сальватор хладнокровно сделал изящный круг, когда Грациан послал в него искрящийся потрескивающий шар. За спиной у Сальватора в стене осталась внушительная вмятина. Со стены ссыпался серый песок, вновь наполняя помещение удушающей пылью. Он терпеливо ждал нужного момента, и переводил дыхание, Алан интуитивно понял это. Эфир не разменивался по мелочам. Он вложил в собственных сыновей столько любви, сколько сам Аллайн не выказывал Алану за всю жизнь. Сальватор и Грациан, оба его потомки, равные по силам, сходились и расходились, и от того, что их сила сталкивалась, стонала земля, и небеса готовы были обрушиться вниз. Может быть, слухи и лгали, но сейчас Алан своими глазами видел, сколь велика была демоническая кровь в людях, даже спустя столько лет. Резким выпадом Грациану удалось выбить саблю из рук Сальватора, и хотя законный наследник сплюнул кровь, он не собирался сдаваться. Три обоюдных удара, и два брата оба упали на колени, выхаркав полный рот крови. Сердце Алана замерло, когда он увидел рукопашный бой двух братьев – от ударов рук трещали кости. Грациана вела месть и боль за отца, которому причинили вред, Сальватором – жажда власти и всего лишь один шаг до заветной цели. Никто не желал сдаваться, потому что каждому было, что класть на алтарь и за что бороться. Алан сжался от внутреннего удушающего страха, не понимая, за чью сторону болеть. Если Грациан победит, расправившись с Сальватором, он возьмется за них. Если Сальватор победит, уничтожив брата,… он тоже возмется за них. Ситуация безвыходная, с какой стороны ни взглянь. Принц заметил то, что не смог заметить Грациан, все более и более распаляющийся, потерявший над собой контроль и душевное равновесие. Он любил своего отца, он оберегал его, и готов был положить к его ногам весь мир. А сейчас… Его сила стала главной ошибкой. Едва он вскинул руки, как Сальватор послал саблю, лежащую в стороне, в полет полукругом, и Грациан, каким бы великолепным воином ни был, не смог увернуться от этого выпада. Изогнутое лезвие прочертило изящный глубокий порез, разорванная одежда на груди окрасилась алым. И пусть на черной ткани кровь оказалась меньше заметна, одежда заблестела от густой влаги. Маэл расплылся в победной улыбке. Сальватор сдержал свое обещание, несмотря ни на отца, ни на брата. Сейчас он расколет цепи своей окровавленной саблей и позволит им уйти. Эллиас, где бы он ни был, не удержит их в этом проклятом замке, ставшим настоящей клеткой для них обоих. Грациан сплюнул снова, его губы окрасились вишневой кровью. Ухмылка исказила его лицо – за жизнь отца он был готов дратьья с братом, пока хватит сил, даже если придется рвать живую плоть врага собственными зубами, вымазывая десна в чужой крови и сплевывать сгустки оторванного мяса. Он вскинул руку, из последних магических сил соткав кинжал. Сальватор лениво обернулся, пропуская демоническое лезвие мимо, но он не увидел, что как только оно не достигло цели, то разделилось надвое и вернулось обратно. Слишком стремительно. Темный Бастард не успел даже обернуться, почувствовав сгусток энергии, до краев наполненный ненавистью и желанием победы позади себя, но почувствовал, как тонкая белая рука с силой отталкивает его в сторону. Грациан отвел руку поздно, и лезвие, предназначенное убить Сальватора, вонзилось в пустую грудную клетку ребер вставшего на его место Мортакара. - Нет… После того, как заклинание ударило, и послышался отчетливый треск ломающихся костей, все окружение замерло и затихло. Мертвец шумно вздохнул, в горле у него что-то забулькало. Это мертвую тишину огласил звонкий смех, это Маэл рассмеялся, глядя на подрагивающего Мортакара с медленно расворяющимся кинжалом в груди. Алан увидел, что магия из белого сгустка приобрела нежно голубой цвет. Ранее имевшее форму заклинание, преобразилось и стало стекать прямо по треснутым сломанным ребрам уже не живого человека. Сальватор, оттолкнувшись от стены, подбежал к другу и подхватил его, моментально растворяя кинжал, воткнувшийся прямо в кость. Ноги Грациана подогнулись. Он опустился на колени, и его вишневые от крови губы задрожали. - Морт… Морт, прости! Мортакар… Тай Ши поднял взгляд на уже мертвого юношу. Любая магия, предназначалась она ему или имела отношение к кому-то другому, причиняла невыносимую жгучую боль, словно тысячи раскаленных ужей кусали каждую клетку его кожи, еще не сошедшую с белых костей. - М… - Мортакар, смотри на меня, посмотри на меня! – Сальватор медленно опустился на колени, прижимая руку к огромной обугленной бреши в груди мертвого, которая сломала и оплавила ему кости. Грациан задохнулся, не веря в собственную ошибку. Он и не думал, что его кинжал не уклонится и ударит Мортакара прямо в грудь. Кто бы ни встал на его пути, этот человек никогда не совершал зла, даже если был с Сальватором заодно. - Я не хочу умирать. Сальв! Я не хочу умирать! Пожалуйста! - Что ж ты, глупый, бросился под удар, - прошептал Темный Бастард, с трудом вырывая лозу, вспыхнувшую от магического кинжала внутри тела мертвеца. Мортакар поморщился и сжал его запястье своей белой костлявой рукой. - Это все, что осталось, не убирай! - Если не уберу, ты сгоришь! Мортакар шевелил губами, не в силах больше выдавить ни слова. Спустя всего лишь несколько мгновений, он бессильно уронил голову. Та часть души, что обитала в этом теле, сейчас принявшем на себя удар, развеялась без следа, и теперь бездыханное тело действительно стало не более, чем уродливой оболочкой. Тай Ши шумно выдохнул, не понимая, что чувствует. Мешанина из обиды и скорби, горькой печали и странного утешения. Неважно, кем был этот человек и как он умер. Он был добр, и теперь обрел покой. Сальватор сжал зубы, а затем, аккуратно уложил уже бесполезное тело, бросил на него свой плащ, накрыв с головой. Только белая кость руки с длинными пальцами, лишенная нервов, плоти и крови, выглядывала из-под темноты грубой черной ткани. Вернув саблю в руку, Сальватор резко метнулся к брату и впечатал ослабевшего Грациана в стену локтем, воспользовавшись тем, что тот ослабил бдительность после такого промаха, и боль затмила любую реакцию. - Я не хотел убивать его! Ты сам виноват, что позволял ему быть рядом! Ты должен был… знать, что он пожертвует собой! – прохрипел Грациан, снова и снова взмахивая рукой, но каждый раз получая отпор. Сальватор внезапно ухмыльнулся. - А он не умер. Веселящийся маркграф, который уже давно ждал, когда же этот ходячий труп, воняющий гнилью и землей, разложится до конца, немедленно замолчал, будто кто-то оборвал струну его голоса, а Тай Ши вскинул голову. Он не умер?! Вскинув иглы, Сальватор до округлых головок всадил их в узкие и сильные запястья, запечатав духовные каналы брата. Обмякнув, Грациан тихо застонал. Он больше не смог держаться на ногах, пусть еще и не потерял сознания. Сальватор, придерживая, усадил брата на землю. - Ах ты…. агрессивный глупый брат. Выслушал бы для начала. И знал бы, что иглы… не причиняют вреда, кроме легкой слабости, что отцу будет по боку… - прошептал Сальватор тихо. В его голосе не слышалось злобы. Маэл выпрямил плечи, его глаза все еще сверкали. Убедившись, что его брат цел, и кроме запечатанных каналов совершенно не ранен, Сальватор резко бросил взгляд на Маэла, который хохотал от чужой победы еще мгновение назад. - Смеешься над его смертью? Знал бы ты, что нет у тебя причин для смеха, маркграф! А вот для скорби – в самый раз!