Братские обязанности

Прошло уже три дня с момента резкого прекращения общения Майки и Доракена. Эмма ещё в тот день так и не смогла дозваться брата, чтоб тот позавтракал, но обнаружив и то, что Кена тоже нет, так ещё и были слышны характерные возгласы немного ранее, девушка сделала верный вывод. После того утра Манджиро покидал комнату разве чтоб отлучиться в туалет или перекусить. Последнее парень делал исключительно ночью, но младшая так ни разу и не рискнула зайти в это время на кухню, чтоб допросить старшего. Эмма ненавидела когда ребята ругаются. Всегда были какие-то последствия, но сейчас всё было словно в новом цвете, когда Майки покинул дом до рассвета. Девушка заметила это по небольшой щели в дверях комнаты старшего, открыла её и обнаружила, что брата нет. Это было уже утром и девушка рванула к гаражу Шиничиро, проверяя не там ли старший. Правда открылась только тогда, когда Сано заметила, что куртки брата нет в доме, хотя ботинки стояли. «Поехал во вьетнамках», - тихо подметила младшая, упираясь рукой в тумбу с обувью у входной двери. Девушка поднялась на второй этаж, направляясь в свою комнату за телефоном. Руки дрожали и она не знала, стоит ли сейчас это делать или нет. Мансаку уже тоже не было дома, потому Эмме даже не было с кем посоветоваться. Звонить Тачибане было бы глупо, ведь тогда придется рассказывать всю историю ей и выкладывать причины, по которым главе и заместителю крайне не рекомендуется ругаться. *** Майки сидел, упираясь головой о большой плоский камень, от которого так и веяло прохладой. Морозное утро обдавало лицо, руки и босые ноги командира потоками холодного воздуха, заставляя их содрогаться и краснеть. Он был не один. Рядом с ним была целая толпа самых разных людей, вплоть от старого соседа до доброго друга. Манджиро был бледным, а под глазами виднелись темные круги, которые свидетельствовали о том, что парень имел проблемы со сном, но прямо сейчас отсыпался под невидимым крылом, умершего таким молодым, друга. Ветер периодически завывал, развивая пряди не расчесанных волос, только больше путая их. Ресницы тихонько подрагивали, поддаваясь потокам. Сано громко вздохнул и лениво открыл глаза. Он приехал сюда ещё ночью, не понимая где и как он садится, но теперь он понял, что сидел рядом с могильной плитой, упираясь в неё правым плечом. - Доброе утро, Баджи, - выравниваясь, прошептал Майки. Парень протянул руки вверх, подтягиваясь. Тело отдало звонким хрустом. Только сейчас глава заметил, что сидит буквально одной половиной на земле, а другой на бетоне, когда низ стал ощущаться совсем отмороженным. Манджиро стал медленно подниматься, когда наконец-то заметил, что из живых тут тоже кое-кто был. - Здравствуй, Майки, - вежливо поклонился блондинистый парень. - Чифую, - сам для себя назвал имя мальчишки глава. Сано, по-прежнему не спеша, отошел от самой плиты и стал рядом с заместителем бывшего капитана первого отряда. Теперь можно было увидеть, что в отличии от него, Мацуно принес покойному гостинец — лапша и палочки. - У тебя что-то случилось Майки-кун? - стараясь не быть официальным, поинтересовался юноша. - Ничего такого, чего не случилось с тобой, - Манджиро улыбнулся, всем своим видом пытаясь показать, что с ним всё в порядке. - Я тоже очень скучаю по Баджи-сану, - тоскливо свел брови блондин, трактуя слова командира никак иначе, кроме как печали по старому другу. В целом, лидер и хотел именно это сообщить Мацуно, - когда я здесь, то мне кажется, что он приходит. Можно поговорить о чём-нибудь, рассказать что-то, хотя, наверное, он и сам всё знает. Чифую робко посмотрел на главу, замечая на его лице легкую улыбку. - Говорю, как сумасшедший? - неловко потер затылок юноша. - Я спал у могильной плиты, - посмотрел в ответ Манджиро, - сумасшедший тут я. Глава легко похлопал блондина рядом с собой, подбадривая, а после бросил многозначительный взгляд на пространство над плитой. - Мне тоже кажется, что Баджи спускается ко мне, когда я прихожу, - искренне сообщил командир и направился прочь оттуда, на ходу бросая: - вам есть о чём поговорить. Выходя из кладбища, парень взглядом искал место, где припарковал свой байк, но искать долго не пришлось — он стоял буквально у самого входа. Сано невольно ухмыльнулся тому, насколько же его не волновало то, где он оставил свой CB250T, что так не похоже на него. Спокойно подойдя к мотоциклу, Майки нежно коснулся сиденья, словно поглаживая его. Любви к своему байку у низкого командира было так много, что она лилась через край, заставляя постоянно вспоминать и того, кто собрал ему этот транспорт — Шиничиро. Глава сделал рывок и запрыгнул на байк, с тяжелым выдохом. Грудная клетка наполнилась свежим воздухом так сильно, что парень закашлялся. Сделав глубокий вдох, Манджиро завел мотоцикл и стал отъезжать от кладбища, напоследок взглянув на серую могильную плиту своего верного друга, рядом с которой стоял почти плачущий блондинистый мальчишка, вытирая сопли с красным от слёз лицом. Ветер развевал расстегнутую куртку командира «Тосвы», который на 120 км/час летел вдоль почти пустых улиц. Солнце понемногу проникало на дороги, сквозь густые темные тучи. На душе было паршиво, но Майки игнорировал любые чувства, кроме скорби. Он скучал по Баджи больше, чем по Доракену — так он решил для себя и нарочно провёл около 6 часов у него на могиле, делясь своими последними событиями и надеясь на поддержку. Сны не снились, смех не смеялся. Обычно, рядом с Кейске Сано находил хотя бы один повод для улыбки, но сегодня ему было грустно. Казалось, будто даже покойный капитан осуждал главу за несправедливость к заместителю, но всё равно ночью Майки ощущал его тепло. То тепло, которое он получал, когда в детстве ездил за спиной у Баджи, не имея собственного байка. Слёзы наворачивались непроизвольно, но потоки воздуха высушивали их до того, как они успевали падать. Манджиро и сам знал, что не прав, что он самолично лишает себя последнего крепкого мостика в реальность, который способен выдержать его. Мысли пролетали в голове так же быстро, как и парень между машин на более людных улицах. Он хотел уехать куда-подальше, лишь бы чувствовать себя хоть каплю лучше, но принял решение оставаться в Токио, наказывая себя за свой грех. Ноги гудели, а поясница болезненно покалывала. Сано допустил, что простудил низ, но это предположение сразу же куда-то улетучилось, когда вслед за ним пришла другая мысль — сегодня ведь собрание «Свастики». Майки поднажал газу и стремительно ехал дальше по районам, ощущая полёт. Лидер хотел закрыть глаза и утонуть в темноте невидения, но решил, что пока для этого рано. Хоть он и знает все эти дороги, улицы, переулки, как свои пять пальцев, но терять их из виду сейчас стало бы слишком необдуманно. Необдуманно, но так необходимо. Потому-то парень идёт на это только когда оказывается в своём жилом районе, проезжая между старых и новых домов, проникаясь запахом бензина от своего мотоцикла и сосредотачиваясь только на нём, избавляя себя от лишних мыслей. Пустота и невозможность что-либо видеть не пугали главу - он уже сталкивался с этими ощущениями раньше. Он находил эти чувства особенно хорошими в сложные периоды, потому что только они помогают отпустить ситуацию, даже несколько наслаждаясь её трудностями. В душе Манджиро мазохист, но он любил отнюдь не физическую боль, а моральную. Обожал, но не готов был признать, что нравится страдать и мучиться. В определенный момент жизни, а именно после смерти старшего брата, младший так привык к боли внутри, что со временем, частично избавившись от неё, стал хотеть больше. Сано настолько не готов верить в то, что всё может у него быть хорошо, что собственными руками готов опустить себя с небес на землю, лишь бы ещё раз напиться кровью, текущей со своего же сердца. Звук мотора эхом отбивался по родной улице, когда Манджиро по-прежнему с закрытыми глазами, сильно сбросив скорость, подъезжал к дому. Парень был не готов ещё разлучаться со своим байком, но решил, что пока ему действительно стоит просто посидеть дома и много о чем снова подумать. Веки медленно поднимались, как вдруг Майки, перед самим своим двором увидел знакомый до ужаса чужой мотоцикл. Глава заметно замедлялся, почти полностью останавливаясь, когда увидел две фигуры во дворе. " Кенчин говорит с Эммой? ", - только успел подумать парень, когда его заместитель, видимо давно услышавший шум мотора, быстро обернулся, улавливая на себе чужой взгляд. - Майки! - крикнула младшая Сано и почти сорвалась с места, когда старший нажал на газ и рванул первым. Девушка широко распахнула глаза и застыла в недоумении. Брат уехал. Эмма подняла вопросительный взгляд на высокого юношу рядом, который казался совсем не потрясённым - его глаза смотрели ровно в то место, с которого сорвался командир. Для себя Рюгуджи сразу же подметил вид Манджиро, который заметно ухудшился : бледная кожа, потрёпанные пряди, тёмные синяки под глазами и, в целом, уставший взгляд. Сердце сильно сжалось и блондин был готов тут же сорваться с места и поехать за командиром, но его останавливало сразу двое : глубокая обида и чувство собственного достоинства. Чёрные глаза заместителя на секунду сомкнулись, обдумывая то, как лучше сейчас поступить. Майки мог спокойно не так подумать о том, что он в данный момент здесь, стоит с его сестрой, с которой он так яро пытается его свести. Губы недовольно дрогнули, когда парень едва ли вслух не начал репетировать оправдание перед главой. - Вы очень поругались, да? - развеяла ход мыслей блондина Эмма, - я могу узнать из-за чего? Кен повернулся лицом к младшей Сано и слегка улыбнулся, стараясь сделать вид, что всё не так уж и плохо, как может казаться. По лицу девушки можно было понять, что она не поведётся на этот простой трюк. - Как всегда из-за мелочи, - дружелюбно ответил парень, называя этой "мелочью " то ли себя, то ли Эмму, то ли проблему Манджиро. - Майки ведёт себя совсем не как обычно, - почти скуля, говорила девушка, - он почти не ест, даже на улицу впервые вышел. Он в шлепках! А вдруг заболеет?! Простой простудой тут тогда точно не отделаешься. Эмма готова была сказать что угодно, чтоб перебить своим голосом свои внутренние переживания, которые не хотела класть на плечи друга семьи. Но, как ни крути, она не железная, потому с мольбой в глазах, схватила большого парня рядом за руку, проговаривая: - Кен-кун, прошу, найди его, - голос младшей звучал очень неуверенно, - пусть едет домой. Помиритесь, прошу. Он очень плохо выглядит, ты же видел. Он уехал ещё ночью, но куда?! Куда он мог поехать? Ещё и почти босым! - Эмма, - начал блондин, обдумывая как бы вежливо отказаться, потому что скрип сердца явно звучал громче, её слов, - я не поеду за ним. В этот раз Майки сам провинился. Доракен забрал свою руку с чужих ладоней и пошёл к своему байку, мысленно проклиная себя за то, что вообще приехал. Голос Эммы по телефону звучал настолько болезнено и невыносимо горько, что внутренний мужчина не выдержал и приехал, чтоб её успокоить, но никак не для того, чтоб снова бегать за её братом, который за все три дня не соизволил даже написать. Блондин быстро завёл мотоцикл и, нарочно показательно для девушки, повёл сразу же в противоположную сторону от направления Майки, заставляя Сано почти упасть на коленки от страха за родного брата, который остался совсем один. Ветер усиливался, но его потоки были не такими холодными, как мысли в голове Рюгуджи. Юноша практически убедил себя в своей правоте, но хоть как бы он не старался, часть его души разрывалась на мелкие кусочки, во всю крича о состоянии Манджиро, которого он совсем недавно видел. Парень грубо сжал педаль газа, ускоряясь, будто это могло бы решить его проблемы. Кен готов был хоть тысячу раз признать что очень соскучился по любимой " занозе в заднице", но озвучить это не решался. Майки не заслужил на это. Как бы блондин не любил этого мальчишку и как бы не тянулся к нему - рана, которую он ему поставил, болит. Три дня назад глава показал, что не ставит чувства своего заместителя в счёт. Его беспокоит только сестра, но он всё равно решил тогда признаться в своих чувствах, в которых теперь уже и сам Кен засомневался. Изначально у Рюгуджи и не было особого повода верить словам командира. Он просто испытывал к нему что-то большее, чем просто тяга к другу, вот и надеялся, что у главы найдутся такие же чувства в ответ. Сейчас мысль о пробных первых отношениях затмевала все другие в голове. Доракен со скрипом зубов назвал себя мысленно " пробником " , ведь как иначе возможно охарактеризовать его для Майки в настоящий момент. Никогда раньше блондин не чувствовал себя так паршиво, но он был спокоен, потому что и Манджиро плохо себя чувствует - весь его внешний вид об этом кричит. И пусть Кен внутри беспокоится о состоянии командира и о том, что он, - бестолковая башка - ездит в мороз во вьетнамках по Токио, он не будет этого показывать, а только ещё больше будет нагнетать обстановку. Когда? Да хотя бы на сегодняшнем собрании банды, где Майки должен будет выглядеть максимально пафосно и уверенно, как он это всегда и делает. Сердце от последней мысли сильно застучало, ведь стоит только вспомнить миниатюрного, но подкаченного командира в форме банды, с повязанными вокруг талии и торса бинтами и длинным плащом с символикой " Тосвы " - сразу же табун мурашек волной пробегает по всему телу, останавливаясь в зоне ниже живота. Доракен мысленно материл себя за свои же эмоции, но не мог ничего с этим поделать. Прямо сегодня блондин должен выглядеть потрясающе, чтоб одним своим видом заставить Майки жалеть о том, кого он потерял ( или ещё нет ). Такой ход мыслей был явно привит девушками из борделя, но парень считал это вполне себе нормальным и даже одним из лучших возможных решений. Гордо закинув голову, подавляя внутреннее жгучее желание поскорее встретиться с Манджиро и " выбить " из него мольбу о прощении, Рюгуджи продолжал ехать по улицам Токио. Вдруг телефон в кармане куртки резко зазвонил и Кен дёрнулся от неожиданности. Сбавив скорость, левой рукой блондин достал трубку и приложил к уху, не читая имени звонящего. - Алло? - раздался вопросительный тон, - Доракен, я на секунду. - А, Мицуя, - узнав голос старого друга, ответил зам, - что-то случилось? - Ничего такого. Майки звонил пару минут назад, сказал что сегодня его не будет, потому что он заболел. Татуированный юноша стал спонтанно тормозить байк, попутно вслушиваясь в каждое слово Такаши, выясняя правильно ли он понял. - Заболел? - переспросил блондин. - Ага, - вяло протянул капитан второго отряда, - я спросил, знаешь ли ты об этом, а он сказал что нет. Попросил передать тебе. - А почему сам не позвонил? - типа не в курсе причины, спросил Доракен, располагаясь в центре проезжей части. - Сказал, что не может дозвониться, - на фоне у Такаши закричали младшие сестры, призывая брата скорее идти к ним, - прости, я не могу больше говорить. Увидимся на собрании! - Ага, увидимся... - раздались гудки и Кен сразу же засунул телефон обратно в карман. Планы парня не успели толком сформироваться, как уже распались. * * * Майки никогда не был силён в разговорах, особенно когда дело касалось сообщения чего-то очень важного другим людям, если это только не гопники, которые, словно домино, падали к нему в ноги один за другим. Сейчас же перед парнем стоял очень важный разговор с дедулей, который застал вредного внука в шлепках у магазинчика, с которого выходил с покупками. Манджиро что-то быстро пролепетал Мансаку, с натянутой улыбкой, демонстрируя уверенность в каждом слове, но вышло очень слабо и почти ни о чём. Дедуля не очень то и удивился такому исходу, потому-то просто залез к внуку на заднее сиденье байка, заставляя молодого сильно впечатлиться, и велел ехать домой. Майки послушно медленно повел мотоцикл, напрягаясь всем телом, боясь отхватить неожиданный подзатыльник. Парню раньше не приходилось возить своего старика на байке, потому внутренние бесы главы успешно подавлялись рассудком, не допуская подъем стрелки спидометра выше 60 км/час. У Манджиро было ощущение, словно он ползет, как черепаха, но это лишь навивало воспоминания о старом добром мопеде, который неизвестно куда запропастился, но он был очень дорог для командира. На лице парня даже появился оттенок улыбки от ностальгии, но задержался он ненадолго. - Когда я был молодым, то у меня был хороший друг, с которым я готов был пойти и в огонь, и в воду, - неожиданно заговорил Мансаку, привлекая внимание внука, - однажды мы влюбились в одну девушку и перед каждым из нас стал выбор — либо друг и его счастье, либо ты сам и твоё счастье. Я долго не мог определиться, как бы правильнее поступить, ведь на меня очень давило чувство ответственности за любовь друга, которую я рисковал уничтожить. Время шло и я стал замечать, как та девушка сближается с моим другом. Я был одновременно и рад, и огорчен. Мне очень нравилась она, но между нами стоял ОН. Мне пришлось выбирать, но осторожно. Выпал даже случай, когда я сам говорил с той девушкой о ситуации, в которую был заключен. Она сказала мне, что любит меня, но если я от неё откажусь, то она уйдет к нему. Это засело в моей голове и я решил, что отныне никто не сможет вызвать в моём сердце сомнения в этом деле. Я через пару дней сообщил другу о том, что не отдам ему девушку и мы стали врагами по любви. Вскоре мы с той девушкой поженились и были счастливы. Та девушка — ваша бабушка, с которой мы много чего пережили и которая стала моей самой большой наградой за пережитое. Манджиро внимательно выслушал каждое слово, находя параллели в своей истории. Его лицо оставалось неизменно спокойным на протяжении всего рассказа. - Ты разве не чувствовал вину перед другом за то, что разрушил его планы на счастливое будущее? - почти скрипящим голосом спросил внук. - Нет, ни капли, - уверенно заявил Мансаку, - и я, и он прекрасно понимали, что от судьбы не сбежать. Даже если бы она осталась с ним, то я бы не злился на них. Каждый волен делать свой выбор. И если другой человек неспособен принять этот факт, то он настоящий дурак! Любовь на то и любовь, чтоб кого-то радовать, а кого-то разочаровывать. Если вдруг появляется любовный треугольник, то из него либо двое выйдут победителями, либо никто. Поверь, Манджиро, лучше первый вариант. Как бы не сходились звёзды, одно остается всегда неизменным — желание уберечь близких людей от горя и слёз. Я сталкивался с этим. Мы были очень хорошими друзьями, но я выбрал своё счастье и упивался им сполна, но этот друг ни разу не упрекнул нас за это, потому что это жизнь и это нормально — быть отвергнутым любимой. Со временем и он женился, у него появились дети и даже сейчас эти дети, когда видят меня, то вежливо здороваются и кивают. Мы друзья и по сей день и это ли не замечательно? Мы были простыми товарищами, а у кого-то такое происходит в семьях. Разве брат и брат или брат и сестра, или сестра и сестра не смогут понять друг друга? Это жизнь и, что бы не случилось, нельзя отдавать себя пеклу, чтоб придать других Раю. Запомни это, внучек. Старший Сано ненавязчиво коснулся плеча Майки, заставляя того обернуться и, несколько посветлевшим, лицом улыбнуться. - Тебе Эмма всё рассказала? - мягко спросил парень, без капли злости в голосе. - Она не нарочно, - бормотал дедуля, смешно двигая усами, - говорила во сне. Её очень беспокоит старший брат. - Знала бы она, как меня беспокоит младшая сестра, - тяжело вздохнул водитель, немного больше нажимая на газ. - Уверен, что знает, - тряхнул головой мужчина, - но Эмма у нас не только умная, Манджиро, а ещё и сильная. - Да, - кивнул Майки, непроизвольно улыбаясь, - наверное, она даже сильнее меня. *** - Доракен-кун!!! Вали с дороги!!! - кричал с тротуара блондинистый паренёк, махая руками для привлечения внимания, - Э-э-эй!!! Сюда! Рюгуджи, который минуты четыре стоял на байке посреди проезжей части, вдруг встрепенулся всем телом и, увидев что за ним уже стоят порядка десяти машин, резко дал по газам, съезжая к кричащему знакомому. Выражение лица высокого юноши стоило отдельной рамочки и Мацуно едва не засмеялся, но держался изо всех сил, насильно вдавливая ногти в ладонь, сжимая кулак. - Что с вами сегодня? - без лишних вступительных слов спросил зам первого капитана, - на собрании должно произойти что-то страшное? - О чём это ты? - непонятливо вскинул бровь татуированный, приходя в себя полностью. - Сегодня я уже видел Майки-куна и он выглядел о-о-очень подавленно, - придаваясь открытым эмоциям, жестикулировал мальчишка, - я застал его на кладбище у могилы Баджи-сана. - У Баджи? - Кен сразу понял куда посреди ночи сорвался глава, но было не ясно, зачем так спонтанно. - Да, он спал, когда я пришел, - куда более грустно продолжил Чифую, - сидел прямо упираясь головой в плиту. - Чего? Даже не на лавочке? Прямо на земле? - глаза парня налились сочувствием и всё лицо переменилось на болезненный лад. - Да, прямо на земле, - кивнул Мацуно, - я пришел где-то в восемь утра, но Майки-кун уже был там. Я не хотел его будить, так что он сам проснулся где-то в девять тридцать. - Почему ты его не разбудил? Он же может спокойно простудиться! - заметно нервничал Доракен, дергая плечами. - То, что я бы его поднял чуть раньше, ничего бы не изменило, потому что он явно спал там не один час, - уверенно заявил юноша, - если он и простудился, то не за те 1,5 часа, что я был рядом. Рюгуджи понимал это прекрасно, но сердце — нет. Руки сжимались плотно, пытаясь привести владельца в порядок, но слабо получалось. - А ты почему застыл посреди дороги? - попытался узнать Мацуно, невинно заглядывая в глаза высокому заместителю главы. - Задумался, - кратко ответил Кен, заводя мотоцикл, - много всего случилось и это довольно трудно осмыслить. Думаю обо всём постоянно, ясно? Голос Доракена звучал довольно грубо, как обычно, потому Чифую решил, что он и вправду просто задумался, хотя это довольно странно. - Ясно. - И да, - добавил зам, отводя байк от тротуара, - сообщи Такемучи, что собрание проведу сегодня я. *** Вечер настиг «Тосву» быстро. Вот уже вся банда в сборе стоит у знакомого каждому храма, периодически зевая, в ожидании командира. Но его нет. Заместитель уже возвышается над всеми подчиненными и под удивленные тихие восклики начинает собрание. Доракен вдыхал холодный воздух в легкие, когда капитаны отрядов по очереди отчитывались о событиях недели, единогласно утверждая, что общая ситуация района Шибуя вполне себе отличная. Высокий блондин внимательно слушал, временами кивая в знак понимания, но его мысли перебивали голоса подчиненных. Кена волновало то, что Майки и вправду не пришел. А что если ему и правда плохо? Вдруг он и вправду заболел? Может тогда, когда он приехал домой у него было ужасное самочувствие, но он уехал из-за зама? Вдруг ему стало ещё хуже после этого, потому что он не получил необходимую помощь? А может его всё ещё нет дома? Нужно будет набрать Эмму и узнать. Но что если она в этот момент будет рядом с Манджиро и он подумает, что они уже и созваниваются? А может лучше просто приехать? Но вдруг повторится утренняя ситуация? Остается только звонить лично. Блондин серьёзно нахмурился, решая, но его мысли были резко прерваны громким «Всё нормально?» от Мицуи. - Да, кто-то ещё желает высказаться? Может капитаны чего-то не знают или недоглядели? - голос Доракена был ровным, как столы в его борделе, но на него никто не отозвался, - тогда увидимся через неделю. Глава будет с нами, так что сможете ему лично рассказать всё то, о чём, возможно, сегодня умолчали. Собрание окончено! Быстро мотоциклы стали разъезжаться, опустошая недавно полностью наполненную людьми местность. Рюгуджи решил ненадолго тут остаться, чтоб хорошенько всё обдумать в месте, где энергия главы «Свастики» буквально витает в воздухе, который блондин жадно вдыхал, пытаясь сосредоточиться. Мицуя, было дело, попытался разузнать что случилось, но зам лишь отнекивался на расспросы, утверждая, что всё у него отлично. Хаккаю пришлось почти оттягивать своего капитана от его друга детства, под благодарный взгляд последнего. Доракен остался совсем один среди бетона и деревьев, не находя нужного ответа для себя. Парень поднялся и медленно поплелся к байку, который выглядел особенно величественно под покровом тьмы наступающей ночи. Блондин достал телефон, чтоб узнать который час, но время его очень удивило. Было давно за десять вечера. Кен запихнул трубку обратно, почти присвистывая и скорее залез на мотоцикл, заводя его и уводя в бок, противоположный направлению к дому Сано. На душе было неприятно, но для себя заместитель решил, что если и поедет к Манджиро, то немного позже — ему нужно остудить голову холодным душем и освежить тело свежей одеждой, а не провонявшейся бензином форме. Прямо сейчас татуированный юноша принял важное решение — снова сделать первый шаг на встречу любимому, а там, делать выводы глядя на его поведение. *** Доракен уже подъезжал к родному массажному салону, оценивая количество машин на парковке рядом. Естественно, ночью их тут немерянно, так что и парковочных мест не много оставалось, но блондин нашёл таки себе подходящее и остановил на нём байк, аккуратно слезая и осматривая обстановку рядом ( чтоб, убереги Господь, никто не поцарапал). Быстрыми шагами по направлению внутрь парень зашёл и, бросая всем знакомым девушкам по пути простое " привет " , стал широкими шагами продвигаться к лестнице, а дальше прямо по коридору к своей квартирке, которая представляла собой ничего особенного, как и всё в этом борделе. Уже поднявшись на свой этаж, парень застыл на месте у самого начала коридора. Сердце моментально забилось чаще, больно покалывая с каждым ударом. Зрачки в чёрных глазах значительно расширились, наблюдая всего в десяти метрах от себя объект сильнейшего притяжения. Майки сидел, опустив голову вниз, упираясь спиной во входную дверь в квартиру заместителя. Одна нога была прижата коленом к груди, а вторая расслаблено лежала во всю длину рядом. Руки, словно не свои, свисали, упираясь кистями в пол. На главе была вся та же белая куртка, широкие спортивные штаны и ботинки. Последняя часть образа особенно обрадовала Рюгуджи - был дома, значит. Робкими неуверенными шагами блондин понемногу подходил к своей квартире, боясь побеспокоить и даже напугать командира. Кен не исключал того, что его глава вообще спит, так что было бы неплохо занести его внутрь, не разбудив. Но Манджиро неожиданно зашевелился. - Кенчин? - поднимая голову, спросил Сано. Доракен убедился в том, что лидер действительно спал до этого. - Давно ты тут? - грубо спросил в ответ зам, стараясь выражать свою обиду максимально. - А который час? - как ни в чем не бывало Майки полез в карман за раскладушкой и увидев на часах 22:28, вяло произнёс, - почти два часа. - Тогда ты мог бы и на собрание прийти, - продолжал в том же духе блондин, подходя еще ближе, но не поддерживая зрительный контакт, - отойди от двери. Манджиро, немного шатаясь, встал на ноги и шагнул в сторону, позволяя Кену нормально вставить ключ в разъём и открыть дверь. Последний справился быстро и сразу же вошёл внутрь, оставляя дверь полуприкрытой, делая тот же намёк, что и сам Сано пару дней назад. Глава и не думал об этой пасхалке, а просто зашёл следом за парнем, закрывая за собой. В квартире пахло аромамаслами с запахом мяты, ментола и, возможно, эвкалипта. Страсть Доракена к освежающему запаху была известна Манджиро уже давно, но ему не приходилось заставать её так открыто в покоях самого любителя. Парень замялся на пороге, думая снимать ли ему ботинки, но грубое «заходи так» ответило раньше. Глава отошел от двери и стал заходить внутрь квартирки. Кровать да стол, в соседней комнате маленькая кухня и отдельно туалет с душем, которые особым размером не выделялись. Майки, не хитро улыбаясь, зашел следом за хозяином и стал напротив кровати, на которую последний уверенно сел, поднимая пронзительный острый взгляд. - Зачем пришел? - начал блондин, стараясь не выдавать голосом внутреннюю радость. - Хотел отдать тебе подарок, - Майки слабо улыбался, пытаясь казаться обычным, - секунду. Парень полез во внутренний карман белой куртки, которую он успешно не снял в прихожей, и, покопошившись в нём недолго, с усталым видом достал достаточно крупную книжечку и протянул её заместителю. - Блокнот? - не догоняя смысл подарка, спросил Доракен. - Ага, открой, - чёрные глаза парня периодически закрывались, в попытках скорее призвать сон, но их владелец был против того, чтоб вырубиться прямо сейчас. Рюгуджи удивлённо повел бровью, но всё же послушал командира, опуская чуткий взор на книжечку на пружинах. В душе блондин был рад и просто этому блокнотику, потому что Майки никогда прежде не делал подарков, но факт того, что внутри что-то ещё есть, очень интриговал юношу. - Почитай, - кивнул Манджиро, по-прежнему стоя перед кроватью, не решаясь сесть, - там не очень много. Кен застыл, увидев уже на первой странице корявый почерк, на вклеенном из другой какой-то тетради. Он не знал как реагировать на это, но услышав слова лидера, решил действительно почитать немного, заранее просмотрев глазами то, что ему предстоит осмыслить. Как ни странно, текст был написан хираганой с элементами катаканы, в местах с именами, а вот иероглифов совсем не было. Парень уже был готов сразу сдаться из-за последнего факта, но принявшись за первое предложение, решил что всё-таки сможет прочитать написанное. «Я пока не решил кем хочу быть. У меня есть старший брат, который очень круто ремонтирует мотоциклы. На него можно смотреть часами. Много его друзей каждый день приезжают, чтоб просто понаблюдать за тем, как он разбирает движок. Я сижу вместе с ними. Это реально завораживает. Пусть мой брат настоящий идиот глупыш, но я думаю, что это круто ремонтировать байки! Ещё у меня есть младшая сестра. Она противная и постоянно действует мне на нервы. Мы вместе ходим в дедушкино додзё, где часами я смотрю, как её бьют. Она настоящая слабачка, но никогда не плачет. Я же наоборот хорош в боевых искусствах. Меня называют гением. Думаю, что в будущем я стану кем-то, кто будет уметь и ремонтировать мотоциклы, и ездить на них. Но я ещё буду крутым каратистом или дзюдоистом, чтоб в любой момент я смог защитить свою Эмму. Брат торч слабый и не сможет этого сделать сам, а вот я смогу!» Доракен легко улыбнулся. Манджиро, видимо, был ещё совсем маленьким, когда писал это сочинение. Оно явно коротковато и не дает полноценный ответ на вопрос о будущем становлении, но для мелкого юнца со слабоватой грамматикой и общим мышлением, это было очень круто. Заместитель перевернул страницу и удивился новому почерку, уже более понятным и менее размашистому. Присутствовали иероглифы, слава небу. «Я мечтаю быть крутым человеком. Хочу, чтоб на меня смотрели с восторгом и уважали меня. Было бы ахуенн здорово, если бы я был самым сильным среди всех, кого встречал. Так бы я только своим именем смог бы всех отпугивать. Хочу, чтоб на меня смотрели, как на брата Шиничиро. Он абсолютный ноль в драках, но как-то держит целую банду. Он объединяет вокруг себя полных противоположностей и это выглядит супер-эпично. У меня тоже есть друзья. Не так давно я встретил ещё одного. Скоро он перейдет в эту школу ко мне. Он такой классный! Он, как и брат, разбирается в мотоциклах, несмотря на свой возраст и даже уже гонял на байке. Я чувствую какой он мощный, даже с закрытыми глазами! У него огромное тату на виске и я даже думаю о том, чтоб набить такую же пиздючку вещь себе где-то на шее, но сестра против. Она уже видела этого друга и мне кажется, что он ей понравился. Ну ещё бы! Такого крутыша откопал! Хочу, чтоб мы с Кенчином стали самыми крутыми перцами в Токио! А Эмма пусть ждет.» Рюгуджи немного покраснел. Было приятно наблюдать своё имя в строках, написанных Майки, когда он был ещё совсем юным. Блондин понемногу таял, переводя взгляд на третью страницу с ещё лучшим почерком и большим количеством кандзи. «У меня есть младшая сестра и дедуля. Мой старший брат погиб в прошлом году. Я всех их очень люблю, но это вас не касается. От брата я перенял любовь к скорости и байкам, а от сестры желание круто одеваться и вкусно есть. Дедуля меня научил драться, хотя я, наверное, и без него бы смог, но так я кажусь профи. К моей семье также можно отнести моих самых близких друзей : Баджи, Мицую, Па-чина, Кадзутору и, конечно же, Кенчина. Они все мне очень близки и я стремлюсь быть сильнее для них. Мы организовали свою банду и теперь ставим авторитет на районе. Пока в наших руках только Шибуя, но мы с Кенчином решили, что возьмем в свои руки целое Токио. У нас вообще с Кенчином большие планы на будущее. Мне нравится о чем-то мечтать, представляя, что он будет рядом со мной. Мы иногда ругаемся и я его бью. Это бывает редко и потому что он долбаёб глупый, но я рад, что он у меня есть. Хочу чтоб он с Эммой поженились и жили счастливо. Создали свою семью, а я буду приходить к ним и… Мы с Кенчином будем вместе до старости, пока кто-то из нас первым не умрёт от старости или от скуки. Надеюсь, что наша «Тосва» в лице меня и его будет существовать всегда.» Читая каждою строчку, удивляясь количеству слов, направленных в его сторону, Доракен нервно кивал, поддакивая каждой фразе, будто заверяя себя самого в том, что всё, о чем мечтает командир, обязательно исполнится. Рука потянулась к следующей странице, но остановилась после резкого «Там больше ничего нет». Блондин поднял растроганный взгляд на Сано, который всё по-прежнему стоял напротив, утомленными глазами удерживая взор на заместителя. - Я подумал, что это поможет тебе лучше меня понять, - вяло начал лидер, перебирая ряд слов в голове, в поисках нужных. - Что ты всем этим хочешь мне сказать? - дергая блокнотом, спросил Кен. - Хочу сказать, что ты мне очень важен, Кенчин, - мягко улыбнулся Майки, - я думал о тебе ещё с первой нашей встречи, как о ком-то особенном. Принес эти сочинения школьные, как доказательства. - Когда человек тебе важен, то разве с ним поступают так, как ты поступил со мной? - обиду пальцем не раздавишь и Рюгуджи старался это показать. - Выбирая между своими чувствами и чувствами Эммы, я выбирал её. Из года в год, забивая на то, что ощущаю сам, - почти шепотом продолжил лидер, - но это моё решение всё равно считается эгоизмом, потому что я игнорирую твои чувства, выбирая быть не под ударом разбитого сердца сестры. Мой дедушка сказал мне сегодня, что из любовного треугольника победителями выходят либо двое, либо никто. Я действовал так, чтоб победителями вышли ты и Эмма, но это меня и мучило. Я так высоко ставлю чувства сестры, что совершенно забываю о твоих чувствах, Кенчин. Мне потребовалось очень много времени на то, чтоб признаться тебе, но сразу после этого я только стал больше ненавидеть себя и эта ненависть закрывала мои глаза на твою любовь. Я совершенно не задумывался о том, что могу тебя ранить. Я считаю, что тебе будет правильнее с девушкой — жить, любить, спать, проводить максимум времени, но вот что считаешь ты? Я озабочен своими мыслями, но теперь хочу узнать и запомнить твою точку зрения. - Я хочу быть с тем, кого люблю независимо от его пола, - твёрдо заявил Рюгуджи, - я много раз твердил тебе о своей любви, но ты не слышал. Сейчас же ты, напротив, говоришь обратное. Ты даешь мне надежду такими словами, Манджиро. Сегодня говоришь так, а завтра снова будешь убегать, чувствуя вину перед Эммой? - Не буду, - решительно помахал головой командир, - я пришел к тебе, чтоб признать свою ошибку. Но я не смогу избавиться от ответственности перед Эммой очень быстро, так что я пойму, если ты меня пошлешь. Сегодня я прошу у тебя только прощения и надеюсь, что ты снова сможешь понять меня. Майки, не давая Доракену ответить, развернулся в сторону двери и уверенно пошел к ней. Не успев пройти и пару метров, глава был остановлен. Чужие руки обвили его живот, а чужая голова легла на собственную. Приток тепла со спины заставил Сано робко улыбнуться и слабый румянец появился на его скулах. - Я прощаю тебя, - пронеслось где-то сверху, а вслед за этим мягкий поцелуй в макушку. Манджиро прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, расслабляясь в единственных руках, в которых чувствовал себя защищенным от всего. Стало так тепло. Сон наполнил рассудок.