Братские обязанности

За ужином Майки сидел в широком свитере с высоким горлом, ознаменовав это как задание на спор с Кенчином. Совсем немного раньше глава увидел ужасные кровоподтёки на своей шее и шокировано застыл перед зеркалом у выхода из гаража. Одного взгляда на заместителя было достаточно, чтоб тот понял что натворил, но хоть как бы Кен после не извинялся - истинного сожаления в глазах и голосе не было. Манджиро потянулся рукой к салату из морепродуктов, всеми силами делая вид, что он спокоен и его совсем не смущает сидящий рядом самодовольный блондин с широкой лыбой и гордым видом. Эмма непонятливо смотрела на парней, периодически тяжко вздыхая и цокая. Ужин прошел без Мансаку, потому что мужчина ушел к другу, так что в доме оставалось двое хозяев, один из которых собирался как можно скорее убраться к себе в гараж с кучей сладостей из холодильника и заснуть с ними в обнимку. Эмма долго не задерживала брата, так что он резво вытянул все дораяки и таяки из дома и понес их к себе, негромко хлопнув дверью. Младшая Сано и Кен остались наедине, но последний больше не видел в этом чего-то странного или запретного, потому что теперь всё было окончательно решено. Блондин поднялся и стал, по привычке, мыть за собой посуду. Девушка бросилась к нему, на ходу заявляя, что сама всё сделает, но парень настоял. Через пару минут рутинного мытья тарелок за собой и командиром, Рюгуджи закончил и вопросительно взглянул на убирающую со стола Эмму. Девушка резво хлопотала над столом, сметая крошки, убирая салаты в холодильник, когда почувствовала на себе чужой взор. Сано подняла глаза, немного смущаясь. - Что-то случилось? - робко спросила она. - Я тут вдруг вспомнил, что ты как-то говорила, что Майки порвал твоё зимнее кимоно, - парень озадаченно округлил глаза, - там всё прям так ужасно? - Не то что бы, - удивленно замялась девушка, - брат порвал подмышки и зацепился где-то рукавами. Если последнее я ещё могу понять, то вот как можно было порвать подмышки? А почему ты спросил? - Да так, - Доракен мягко улыбнулся, - я подумал, что мог бы завести кимоно к Мицуе, чтоб он зашил его. Всё-таки Майки провинился. - Да я уже новое купила, - махнула рукой девушка, - да и Майки ведь сказал, что Мицуя-кун и так очень занят. А я не зашивала, потому что и у самой руки не доходили. - Но я и не говорю, что Мицуя прям сегодня-завтра его зашьет, - кивнул блондин, - может через неделю-две только доберется. Ему «свастоны» пачками порванные формы привозят, так что времени у него и правда не очень много, но он не откажет, я уверен. - Да уж лучше я сама, - свела брови девушка, - не хочу, чтоб он ещё делал то, что могу сделать я. - Да брось ты, - улыбнулся Кен, - я не сомневаюсь, что ты сможешь всё правильно зашить, но, думаю, у Мицуи, - с его-то опытом, - получится это в разы быстрее и качественнее. К тому же ему будет полезно подержать в руках взрослое женское кимоно, а то ведь только юкаты Маны и Луны видел так близко. - Ну я не знаю, - колеблется Эмма, - не хочу, чтоб это выглядело так, словно я перекладываю на него свою работу… - Не волнуйся, это так не будет выглядеть, - уверенно заявил Доракен, - я расскажу ситуацию и все всё поймут правильно. - Ну если так… - Только принеси кимоно сейчас, а то я скоро домой поеду и могу забыть. - Да! Девушка шустро метнулась из кухни в сторону лестницы. Рюгуджи довольно улыбнулся, в его глазах красовались маленькие бесы. *** Майки сидел за столом в гараже, исписывая чистый лист бумаги в клеточку. Ручка шустро бегала с колонки в колонку, очерчивая иероглифы и хирагану. Вид у главы был очень сосредоточенный, но от того не менее привлекательный. Непослушные волосы ниспадали с плеч, иногда выступая из-за ушей и прикрывая глазам вид на то, что парень пишет. Свитер уже давно валялся где-то на полу посреди комнаты, потому что в дом сегодня командир возвращаться не планировал. Манджиро было очень жарко, но раздеваться полностью он не собирался. Тонкая черная футболка и широкие спортивные штаны обжигали теплом, но на это лидер лишь открыл форточку в гараже, как только зашел. Ручка вырисовывала разные слова, которые вызывали на лице старшего Сано разные эмоции, которые он так по-детски не умел скрывать, находясь наедине с собой. Он знал, что скоро придет Доракен, так что можно будет ему потом незаметно подкинуть это «сочинение» в карман куртки, а он потом, несомненно, прочтет его и вклеит в блокнот, который Манджиро недавно ему подарил. «Чего бы я больше всего хотел? Этот вопрос меня грызет с начальной школы, когда мне впервые его задали. Я раньше думал, что достаточно иметь свою банду и друзей, чтоб чувствовать себя счастливым, считал, что этого вполне себе достаточно для того, чтоб не жалеть о прошлых днях и жить с высоко поднятой головой. Становясь старше мои мысли тоже менялись. Новые знакомства влекли за собой новые идеи и желания. Я встретил Кенчина и захотел стать с ним главным в Токио: держать все мелкие банды на коротком поводке, придерживая порядок. Шиничиро, вроде, тоже одобрил это моё стремление, потому что он был главой «Чёрных драконов», которые не выделялись злыми выходками, но вскоре он умер при ужасных обстоятельствах. Я думал, что не выдержу этого, но рядом были парни и сестра с дедулей. Я решил, что хочу стать сильным для них. Решил, что отныне я стану непреклонным старшим братом, который не даст свою семью и банду в обиду. Я жил с этим желанием так долго, как только мог, изо дня в день уверяя себя, что у меня получается, но во мне разгоралось и другое чувство — я ощущал, что меняюсь под потоком обстоятельств. Со временем я стал замечать, что Эмма как-то странно смотрит на Кенчина. Он часто к нам приезжал и забирал меня в школу, привозил оттуда, делал со мной домашку, но я не понимал как с этим может быть связана сестра, ведь Кенчин — мой друг. Я становился старше и начинал понимать что творится с сестрой, но мне было не легче. Я разрешил ей иногда приходить ко мне, когда я с «Тосвой», приказал парням не сметь ей даже слова кривого сказать, но это только ухудшало её ситуацию с Кенчином. Я понял, что Эмма влюбилась в моего заместителя. Мне почему-то было больно это осознавать, но я смог заставить себя это принять. С каждым днем они начинали перекидываться большим и большим количеством слов друг с другом, потому я стал выводить Кенчина на частые прогулки по городу, лишь бы он меньше видел сестру. Не знаю что со мной происходило в такие моменты, но только вне стен дома я мог выдохнуть. Я боялся, что непроизвольно стал бороться за внимание своего лучшего друга. «Но ведь он МОЙ друг! Почему Эмма вокруг него ошивается?», - я думал так слишком часто, так что ответ напрашивался сам собой. В один день я даже смог его озвучить сидя в своей комнате на втором этаже и давясь невкусной острой лапшой, которую Кенчин обычно ел у себя дома — я ревную его. Но почему? Было и так ясно, но мне нужно было держать себя в руках, потому что есть ещё и Эмма. Я стал воспринимать её, как живой барьер между мной и Кенчином. Я прекратил выстраивать невозможные фантазии и стал фантазировать в другой бок — стал думать о будущем сестры и лучшего друга. Было так больно проводить часы в своей комнате или гараже воображая чужую счастливую жизнь, но я смог убедить себя, что именно так и должно быть. В конце концов я, как старший брат, должен позаботиться о чувствах своей младшей, не позволив их собственноручно смыть в унитаз. Шли годы, пока я убеждал себя в этом. В один прекрасный день я всё-таки не смог сдержаться и выплюнул всю правду в лицо Кенчина. Я думал, что мы больше не сможем быть даже друзьями, но он никуда не делся и продолжил находиться рядом и даже предложил встречаться. Я был вне себя от радости, но одновременно я чувствовал, как меня жрет моя же совесть изнутри. Пусть бы я и поступил, как кретин, но я решил не принимать взаимные чувства Кенчина. Я сделал ему больно, хотя мне болело не меньше. Может всё положение усугубила смерть Баджи, а может всё изначально так и должно было быть — я не знаю. Знаю только, что из ночи в ночь я слышал свой внутренний голос, который орал, словно безумец, оглушая меня и ломая изнутри. Я успокаивал себя тем, что думал, что делаю это ради сестры, но было ясно, что если Кенчин ответил мне взаимностью, то я делаю лучше никому. Дедуля как-то со мной решил поговорить, когда я удрал при виде Кенчина подальше от дома. Мы не виделись неделю и я не мог его видеть, так что принял решение сбежать прямо на его глазах. Я встретил дедулю возле какого-то магазина и он залез ко мне на байк. Мы ехали и он рассказывал мне одну свою историю о том, как он попал в любовный треугольник со своим другом. Этот рассказ больно напоминал мою ситуацию, так что я слушал, не дыша. Дедушка закончил тем, что выбрал своё счастье, а не счастье своего близкого друга, которого очень ценил и добавил, что если друг настоящий, то он обязательно всё поймет и сможет простить. Я подумал тогда, что Эмма ведь мне не просто сестра. Она мне и сестра, и мать, и подруга. Всё произошло так спонтанно. Я будто переосознал всё положение заново и увидел кучу недочётов в своем мышлении. Чего же я хочу?...» В гараж без стука зашел Доракен с зимним кимоно Эммы и неистовой улыбкой. Блондин даже не обратил внимание на то, что пишет его глава, а просто замкнул дверь на ключ и быстро подошел к нему, сразу же впиваясь в губы, при виде оголенной меченой шеи и ключиц. Майки и не думал сопротивляться и уж тем более прятать написанное, так что просто разделил поцелуй, послушно открывая рот. - Наденешь это? - умоляюще, но не без капли желания, спросил Рюгуджи. - Кимоно Эммы? - вскинул бровь Манджиро, - ты совсем уже извратом стал, Кенчин? Или тебе просто пубертат в голову спермой бьет ? - Ну чего ты так? - расплылся в кошачьей улыбке блондин, - ты ведь его уже надевал. Не знаю только под каким предлогом. Может мне тебя на слабо взять? - На слабо? - злостно прошипел глава и выхватил кимоно из рук заместителя, - я и без него надену! «… Чего же я хочу? Хочу быть нужным и любимым. Хочу и сам любить, не чувствуя укоров совести и не платя за своё счастье. Хочу больше никого не терять, хочу каждый день болтать с ребятами так, будто я не являюсь их самым большим кошмаром, когда я зол, хочу увидеть как Эмма снова влюбляется и выходит замуж, хочу стать хорошим дядей, хочу быть рядом с семьей всегда, хочу чтоб Шиничиро и Баджи с небес смотрели на меня и улыбались, одобряя мои поступки и указывая верный путь. Я думаю, что мог бы открыть с Кенчином свой гараж, где мы бы могли чинить байки дни напролет. Интересно, как ему эта идея? Может прибыль будет и не впечатляющая, но так я смогу хотя бы видеть его каждый день: доброго, приветливого, злого, расстроенного, возбужденного, раззадоренного, огорченного, обиженного. Хочу, чтоб Мицуя, Па, Такемичи и иногда Кадзутора приходили к нам просто посидеть. Хочу, чтоб жизнь не была к нам всем жестокой. Я хочу любить так, будто это счастье навсегда.» Рюгуджи покрывал влажными поцелуями кровавые метки, крича о своей любви портя молочную кожу.