Дорога домой

Осознание догнало Мевт на Мелидале. Прежде всё было как-то не до того. Ну, знаете, сперва поиски судна, на котором ощущается дефицит корабельных крыс, для приведения состава его народонаселения в кармическое равновесие. Потом шторм, в коем думать не о горькой своей судьбинушке приходилось, а о том, как бы паники среди экипажа не поднять, вывалившись за борт. Затем — морской бой этот растреклятый. Команда в таверне, было, похвасталась приключением — теперь матросы с соседних судов ненавязчиво так интересовались, правда ли на "Нереиду" по ошибке дурманных зелий бочками загрузили вместо запасов пресной воды, и нельзя ли как-то угоститься? Мевт, конечно же, всё отрицала, но наполнить фляжечку ей было не сложно. Тем более, когда за то давали монетку-другую... Потом, конечно, приходили недовольные. Максинья делала честные глаза и сообщала, что дала ровно то, о чём просили: воду из корабельных питьевых запасов. Капитан, услышав про дурман, шипел, плевался и слал жалобщиков в далёкие дали, после чего приятель-ящер на пару со своим нордским коллегой вежливо провожали их на берег. Корабельные маги заново наполняли бочки, и Мевт продолжала свой маленький бизнес. С неё даже доли никто не требовал: репутация местных сумасшедших не пришлась пиратам по нраву. Справедливости ради, история и впрямь звучала так, словно экипаж "Нереиды" нажрался до умопомрачения на радостях от спасения из шторма. Не увидев своими глазами, Мевт бы тоже не поверила. Стационарный портал таких размеров — и куда-то к незнакомым звёздам? Три раза ха! У заклинателей на островах самим-то переместиться не каждый раз выходило. А порой выходило так, что лучше б не вышло: кто ногу в пути потеряет, кто голову, кто вовсе по стенке размажется... Литийские магистры, настаивал Фридрих, могли больше, к тому же, по слухам, среди них как раз хватало эльфов чуть не с Антики. Но какой морской чёрт занёс бы на эту окраину мира архимагов-то? Пёс с ним, с порталом. В конце концов, разного рода магические аномалии в мире периодически встречались. А что капитан и Грен-норд кивали при этом на эльфов, чешуйчатый дружок Мевт искал следы драконов, дуфарские матросы поминали демонопоклонников, а заклинатели с ярко выраженной внешностью доминионцев намекали на гнев матери-магии за былые притеснения её детей — это уже спекуляции. Но вот летающая металлическая лодка — это на аномалию списать не выходило! Миражи, конечно, разные бывали, но не могло ж в них померещиться то, о чём сроду не знал? Ну, либо у максиньи была жизнь куда более интересная, чем она сама представляла. Вообще, большая воздухоплавающая хрень в мире тоже существовала. Со слов Дона, так даже бронированная. Скажем, дирижабли Доминиона, когда он ещё с Асталией воевал. Однако дирижабль над океаном — нонсенс. Да и очертания совсем не те. С пароходом — тоже из общего выходили только клубы дыма вокруг. И, вероятно, конструкцией диковинного летательного аппарата они вовсе изначально не были предусмотрены. Жаль, разобраться им не хватило времени. И трофеями похвастать не вышло. Уж если бы "Нереида" привела на буксире это неведомое нечто — едва ли кто-то из местной матросни усомнился бы в здравости их рассудка! Но по итогам боя им досталась груда металла, которая, перестав лететь, начала довольно быстро тонуть. А потом ещё и обеспечила знатный фейерверк. Такой, типа, символ полного и сокрушительного разгрома врага. Уж как ругалась абордажная команда, которой пришлось в спешке уносить ноги... Зато Мевт действительно пригодилась на этой вылазке, пусть и не навыками нападения исподтишка, а знанием ловушек. А вид здоровых и вооружённых до зубов мужиков, сверкающих пятками под её вопли "Хотите жить — убирайтесь живо, макс!", весьма грел маленькое мышиное сердечко. Маги спешно изобретали формат исключительно матерных заклинаний. От них потребовали невозможного: уберечь корабль от взрыва "трофея", на минуточку, собственноручно и старательно пригарпуненного к борту. И от последующего попадания в воронку затопления оного трофея — тоже уберечь. Каким чудом им это удалось, ведает только Великий Кот. Потом "Нереида" неделю болталась по волнам посреди нигде почти бесконтрольно, латая борта, мачты и такелаж, чтобы дотянуть хоть как-то до ближайшего порта. Во всей ситуации был единственный сомнительный плюс: Мевт признали в качестве разумного и полезного существа. И если раньше на неё не обращали внимания, то теперь пытались тоже припрячь к делу. А максинья в судоремонтных работах была не очень сведуща, и, честно говоря, это был не тот навык, которым она стремилась овладевать. Но, в общем, если подытожить — два месяца плаванья ей некогда было скучать и предаваться рефлексии. И даже некоторое время по прибытии на Мелидаль — тоже. Потом все, кому интересно, успели распробовать воду с "Нереиды", сходить на берег после этой истории для Мевт было бы недальновидно, а стоять на якоре, дожидаясь, когда судно приведут в пригодное для дальнейшего плавания состояние, предстояло ещё дня три. В итоге она шаталась по палубе без дела, смотрела на флаг родного острова, сменивший на мачтах ради соблюдения приличий пиратские вымпела, и всё больше погружалась в меланхолию. Максы редко покидали дом. При их размерах даже торговая поездка на соседний остров оборачивалась целым приключением. И, коль скоро из-за внешности их не воспринимали всерьёз 99% соседей, общество друг друга они ценили невероятно. Не было ничего важнее клана. Только он позволял нормально жить в этом огромном мире. И работать во благо общины — это меньшее, что мог сделать каждый макс. Да, некоторые из них могли забраться довольно далеко, ведомые этим самым благом. Но потом возвращались, обязательно. И их ждали, им радовались, их встречали как героев. Мевт и самой доводилось делать подобные вылазки: в соседние поселения максов, на другие острова. Бытие чем-то средним между шпионом, оценщиком и телохранителем обязывало. Однажды она добиралась аж до Валмера! Только вот нынче возвращаться после долгого пути ей было некуда. Это только высокорослым расам кажется, что у "мышек-малышек" и разборки малышовые. Ан нет: война почему-то не делает скидки на рост. И смерть от "зубочисток" и "игломётов" так же велика и неотвратима, что и от шпаг да стрел нормального размера. От процветающего клана потомственных ювелиров остались сама Мевт и её ещё не рождённый мышонок. Родные острова таили для них нешуточную угрозу. Максинью ведь даже в соседней общине не приняли. Испугались, что враги, преследуя её, не пощадят и тех, кто решился дать беглянке кров. Потому она так привязалась к своему зелёному и зубастому спутнику — единственному, кто протянул руку помощи. Даже почти научилась выговаривать его языколомное имя в оригинале. Кто хоть раз слыхал наречие, на коем лизардмены говорят меж собой, оценит. К пиратам она привязалась тоже. Но меньше. Они всё-таки были чужаки. Они проводили большую часть жизни в морских странствиях. Они совсем не разделяли её мнения о ценности семьи (у старшего канонира по прозвищу Прицел жёны были, кажется, в каждом порту, где останавливалась "Нереида"). Они добровольно отказывались от своей Родины. Тут Мевт могла понять лишь Донована — во времена его юности быть друидом на земле Доминиона было смертельно опасно. Но вот его более молодым землякам за занятие магией гибель уже не грозила. Так чего ж их-то погнало прочь? И что мешало вернуться?