Дорога домой

Мевт разродилась вскоре после отплытия с Мелидаля. Надо было видеть лица пиратов, когда они осознали, что максинья — не просто пушистенькое вроде как разумное существо, раздобревшее на корабельных харчах, а вполне себе настоящая женщина. А теперь — ещё и мать. Надо сказать, парней буквально разрывали противоречия. С одной стороны — два месяца личного знакомства, борьба с врагами и стихией бок о бок, спасенные жизни абордажников в заварушке с неопознанным летающим объектом... С другой — все эти мифы о женщине на борту корабля. И вот глупо, но суеверия побеждали. — Баба принесёт лишь одни несчастья! — разорялся Прицел. — Уже приносит. Вы вспомните, сколько на нас свалилось за первую же неделю с её появленья на борту! Эти твари, эти крысы — посланцы самого Сатаны! Матросы вспоминали, матросы думали... И если раньше в плохой погоде и неудачном бое кто-то винил эльфов с Антики, кто — властелинов демонического плана, кто — дикую магию, теперь экипаж сошёлся во мнении, что всё из-за Мевт. Она бы посмеялась — не касайся дело её жизни и жизни новорожденного мышонка. — Не трясись. Капитану всё по барабану. Не вышвырнет же он тебя за борт, — добродушно ухмылялся ящер. — Легко тебе говорить, макс! — огрызалась Мевт. — Это не тебя гоняют из трюма в новый трюм, макс... Ей приходилось искать новые места для постели ежедневно, порой не по разу. Как она и предполагала, прятаться с детёнышем на руках выходило дурно. А не прятаться — был верный способ накликать беду. Былые приятели косились с неприкрытой враждебностью. Пока только слово капитана и удерживало его людей от окончательной расправы. И казалось, случись в пути ещё одна буря — прежде неё "Нереиде" пришлось бы выдержать бунт. А что шторма обойдут судно стороной — не поручился бы, верно, и Великий Кот. Максинья больше не была уверена в своей безопасности, даже сидя у своего чешуйчатого друга на плече. Ей ли не знать, что даже очень сильный боец не справится с напором толпы? Даже при том, что в толпе будут не абсолютно все члены экипажа. Через декаду после родов старик-друид сам предложил помощь. — Я ещё помню, каково это, когда гонит облава за поворот, — его сморщенное лицо приняло жёсткое выражение. — Так что тот, кто не отступится, тот дорого заплатит нам ночью за презренье своё. Мевт поблагодарила за участие, хотя и не думала, что Донован сумеет чем-то помочь. Возможности друида, насколько ей было известно, лежали больше в сфере общения с природой. Ему было проще усмирить непогоду или каких-нибудь морских гадов, нежели недовольства в команде. Впрочем, как оказалось, она недооценила изобретательность корабельного заклинателя. И то сказать, если он на этом корабле практиковал больше полувека, не накопить коллекцию нестандартного применения магии было бы даже грешно. Хоть и начал он со вполне обыкновенного очарования. Максинья решила даже, что вся идея и была в том, чтобы вмешаться в очередную проповедь Прицела и отвлечь внимание на себя. — ...Серебром и жемчугом сверкали бездны волн, — разносился над баком старческий голос, повествуя о жестоких работорговцах, смертном проклятии и погибшем корабле. Героиня его истории, конечно же, была девушкой обычной, человеческой расы. Зато до поры, как и Мевт, носила под сердцем дитя. Именно это и не понравилось пленителям. Когда юная красавица разрешилась от бремени, её разлучили с младенцем. Саму девушку, без того ослабевшую, вдобавок крепко избили и заперли в трюме. Но она успела услышать напоследок приказ бросить за борт её долгожданное чадо. — Клянусь, отличная идея! — потёр ладони Прицел. На него тут же зашикали: Дон не так часто что-то рассказывал, а обидеться и замолчать мог от любой мелочи. Старик смерил стрелка укоризненным взглядом, нарочито игнорируя недовольный оскал лизардмена: — Стали багряными небо и море, а воздух — горячим и липким. Пленница сгорела от тоски в три дня, и тело её работорговцы также отдали волнам. И не ждали горя, но взъярилась бурей бездна волн на третью ночь. Она жадно обнимала пиратское судёнышко, словно мать — любимого ребёнка. А корабль ласкался к ревущим валам, черпая воду бортами. Матросы пытались откачать её, да в трюме открылась течь. Любые латки пропускали солёную влагу столь же охотно, как младенец сосёт молоко у кормилицы. Рулевой пытался увести судно из шторма, но сломалось кормило, и штурвал крутился бесполезной погремушкой. А паруса пришли в негодность так же скоро, как пелёнки новорожденного... — Да будет уже пугать-то! — фыркнул норд-вперёдсмотрящий. Всё же его народ обладает недюжинной стойкостью, к очарованию в том числе. Дон оскорбленно хмыкнул в ответ и покинул матросский кружок, сплюнув за борт. Лукавую улыбку на его лице имела шансы заметить лишь Мевт, притаившаяся в шлюпке. — Если крысы бегут с корабля — быть кораблю в беде, — задумчиво пыхнул трубкой дёрнувшийся было следом кок, скосив глаза на багряные отблески за бортом. И невзначай загородил спиной вздыбленный и подозрительно шевелящийся брезент на ближайшей корабельной лодке. — Как думаете, сколь крупные неприятности нас ждут, если мы выживем с "Нереиды" крыс такого размера?..