Планы внутри планов

22 года после Йавина. Неизведанные регионы. Академия. Брендол Хакс, Моден Кеннеди, Энрик Прайд, Брукс. Сигаретный дым клубится и стелется, и совершенно никуда не собирается уходить. Вылетает из открытых ртов, порождённый сигаретами и сигарами. Пепельницы были полны окурков. Не успевала закончиться одна «палочка смерти», как начиналась другая. Всполохи пижонских зажигалок соседствовали со скромным чирканьем спичек. Брукс оказался большим любителем более чем старинной классики и простоты. Господа офицеры отдыхали. Господа офицеры жрали как не в себя (особым аппетитом как всегда отличался Брендол «Боров» Хакс), пили и курили. Исключительно мужская компания собралась сегодняшним вечером. Можно сказать, своеобразный клуб «Без баб», образовавшийся как-то сам собой из закоренелой неприязни старых имперских кадров к женщинам в силовых и государственных структурах. Однако современные реалии были таковы, что в Первом Ордене и шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на какую-нибудь адмиральшу, генеральшу и далее по списку. И хотя бы здесь, на приятельских попойках, не было этих недоразумений женского пола, напяливших мундиры и возомнивших себя не только равными, но зачастую и превосходящими, мужчин. Ужин подошёл к концу, мужчины наслаждались кореллианским коньяком, поданным в качестве дижестива. Далее в программе вечера значилась партейка другая в сабакк. Но что-то пошло не по плану. Двери открылись, выпустив немного сигаретного дыма в коридор, а затем закрылись, пропуская внутрь нарушителя. Женщину. Из-под форменной фуражки совершенно не по уставу выглядывали белоснежные кудряшки, дразня и провоцируя. А из-под шинели (на рукаве отсутствовала нашивка со званием) вместо сапог виднелись серебристые туфли, пересыпанные стразами. Весьма странная и незваная гостья. Обычно господа офицеры предпочитали громко не афишировать такого рода пристрастия, по-тихому утаскивая в свои каюты симпатичных девочек/мальчиков (нужное подчеркнуть), не ставя никого об этом в известность. Женщина щелкнула пальцами. Заиграла музыка. Короткий проигрыш, во время которого, она обвела взглядом присутствующих, кокетливо повела плечиками, распахнула шинель, оставаясь в коротеньком блестящем платьице. Сбросила с плеч на пол плотную габбер-ткань, совершенно не интересуясь дальнейшей судьбой шинели. Адмирал Брукс присвистнул. Блондинка подмигнула ему, и водрузила свою кепи на его лысый череп. Внезапное вторжение обещало кое-что интересное. Хотя виновник этой маленькой диверсии (если это был кто-то из них четверых) признаваться не спешил. Ярко-накрашенная звезда начала петь, открывая свой ярко-красный ротик, весёлую песенку про моряка, которого она разлюбила. Моряка, который был слишком долго вдали от неё. И теперь, когда он вернулся, было уже слишком поздно. Она решила любить морского дьявола. Старая-престарая песенка из давно ушедших в небытие времён. Нам бы, нам бы, нам бы, нам бы всем на дно. Там бы, там бы, там бы, там бы пить вино. Там под океаном Мы трезвы или пьяны — Не видно всё равно! Она уделила внимание каждому из них, дурманя ничуть не хуже сигаретного дыма и алкоголя. Ласково вилась вокруг каждого из мужчин, начав с Брукса. Тонкий пальчик коснулся подбородка, почесав словно котика. Затем она провела пальцами по чёрным густым бровям адмирала и оставила его ни с чем. Остальные трое захохотали. Следующим был Моден Кеннеди, куривший сигару. Женщина взъерошила его рыжие волосы, взяла у него из рук сигару, затянулась и выдохнула дым ему в лицо, вкладывая сигару обратно в рот Кеннеди. Переходя к следующему. Теперь засмеялся и Брукс, Моден лишь развел руками, мол, не судьба. Энрик Прайд. Здесь ей понравилось генеральское ушко. Кончиком языка женщина прошлась по очертаниям ушной раковины, коснулась губами мочки, чуть пососав. Но в итоге, отпустила и его. Эй, моряк, ты слишком долго плавал! Я тебя успела позабыть. Мне теперь морской по нраву дьявол. Его хочу любить! Оставался лишь Брендол Хакс. К нему она села на колени. Вероятно, лавры победителя в этой игре достались ему. Она даже поцеловала Брендола. Музыка прекратилась. И тогда раздалось звонкое, хлёсткое «Хрю!» в исполнении женщины. А следом за этим она и вовсе заверещала, изо всех своих сил подражая поросячьему визгу. Глаза Хакса налились кровью. Он с отвращением столкнул женщину с себя, и потянулся за бластером. — Убью, сука! — заревел Брендол Хакс, в очередной раз оправдывая своё отвратительное прозвище. Боров. Кеннеди и Брукс схватили Хакса с обеих сторон, не давая наделать глупостей. Почетная роль джентльмена, пришедшего на помощь попавшей в беду даме, таким образом, досталась Прайду. Генерал рывком поднял женщину с пола и быстро потянул за собой, прочь из прокуренной насквозь комнаты, в которой всё ещё громогласно ревел Хакс, требуя, чтобы его отпустили. Требуя возмездия и справедливости. Генерал шёл быстро, крепко держа её за руку (вероятно, завтра появятся синяки), блондинка едва-едва поспевала за ним. Буквально втолкнул её в свои апартаменты, ввёл на панели код, запирающий двери, наконец, отпустив. Женщина потирала руку, которую генерал так нещадно, словно тисками, сжимал своими пальцами. А ещё она дрожала, глубоко дышала, пытаясь успокоиться. — И что это такое было? — резко спросил генерал. Она собиралась что-то ответить, но слова так и остались непроизнесёнными вслух, словно птицы, запертые в клетке. Ей было страшно. Хакс пристрелил бы её — это уж точно. — Куришь? — спросил Прайд, снова возвращаясь к роли рыцаря. Она отрицательно покачала головой. — Значит, будем поить, — проговорил мужчина, доставая из небытия бутылку текилы и обманчиво маленькую стопочку к ней. Наполняя стопку почти до краев и протягивая алкоголь женщине. Сопровождая действие инструкцией по применению. — Выдохнуть. Выпить. Выдохнуть ещё раз. Она так и сделала. Выдохнуть. Выпить. Выдохнуть ещё раз. Выпив, она вздрогнула, поморщилась. Какая гадость. Но дрожать она, наконец, перестала. Генерал повторил свой вопрос. Голос вернулся. — Сыграла в саббак с Хаксом. Армитажем. Проиграла. Ставкой было желание. Пришлось исполнять. — Кадетам запрещено играть в азартные игры, — заметил Прайд. Обманчиво мягко, всё ещё придерживаясь роли доброго дядюшки… — Как будто вы сами никогда не нарушали некоторых правил, генерал, — она многозначительно улыбнулась, не отводя взгляда от глаз Энрика Прайда. Возвращаясь к своей роли. — Было дело, — согласился генерал, усмехнувшись. — Но я всегда выигрывал. Вот вам урок на будущее: никогда не играйте, если не можете выиграть. — Или: никогда не играйте с Хаксами, — она удержалась от того, чтобы опять не хрюкнуть. Хотя очень хотелось. А ещё очень хотелось воспользоваться шансом, раз всё так обернулось… Хотелось подойти к Энрику Прайду, обнять, поцеловать и остаться, чтобы согреть его. Снять с него мундир и познакомиться поближе. Прайд смерил её долгим, задумчивым взглядом. — Сидеть, — коротко приказал он, указывая хлыстом на стоящий в глубине комнаты диван. Она послушно сделала, как он сказал. Но ничего о чём мечтала она, распалённая текилой, не произошло. Генерал ушёл, сказав, что скоро вернётся и чтобы она ждала его здесь. Она ждала, но прошло пять минут, десять, полчаса… и энтузиазм в ней погас, сменившись горьким чувством непроглядного одиночества. Ей вдруг стало так жалко себя… И если не разрыдаться, то она решила, что стоит задремать, прикорнув на мягком диванчике. Генерал вернулся часа через два. Хакс угомонился, они вчетвером выпили ещё по рюмочке-другой, сыграли пару партий в саббак и тихо-мирно разошлись. Точнее, Прайд взял фуражку и шинель, оставляя троицу пить, курить и играть дальше. Команда «сидеть» видоизменилась, превратившись в «лежать». Блондинка, разулась, забралась на диван и свернулась калачиком, накрывшись тёмно-красным, цвета марун, пледом. На всю её покрывала не хватило, и потому ножки остались «гулять на улице», не накрытые. Она выглядела милой и беззащитной, и казалась совсем-совсем юной, несмотря на свою боевую раскраску. Выбеленное лицо, ярко-подведённые глаза, красные губы. Она явно хотела быть не узнанной. Но вот только тайна всё равно будет раскрыта. — Рота — подъем! Война! — произнёс Прайд. Не резким, лающим голосом, которым отдавал приказы, когда был в особо плохом расположении духа, но достаточно громким, чтобы она услышала. И подскочила как ошпаренная. — Кадет Мадьяри, личный номер… — тут она запнулась, с большим трудом вспоминая правильную последовательность. — Обойдёмся без номера сегодня, — смилостивился Прайд, кладя рядом с ней шинель и кепи. Тонкая бретелька платья решила предпринять дерзкий побег со своего поста: сползла с плеча. Это было весьма соблазнительно, помочь даме и с этим, вернуть беглянку на место. Что он и сделал. На этом все дерзости закончились. Поцелуя не случилось, хотя он явственно виднелся на горизонте. Кажется, даже обоим. Это была сложная комбинация противоречивых мыслей и невысказанных вслух желаний. Сеть переплетающихся между собой выборов. Да. Нет. Не знаю. Она облизывает свои яркие губы. Если без номера, то игра продолжается. Хотя правила теперь совсем другие. Он не хочет быть вторым сегодня, после Хакса. В общем-то, большой разницы нет, но целовать её не хочется. Может быть, и не в Борове дело, а скорее в цвете её глаз: отчаянно фиолетовый оттенок контактных линз. Искусственный цвет, не настоящий. Как и вся она. Обманка. Соблазнительная, слишком яркая, и до невозможности приторная. Прайд предпочитал настоящие вещи. Настоящих, живых женщин, а не только играющих роли. Поэтому целовать он её не стал. Но для кое-чего другого она вполне годилась. Он сел с ней рядом, небрежно расстегивая китель, ремень. Перчатки были сняты давным-давно. Он привлек её к себе, властно беря за шею. Касаясь пальцами белоснежных волос. Заставляя опустить голову ниже. Тонкие пальчики справились с молнией, убирая в сторону лишнюю ткань, осваивая новую для себя территорию. Пробуя в первый раз то, о чём раньше знали только в теории. Переходя к практике. Притворяясь опытным игроком, сохраняя до поры до времени свой маленький секрет: это всё в новинку для неё. Это её первый раз. Ложного стыда нет. Разве что под слоем белил вспыхивают розовым цветом щеки. Но он этого не видит. Так что это, всё равно. Это её первый подобного рода опыт, но чисто теоретически… она знает, что делать. И практика приходится ей весьма по вкусу. Мешают немного непривычно длинные волосы (белоснежные кудряшки всего лишь парик, её собственные волосы гораздо короче), но с этим ей помогает генерал, убирая мешающие волосы от её лица. *** — Проводить или доберешься «домой» сама? — спросил Прайд после, когда всё закончилось, приговаривая к смерти очередную сигарету, ситх знает какую за вечер: полпачки как вовсе и не бывало. — Дойду сама, — мягко произнесла Мадьяри. — Если нальёте чашечку крепкого кафа, генерал. — Каф можно устроить, — ответил генерал и после того, как сигарета была им докурена, сотворил ароматный напиток, прибегнув к помощи маленькой, но очень полезной кафамашинке. Сигареты докурены, каф выпит. — Придёте завтра, — генерал посмотрел на хронометр. Коварное время как-то незаметно быстро перебралось за полночь. — Точнее, уже сегодня. Скажем, в девятнадцать ноль-ноль. Без маскарада. От последних слов явственно повеяло холодом. — Так точно, генерал, сэр, — ответила женщина, глядя мужчине в глаза. Всё ещё чувствуя себя в безопасности. Фиолетовые линзы скрывают её настоящие глаза. Завтра этой призрачной защиты не будет, точнее уже сегодня… Она надела фуражку, генерал накинул на плечи шинель. А также снабдил пропуском, на случай если по дороге домой ей встретится кто-нибудь из дежурных, во избежание лишних неприятностей. Очень мило с его стороны. — Вот ещё что, — произнёс Прайд, прежде чем отпустить её. Скрылся в глубине своих комнат, а когда вернулся, то протянул ей завернутую в бумажную салфетку, таблетку. — Выпейте утром. — Благодарю, генерал. Кадетам антипохмельных препаратов не полагалось, как и не полагалось употреблять алкогольные напитки. Поэтому этот маленький подарок окажется завтра (уже сегодня) утром как нельзя кстати. Пропуск был отправлен в карман, а что же до спасительной пилюли… генерал устроил её в декольте женщины, до последнего наслаждаясь сложившейся ситуацией. А после, уже проваливаясь в сон, Энрик Прайд вспомнил кое-что: давнишний сон, увиденный им через нескольких недель после отступления с Джакку. Там тоже была женщина с фиолетовым взглядом.