Планы внутри планов

Где-то через год или около того Мадьяри попала-таки в пятерку лучших студентов Академии. Это стоило ей немало усилий — генерал Прайд ясно дал понять, что вмешиваться в учебный процесс и оказывать ей протекцию в плане получения более высоких баллов, он ни в коем случае не собирается. Приятные их встречи между тем продолжались. Время от времени, когда генерал находил время и желание увидеть Иоланту. О том, что кто-то другой может скрашивать его вечера кроме неё самой, женщина предпочитала не думать. Более того, запрещала думать о подобном. Предпочитая счастье неведения, и склоняясь к мысли, что чаще всего свободные вечера генерал проводил вместе с Боровом и другими участниками их неофициального ББ клуба «Без Баб» за распитием спиртных напитков разной степени градусности. Поставленная цель была достигнута. Иоланта и Энрик отмечали это событие, откупорив в этот раз бутылку тёмного красного вина. — Ты сказала мне, что выполнишь всё, что я потребую, — проговорил Прайд. — И поскольку с первым заданием ты справилась, у меня есть для тебя новое. — Повелевай, мой господин, — ответила Мадьяри. — Я хочу, чтобы ты присматривала для меня за Брендолом. Хочу, чтобы ты стала его доверенным лицом, знающим все его тайны и секреты. На это она не рассчитывала. Но чего-то такого стоило ожидать. Она колебалась, и это не ускользнуло от мужчины. — Что такое? Тебе не по нраву или не по плечу такая задача? — Мои желания… подчиняются твоим, мой генерал, — ответила женщина, облизывая губы. Отказываться поздно и глупо. Он сотрёт её в порошок. Отказываться нельзя. — Что же до моих возможностей, — пальцы задумчиво отбили короткую дробь по полированной столешнице, выигрывая время. — Вопрос в том, захочет ли Брендол после глупой шутки снова иметь со мной дело. И второй вопрос: почему не Армитаж? Или оба сразу. — Двоих сразу ты не потянешь, признаем очевидное, — заключил генерал. Столь тонко сыграть она не сумеет, в этом он был уверен. Это был чрезмерный риск. — По очереди, возможно. На Армитажа у меня несколько иные планы… Что же до Брендола, пожалуй, мы устроим одну весьма и весьма интересную вещь. — Какую именно? — Тебе понравится, моя милая, — уклончиво ответил Прайд, и ей не оставалось ничего другого, как поверить ему на слово. В самом деле, до этого момента всё шло прекрасно. И что бы он ей не предлагал — Мадьяри это всегда нравилось. Но Хакс… Она не была в восторге от этой идеи. — Скажи мне только одно, Энрик: скажи, что я — часть твоего грандиозного плана. Можешь даже не посвящать меня в детали, просто скажи, что я нужна тебе. И тогда я сделаю всё, о чём ты меня попросишь. Конечно, он не стал посвящать её во все детали плана сейчас. Ещё было слишком рано говорить о столь глубоком уровне доверия между ними и о столь важной роли Иоланты Мадьяри в грандиозной задумке Энрика Прайда. Пусть сначала справится с Брендолом, а там — посмотрим. — Ты — часть моего плана, Иоланта. Ты нужна мне, — эхом повторил её собственные слова мужчина. — Брендол, значит, Брендол, — резюмировала она. — Но сегодня пока ещё я только твоя? Он поднялся с кресла, подал женщине руку. Обнял, привлекая к себе. — Только моя, — был ответ. *** Брендол Хакс, Моден Кеннеди, Энрик Прайд, Брукс. По стечению обстоятельств в тот вечер не очень тайное общество «Без Баб» собралось снова в таком составе. Виски и сигареты. И сигары. И много вкусной, но не полезной, пищи. Много алкоголя. Много дыма. Мат вместо запятых: здесь некого стесняться и не надо выбирать выражения. И вдруг посреди попойки раздаётся музыка. Шляпу можешь не снимать… Появляется женщина. Блондинка с фиолетовыми глазами. В сверкающем коротком платье, с кепи на витых волосах, в чёрной офицерской шинели без указания имени и звания владельца. — Вы что, издеваетесь? — Хакс чем-то поперхнулся, из-за чего «что» смазалось, превращаясь в карикатурное «шо». Женщина, как и в прошлый раз, сбросила с плеч шинель и начала двигаться в такт музыке. Вытянула руки вверх, перебирая пальцами воздух. Медленно оборачиваясь вокруг своей оси, томно покачивая бедрами, задирая вверх и без того короткую ткань легкомысленного платья. Ловя на себе похотливые взгляды мужчин. — Как по мне, похоже на стриптиз, — заметил Кеннеди, выпуская на волю колечко дыма. Она начала раздеваться. Точнее продолжила, учитывая сброшенную шинель. Задирала ткань платья всё выше вверх, наконец, стягивая его до конца. Отбрасывая куда-то в сторону. Расстегивая чёрный кружевной бюстгальтер, снимая, прицеливаясь и запуская этот предмет гардероба в Брукса. Щелкнула пальцами, повела плечиками, прогибаясь чуть назад, приводя в волнение свою обнаженную теперь грудь. Обошла вокруг стола и сидящей за ним четверки, возвращаясь в начальную точку, где-то по дороге потеряв свои туфли. Она наклонилась к Прайду и что-то прошептала ему на ухо. Генерал одобрительно усмехнулся. Поднялся со стула, подал женщине руку, помогая ей забраться сначала на стул, а затем и на стол. По пути шлепнув её по заднице. Брукс добавил шлепок и от себя тоже, пристроив трофейный лифчик на своём плече на манер эполеты. Она продолжила танцевать на столе, чудом ничего не уронив и не разлив. Кеннеди предусмотрительно расчистил ей место в центре, угадав маневр. Чёрное кружево трусиков соскользнуло вниз. Она переступила их одной ножкой, выбираясь из плена. Пальцами другой подхватила трусики и запустила ими в Хакса, попав аккурат в лицо. На этот раз Брендол остался доволен, вдыхая терпкий запах уже успевшей промокнуть ткани. Шляпу можешь не снимать… Только форменная чёрная кепи оставалась на женщине сейчас. Мелодия закончилась. Брукс помог ей спуститься со стола, ставя женщину на пол и бесцеремонно притягивая её к себе. Начиная первым, то, что превратилось в маленькую оргию на пятерых. Кожаный диван — как плацдарм для полномасштабного наступления по всем фронтам превосходящими силами противника. Четыре снятых комплекта форменного обмундирования, сложенных как попало; предвестники утреннего ворчания: сука, где мои перчатки? Блядь, это не мои! А вот мои! Поцелуи. Грубые, нежные, требовательные. И нет никакой возможности, да и желания, различить, чьи именно губы касаются её, чьи руки и пальцы бесстыдно лапают, сжимают, делают хорошо. Они окружают её все четверо сразу. Она смотрит на них сверху вниз. Она улыбается. Чей-то член у неё во рту, по чьим-то скользят её ладони, кто-то четвертый прижимает себя к её груди. Занимательный пазл распадается, кусочки меняются местами, образуя новый рисунок мозаики. Теперь уже две головки толкаются ей в рот, по двум стволам скользят её пальцы. Она слышит их голоса, хриплые, животные звуки, что заставляет их произносить она. Иллюзия власти. Это приятно. Она мастер, она главная, даже если это и не правда. Кто-то подходит к ней сзади, заставая врасплох — кладя ладонь на её промежность, нажимая пальцами на чувствительные складки, разводя их в стороны. Скользя по влажной плоти вниз, в самые недра. Вставляя ей пальцы: сначала один, потом два. Резко двигаясь в ней. Иллюзия контроля исчезает. Они тащат её к дивану, но она и не думает сопротивляться. Кто-то из мужчин ложится спиной на диван, кладя Иоланту на себя, вставляя ей резко и сильно. Кто-то добавляет ещё, выполняя маневр с двойным проникновением. Затем добавляется третий. И она не кричит только потому, что не может: рот заткнут кем-то четвёртым. Кто-то из них кончает раньше, кто-то чуть позже. Кто-то кончает ей на лицо… Посреди этого безумия кончает и Иоланта, ещё глубже окунаясь в омут разврата. Ей нравится тонуть в этой бездне. Это была очень длинная, очень пьяна и очень горячая ночь, в которой тела переплетались снова и снова, образуя новые узоры и хитросплетения. *** Сон был отрывочен и недолговечен. Она спала в чьих-то объятьях, не желая знать ответа на вопрос, кто из них четверых обнимает её. Кто-то храпел. Парочка рыжих, самый толстых. Утро наступило как-то внезапно. Предательски ударяя по нервам. В теле Иоланты, казалось, болело всё сразу. Руки, ноги, голова. И это ещё самое безобидное. Менее всего пострадавшее от чрезмерной страсти… Сквозь сон она слышала, как мужчины просыпаются. По крайней мере, кто-то из них. Шум воды в душе. Писк кафамашины, сообщающей о готовности крепчайшей порции чёрного кафа без сахара. Опрокинутая внутрь стопка алкоголя. Каф. Таблетка от похмелья, растворенная в бокале воды. Она открывает глаза. Кажется, первым проснулся Энрик. Генерал одет, застегнут на все пуговицы. Он подходит к ней, кончиками пальцев касается подбородка, чуть заметно кивает, и уходит, оставляя её в этом вертепе. Она снова засыпает, мимоходом отмечая, что уснула-таки в объятиях Брукса. Когда просыпается снова, то адмирала уже нет. Она застает Кеннеди, который вкалывает ей стимулятор, заставляя проснуться если не окончательно, то достаточно, чтобы захотеть пить. Капитан милостиво протягивает ей стакан с минералкой, плеснув ту поверх кем-то недопитого вчера виски. Она с благодарностью выпивает. — Просыпайся, прелесть, — тихо произносит Моден. — Надо поработать ещё немножко. Кеннеди помогает ей подняться и проводит вглубь комнат. В кровати, пользуясь правом хозяина (в конце концов, это его апартаменты) всё ещё дрыхнет Хакс, больше других налегавший вчера на спиртные напитки. Иоланта ложится рядом с Боровом, вспоминая, что он её цель. Невольно отмечая, что ей куда больше по вкусу другой рыжий, Кеннеди. Прежде чем уйти, капитан, заговорщически подмигнул ей, заставив улыбнуться. Вечеринка окончена. Иоланата снова проваливается в сон. *** Пронзительно громко и противно звучит будильник. Хакс опускает свою лапу, выключая источник беспокойства. Вставать, как обычно, не хочется, но надо. И он поднимается, замечая, что не все гости ушли. Кое-кто остался. Вчерашняя шлюшка. Спутанные белые волосы. Бледное лицо. Кто-то всё-таки затолкнул её в освежитель, отмыв от гремучей смеси из пота, спермы и её собственной смазки, заодно смыв яркий грим. Парик всё ещё держался на месте, словно приклеенный. — Вставай! — грубо прохрипел Брендол, для верности толкая женщину. Легонько, но вполне ощутимо. Иоланта проснулась. Утро не было добрым. — Принеси мне водки, воды и что-нибудь пожрать, — приказал Боров. Уж если осталась, то пусть сделает что-нибудь полезное, а не валяется безжизненным трупом в его кровати. — Быстро! Последний окрик был уже лишним. Брендол поморщился. Это было слишком громко для него самого. Женщина поспешила выполнить команду. Со стола, предсказуемо, никто ничего так и не убрал. Иоланта выбрала относительно чистую стопку, бутылку, в которой ещё оставалось какое-то количество означенного алкоголя. Выискала минералку, и что-нибудь пожрать. Миску недоеденного салата. Для себя прихватив чей-то надкушенный бутерброд с красной икрой. Принесла всё генералу, который как раз вышел из освежителя. Сидя на кровати, с подносом на коленях, он выпил, налил себе ещё. Закусил. Выпил. В бутылке ещё что-то оставалось, но Брендол решил, что для утра хватит. Выпил минералки, нашарив в прикроватной тумбочке стратегический запас — таблетку от похмелья. Выпил сразу две, помня о том, что одной ему всегда мало. Смилостивился, налив в пустой стакан ещё минералки и растворив уже третью шипучку, протянул получившийся коктейль «не доброе утро» Иоланте. Та выпила, сказав «спасибо». Голос почти не хрипел. Что уже само по себе хорошо. Брендол глянул на хронометр. Время ещё оставалось. Как раз достаточно для того, чтобы принять душ, натянуть на себя свежий комплект формы и вызвать дроида-уборщика. — Пойдём, вымоешь меня, — приказал генерал Мадьяри. До душа он так вчера и не добрался, так и рухнув на кровать потный, перемазанный дикой смесью вчерашней оргии. Возражений не последовало. Она терла Хакса мочалкой, отмывая от грязи, ловя себя на мысли, что ей нравится это. Какой бы отвратительной свиньёй Брендол не был. В самом деле, ей лучше научиться получать от всего этого удовольствие прямо сейчас, если она хочет преуспеть и выполнить жестокое задание Прайда…