Планы внутри планов

Из небытия вылезает Сноук. Вместе с ним — рыцари Рен. И, конечно, же Кайло. Армитажу Хаксу теперь было не до Прайда. Новый соперник в шпионские игры не играл, действуя в открытую, нагло и самоуверенно. Кому не нравится — могут выразить своё неудовольствие Верховному Лидеру Сноуку. Все молчат. Из числа игроков пропадает один из немногих союзников Хакса: гранд-адмирал Рей Слоун. Исчезает без следа, вовсе и не было никогда этой женщины. Она остаётся разве что в памяти Армитажа. Рей Слоун, когда-то давным-давно заключившая с маленьким мальчиком своего рода сделку. Он держит детей-убийц на поводке, а она разбирается с Брендолом. Интересно, что случилось, если бы Армитаж тогда приказал своим подчинённым убить отца. Выполнили бы они этот приказ? Хакс усмехнулся. «Этого мы никогда не узнаем». Появление Сноука расстраивает все планы. Их приходится менять на ходу. По крайней мере, Армитажу уж точно. Что же до остальных игроков… Тут возможны варианты. *** Неизведанные Регионы. Некоторое время назад. Непреклонный. Каюта генерала Энрика Прайда. Один из рыцарей Рен стоит перед генералом. Длинный плащ убирается в сторону, открывая взору вычурные, выкованные искусным мастером, доспехи. Замысловатые завитки-узоры покрывают броню. Листочки-лепесточки, совершенно не уместные для солдата. Для убийцы — тем более. Бутоны роз, распускающиеся по всему доспеху. Кое-где проглядывают и шипы, и не только декоративные. Острые наконечники на костяшках пальцев вполне могут ранить. Высокие каблуки, острые носы с металлическими, острыми краями — тоже оружие. Тяжелые наручи, вероятно, также скрывающие какие-нибудь смертоносные секреты. На поясе пара цилиндров: световые мечи. На лице — маска, как и у всех рыцарей Рен. В отличие от винтажных доспехов, шлем выглядит вполне современно, можно даже сказать, футуристично. Гладкие пластины и ни одной завитушки. Прайд не удивится, если внутри шлем оборудован по последнему слову техники. Рыцарь щёлкает пальцами. Створки маски открывают лицо, идут мелкой рябью и не исчезают, но складываются на манер веера. Бледная кожа. Белые, вьющиеся волосы, собранные в очень короткий хвостик. Фиолетовые глаза. Женщина, которую генерал Прайд однажды видел во сне, много-много лет назад. — У меня для вас сообщение, генерал Прайд, — слышит он её голос. Знакомый и неизвестный одновременно. — Император вернулся, — медленно выдыхает Энрик. Он чувствует в Силе легкую рябь сомнения. Но в тот же миг это странное чувство исчезает. Женщина улыбается. Где-то далеко-далеко, не здесь, на холодном зимнем ветру звенят маленькие колокольчики. Серебристый перезвон, мягкий, тихий. Слышимый только для тех, кто всю свою жизнь прожил в этой ледяной пустыне. Начинается снегопад. — Верно, генерал, — произносит женщина. Прайд улавливает в её голосе нотку грусти. Она протягивает ему информационный чип. — Ваши приказы. Он забирает чип, рассеянно вертит его в пальцах пару секунд, а затем кладёт на стол. Она гораздо сильнее и искуснее в Силе, чем он. И Прайд знает, он чует смену её настроений только потому, что это она так захотела. Захотела, чтобы он точно знал, точнее, начал подозревать, что всё не такое, каким кажется на первый взгляд. Есть ещё одно сообщение. То, которое она хочет сообщить ему, а не то, которое должна. Воет метель, оплакивая кого-то, кто умер эоны тому назад. Воет метель, оплакивая тех, кому ещё только предстоит умереть. Падает снег. Дорог в этом странном месте не было с момента его сотворения. Но и здесь живут люди. Нет, не люди. Здесь живут демоны. «Там, откуда я родом, нет любви. Мы предаём и убиваем друг друга». — Вы не возражаете, если я останусь на некоторое время на Непреклонном, генерал? — спросила женщина. — Это можно устроить. Я распоряжусь, чтобы вам предоставили каюту, — проговорил Прайд. — Кстати, как ваше имя? Её имя. Она отвечает не сразу. Создаётся впечатление, что она силится вспомнить собственное имя. — Алмаз, — наконец, отвечает она. Имя принца из старой сказки. Своё собственное имя она позабыла очень давно. Много лет никто даже и не думал поинтересоваться, как её зовут. — Очень красивое и необычное имя, — задумчиво произносит Прайд. — Вы думаете? — она мягко улыбается, смотря прямо в глаза Энрику. — Рада, что вам нравится, генерал. Как насчёт того, чтобы обсудить наши с вами дела чуть позже? Как раз успеете ознакомиться с информацией, — она бросила взгляд на оставленный без внимания носитель информации. — За ужином, точнее, после. — Как пожелаете, Алмаз. *** Энрик Прайд ощутил легкое чувство déjà vu. Блестящие туфли со стразами. Маленькое чёрное платье. Почти точно такие же, которые носила Иоланта… Только вот теперь белые кудри — настоящие, а не парик. Кажется, даже фиолетовый цвет глаз — натуральный. Что не может не настораживать. Но аварийные сирены молчат. Значит, пока ещё всё в порядке. Красные губы, которые он так и не поцеловал (как следует, смазанный поцелуй за её инициативой — не в счет) в том сне. Это можно исправить. Если захотеть. На шее — нитка чёрного жемчуга. — Мон-каламарийский жемчуг — весьма редкая вещь, — замечает Прайд. — Вам очень идёт. — Священный, к тому же, — она улыбается, кокетливо поведя плечиками. Снова напоминая Мадьяри. Но Энрик прогоняет воспоминания прочь, сейчас ему необходимо сфокусироваться на настоящем, чтобы выжить в ближайшем будущем. Чтобы выиграть партию, наконец. — Точнее, проклятый. Я собрала эти жемчужины на одном из немногочисленных островов на поверхности планеты. Акумна но сима. Остров демонов. Акумна но сима. Никто не говорит на этом языке здесь. В этой галактике. Сама Алмаз не говорит на этом языке. Просто иногда в памяти сами собой возникают слова. Язык, на котором говорят или говорили когда-то там, откуда она родом. Когда она была там, то чувствовала себя… почти дома. Знакомое, тёмноё присутствие. Не тёмная сторона Силы. Нет. Нечто другое. Похожее как две капли воды, но вместе с тем, такое странное, искажённое. Вода замерзает, покрываясь ледяной коркой, всего в паре метров от того места, где она стояла тогда. Что-то очень злое живёт в недрах океана под этим островом. Что-то или кто-то, кого она понимает. Это так похоже на дом. Настоящий, тот, где она родилась, а не где выросла и прожила большую часть своей жизни. Зло. Холод. В Силе видны лишь бледные тени этих ощущений. Тонкие занавеси, перебираемые ветром — вот что есть Тёмная сторона по сравнению с тем, что живёт на её родине. В меру изысканный ужин. Бутылка вина. Музыка. Они наслаждаются всем этим молча. Это пока реальность. Сон, точнее его продолжение, воплощенноё в материальности настоящего, ещё впереди. Сон, который не сон, скоро начнётся. Грёзы наяву. Вот-вот. Сейчас. Только допить вино — последние капли самые сладкие. Прайд достаёт сигареты. Предлагает Алмаз, она вытаскивает из пачки одну, долго выбирая какую именно, хотя они все одинаковые, всё же тонкие пальчики перебирают несколько секунд воздух. Прайд зажигает кончик выбранной женщиной сигареты. Закуривает свою. — У меня есть для вас сообщение, Энрик, — она называет его по имени. Как тогда. В его сне. В его видении о будущем. — Император сошёл с ума. Он отвечает не сразу. Делает пару затяжек, стряхивая пепел с кончика сигареты в пепельницу в форме человеческого черепа. Пристально смотрит женщине в глаза. Льдисто-голубой холод против фиолетового сияния. — Это измена, — наконец, произносит генерал. Не обвинение, но простая констатация факта. Сейчас он вызовет охрану, и её уведут. И будут разговаривать с ней уже по-другому совершенно другие люди. Но ничего подобного не происходит. — Да, — соглашается она, выдыхая струйку белого дыма, запрокидывая назад голову. Прикрывает глаза, кончиком ногтя касается подбородка, скользит вниз по шее, задевает жемчужное ожерелье, соскальзывает в ложбинку между грудей. — Измена. Их взгляды снова встречаются. Энрику Прайду становится очень холодно. Ему кажется, что он стоит посреди огромной ледяной пустыни, ветры нещадно треплют его форменный шерстяной плащ, особо сильным порывом срывая его и унося прочь… Где-то рядом ревут дикие звери. Медведи. Потом всё возвращается на свои места. — Вы слышали про операцию «Пепел», Энрик? — спросила она. Генерал едва заметно кивнул. — И как вам идея спалить всю галактику без остатка, чтобы затем начать новую партию, но уже не здесь? — Это несколько… непрактично, — произнёс Прайд. — Сидиуса не интересует практичность или непрактичность чего-либо. Его интересует только Тёмная сторона. Да, вас ведь тоже тянет туда, Энрик, — она улыбнулась. — Вы ведь тоже хотели бы обрести это могущество. Она пошевелила пальцами, синие искорки промелькнули и тут же погасли. — Но большее, на что вы способны — это мелкие фокусы. Падает снег. — Прочь из моей головы! — резко воскликнул Прайд. — Но это то, что я делаю, — она склонила голову чуть набок. Шумно выдохнула, выпуская сигаретный дым через ноздри, напоминая сейчас древнюю мифическую ящерицу-переростка. — Тёмная сторона сводит с ума. Она раздирает на кусочки, превращая в клочья сознание. Вам очень повезло, Энрик, что Император использует вас в качестве военного, а не как инструмент в Силе. Он чувствует чужое сознание в своём. Но он не может прогнать её. Она права, его способности в восприятии и манипуляциями Силы ничтожно малы. Но он видит и её мысли тоже — она позволяет ему это. Она бредёт по ледяной пустыне. Босиком, утопая в сугробах. На морозе её нежная, тонкая кожа начинает шелушиться и трескаться, из десятков маленьких ранок по всему телу проступает и тут же замерзает кровь. Она родилась в очень холодном мире. Среди жестоких и злых существ. Но даже они не пытали холодом своих отпрысков, бросая их в объятия ледяной пустыне без какой-либо защиты… в образовательных целях. Они кутались в меха и жили в подземных пещерах, полных тепла и огней. Ситхи бросали своих учеников в те условия, которые были гибельны для юных адептов. Только сильнейшие выживают. И он знает, он уверен, что она знает, о чём говорит. — Ты сошла с ума тоже, — произносит Прайд вслух. — Он сломал тебя. — Ага, — соглашается она и начинает хохотать. А затем резко обрывает сама себя. — И поэтому я хочу остановить его. Прекратить это безумие. Галактика достойна чего-то большего, чем бредни старого ситха… Но я не могу сделать этого одна. Мне нужна твоя помощь, Энрик. — С какой стати я должен тебе помогать? — Ты нужен мне. А я нужна тебе. Их взгляды снова встречаются. Скрывать что-либо от неё не имеет смысла. Она знает всё, играючи проскользнувшая мимо его ментальных заслонов. Она видит его мечты, его стремления и амбиции. Видит, даже его смерть. Один из уготованных Энрику Прайду судьбой вариантов. Читает мысли, накатывающие жаркой волной, когда генерал исчезает в вечности: ему всё равно, восстанет ли Империя из пепла, будет ли снова Император править. Это всё совершенно не важно, если его самого, Энрика Прайда не будет в новой Империи. Это очень похоже на сделку. Но слишком много неопределённостей. Слишком много рисков. И она сказала ему слишком мало, чтобы что-то решить. Чтобы согласиться или отказаться. — У Экзегола ждёт флот, — произносит она. — Я знаю про это, — отвечает он. — Вы хорошо осведомлены, генерал. Но знаете ли вы о том, что кораблям не хватает команды? Они управляются дроидами. А дроиды подчиняются тому, у кого есть коды. — И у кого же есть коды? — спрашивает генерал. Это новая для него информация. Хотя чего-то такого и следовало ожидать. — У меня, — выдыхает она. — У вас в руках настоящий флот, в моих лишь призрачный. Но моих игрушек больше. И одна такая может разнести любой ваш звёздный разрушитель в клочья одним выстрелом. Но мы оба не хотим очередной грызни между своими, не так ли? — Как на счет прочих инструментов Императора в Силе? — спрашивает Прайд, не отвечая на её вопрос. — Другие рыцари Рен разделают ваше беспокойство? — Другие… — она усмехнулась. — Другие не видели того, что видела я. Другие слепы в своей вере и в своей службе. — Что же такого видели вы? — Смерть Императора. Теперь навсегда. — Смерть Императора, — эхом повторяет Прайд. Снега больше нет, но вокруг всё также холодно. Вокруг лёд. Перевёрнутая пирамида. Огромные статуи древних владык ситхов. Круг рыцарей Рен, сражающихся с тёмным принцем без маски. Он побеждает их, убивая каждого не в ярости, но исключительно из-за необходимости. Ибо они не пропустят его. Поэтому их жизни обрываются. Древняя ситхская машина, которая поддерживает жизнь в теле Палпатина. Девушка в грязно-белом. Капюшоны на галерее, сотни, может быть тысячи приспешников. Однако все они здесь, вместо того, чтобы быть на кораблях, вместо того, чтобы служить не Тёмной стороне, но во флоте. Все они здесь — марионетки, обманутые фанатики. Слепые в своей вере. Обведённые вокруг пальца, словно малые дети красивыми древними сказками. Всё, что у них есть — это тонкие кружева лжи и обмана. Только грёзы. Диада в Силе. Сидиус, высасывающий мощь столь редкого явления. Залп звёздного разрушителя по планете. Экзегол превращается в осколки. Разбивается на кусочки. — Что об этом думает Император? — спрашивает мужчина. — Император не знает. Среди всех возможных вариантов будущего, этот… Он видел его тоже, но не придал этому особого значения. Он настолько поглощён Рей, Кайло, что не видит ничего больше. Он однажды уже играл в эту игру, желая заполучить в свою коллекцию новую версию Скайуокера… Все мы знаем, чем это закончилось в прошлый раз. Теперь была очередь Энрика Прайда загадочно улыбаться, будто он знал какой-то особый секрет. — Так вот о чём всё это! Банальная месть. Император помешан на Рей, на Кайло и ему нет никакого дела до сломанной игрушки. Император не замечает Алмаз. В фиолетовых глаз вспыхивает злость. Угадал. — Я хочу, чтобы все они умерли. Я… — женщина обнимает себя за плечи. Проводит острыми ногтями по своим обнаженным рукам, оставляя тонкие красные полосы. Причиняя себе боль. Но настоящая боль живёт у неё внутри. Грызёт, ест каждый день. — Я хочу стать свободной от всего этого, — всхлипывает она. Что-то ломает её изнутри. — Я хочу, чтобы это кончилось. Я хочу домой, Энрик! Слёзы дрожат на её ресницах. «Никто не держит тебя здесь», — хочет сказать Прайд. Но что-то его останавливает. Ведь всё именно так: её держат здесь против её воли, связав её душу, её сознание намертво Силой. Она не может уйти, пока это всё не закончится. Она не принадлежит этому миру. Она здесь чужая. Этот мир убивает её каждую минуту. Она здесь в ловушке и отчаянно хочет выбраться. Она хочет домой. У него свои резоны, чтобы помочь ей убраться отсюда. Мужчина подходит к женщине, помогает подняться. Привлекает к себе, не сильно, но настойчиво. Убирает в стороны витые пряди волос, открывая уши. Слегка вытянутые, острые ушки. Определённо не человеческие. Вкупе с фиолетовым взглядом вывод напрашивается сам собой — перед ним не человеческое существо. Перед ним экзот. Прайда передёргивает от отвращения. Он выпускает её из своих рук. Но она права. Она нужна ему — недостающий кусочек для завершения его собственной игры. Планы внутри планов. Она знает об этом всё. И она хочет, а главное, может, ему помочь.