Моё сердце принадлежит тебе

16 ноября 850 год

      На следующее утро Диана проснулась рано. Слишком рано. Сон был тяжёлым, будто и не отдыхала вовсе. Мысли вернулись, как только она открыла глаза. Слова капитана — про убийства, про мир, про выживание — всё ещё отдавали гулким эхом в голове. Но больше всего запомнилось не это.       А его рука. Тёплая. Настоящая.       И чай. И лампа. И тишина между ними, в которой было больше, чем во всех их разговорах до этого.       «Он что-то знал. Почувствовал. И всё равно остался рядом…»       В казармах было людно. Кто-то чистил оружие, кто-то завтракал, кто-то уже готовился к очередному заданию. Разведчица вытерла руки от пены — стирала форму — и уже собиралась уходить, как вдруг услышала:       — Диана, ты занята?       Она обернулась. Леви. Он стоял у дверей, как всегда — спокойно, будто время его не касалось. В глазах — ни тени эмоций. Но сама его фраза… "ты занята?" — уже была чем-то новым. Он ведь обычно просто отдавал приказ.       — Нет. Сейчас свободна.       — Пройдись со мной.       Он не предложил. Он пригласил. По-своему. Лаконично. Но всё же.       Они вышли во двор. Воздух был холодным, чистым. Первый мороз прихватил землю тонкой коркой. Снежинок ещё не было, но зима уже дышала в затылок. Они шли молча. Он — чуть впереди, она — на шаг позади, как и полагается подчинённой. И всё же, шаг за шагом, расстояние между ними сокращалось. Не потому что кто-то это планировал, а просто… так вышло.       — Ты думала об этом? — вдруг спросил он.       — О чём?       — О том, что я сказал. Про “принять реальность”.       — Да, — кивнула Диана. — Всё утро.       Он ничего не сказал. Только тихо хмыкнул.       — Это не значит, что ты должна меняться. — Капитан говорил негромко, но отчётливо. — Или ты думаешь, что я хочу, чтобы ты стала такой, как я? - Она чуть приподняла брови. Он посмотрел на неё краем глаза. — Я не хочу этого. Мир и так забирает у нас слишком много. Если ты можешь сохранить что-то… человеческое — держись за это.       Диана остановилась. Он тоже.       — Вы… правда так думаете?       — Я бы не говорил, если бы не думал.       Молчание. Тишина между словами.       — Я… я просто не хочу быть слабой, — прошептала она. Леви посмотрел прямо в её глаза. Редко он смотрел вот так — не оценивая, не анализируя, а просто… присутствуя.       — Ты не слабая. Ты — живая. В этом разница.       Её дыхание сбилось. Слова прозвучали тихо. Без пафоса. Но они остались в груди, как отпечаток. Он повернулся, будто хотел уйти. Но потом сделал шаг назад и вдруг... снял с шеи шарф. Простой, тёплый, серый шарф.       — Возьми. Ветер мерзкий.       Она растерялась. Он уже хотел было уйти, но, не дождавшись её реакции, аккуратно накинул шарф ей на плечи сам.       — Я не буду повторять.       Сказал — и пошёл. Не обернулся. Но это было не важно. Потому что сердце Дианы стучало в два раза громче, чем секунду назад.       Он не обнимал. Не признавался. Не говорил “я рядом” — и всё же сказал это лучше всех.       И в этом шарфе, пахнущем чаем, травами и чем-то тёплым, по-настоящему живым, Диана наконец позволила себе улыбнуться.       Она была не просто солдатом под его началом. Возможно, что она была кем-то… важным.

***

      Шарф лежал у неё на плечах, словно что-то гораздо более важное, чем просто ткань. Он был тёплый — не от шерсти, а от того, что принадлежал ему. Пропитанный лёгким запахом чая, холодного железа, леса и чего-то неуловимо… человеческого.       Диана медленно провела пальцами по ткани, вбирая в себя каждый стежок, будто касаясь не шарфа — а его руки.       Он дал мне своё. Не потому что “так надо”. Потому что хотел. Потому что волновался.       Её грудь наполнилась таким странным чувством — тихим, тёплым, будто весь этот холодный, бессердечный мир вдруг дрогнул и пропустил сквозь трещину немного света.       Он не сказал “мне не всё равно”. Но и не нужно было.       Она подняла взгляд к небу. Оно было тусклым, затянутым — как часто бывает перед снегом. Внутри, однако, впервые за долгое время стало ясно. И чуть-чуть… спокойно.

***

19 ноября 850 год

      Прошло несколько дней. Всё было как обычно — тревоги, отчёты, учения. Казалось, ничего не изменилось. Капитан не упоминал тот вечер. Не спрашивал про шарф, не повторял ни одного слова. И это… было в его духе.       Но внутри Дианы всё изменилось. Она уже не могла смотреть на него, как прежде. И в какой-то момент поняла: ей нужно как-то отблагодарить капитана. Показать, что он ей тоже нужен, что ей не все равно на него.       Она подошла к нему вечером, когда он проверял снаряжение. Свет был тусклым, время поздним, казармы уже почти пустыми.       — Капитан… — начала она, неловко теребя ткань шарфа.       Он поднял глаза, не отрываясь от ремней.       — Что?       — Я... принесла вам это, — она протянула шарф. — Спасибо. Он помог. Сильно. Больше, чем вы думаете.       Он бросил мимолётный взгляд, но не взял.       — Оставь. Я же сказал, — коротко, как всегда. — Ветер мерзкий.       Она улыбнулась.       —Но я теперь чувствую себя должником. Мне тоже нужно отдать вам что-нибудь.       Он нахмурился.       — Что ещё ты мне собралась отдать?       Она шагнула ближе. Неуверенно, но решительно. Смотрела ему прямо в глаза.       — Я просто… хочу, чтобы вы знали. Вы не один. Я рядом. Не как солдат. Не только. Просто… рядом. Вот возьмите, - она протянула мужчине красивые перчатки чёрного цвета. Купила их себе на деньги, что им выделили после переворота. Хотела надевать их во время морозов. Разведчице показалось, что это будет неплохим подарком для командира.       Молчание. Затянувшееся, как перед бурей. Он посмотрел на перчатки, потом на неё. Долго. Без выражения. Но в этом взгляде… было всё. Он будто взвешивал каждое слово, каждую эмоцию.       — Я знаю, — тихо сказал он. — Спасибо. - И улыбнулся. В этот момент девушке казалось, что она готова вечно смотреть на эту улыбку.       А затем, неожиданно, Леви слегка кивнул в сторону выхода:       — Прогуляемся? Чай уже почти готов.       Что-то между ними изменилось сегодня. Незаметно, без шума. Но по-настоящему. Быть может, именно так и рождаются настоящие чувства - не в громких словах, а в совместной тишине.

***

      Снаружи всё оставалось по-прежнему. Диана — бойкая, собранная, дисциплинированная. Леви — строгий, немногословный, бескомпромиссный командир. Они работали в одном отряде, выполняли приказы, спорили о тактике и тренировались, как и прежде.       Никто ничего не знал. Но между ними… всё изменилось. Это были мелочи. Почти незаметные. Но для тех, кто чувствовал — значили больше, чем любые слова.       Когда они встречались взглядом — он не отводил глаза сразу. Он смотрел чуть дольше, чем надо. Ровно на долю секунды, но этого хватало. И Диана чувствовала, как внутри у неё всё переворачивается.       Он не звал её просто так. Но если им нужно было разделить задания между членами отряда — она всегда оказывалась рядом с ним. Никто не обращал внимания. Все думали — тактическое решение. И оно было таковым. Но ещё и не совсем.       В столовой, когда она позже приходила за ужином, её порция уже была отложена — горячая, свежая, накрытая крышкой. Она не спрашивала, кто. И не благодарила. Но знала.       После тренировки на её столе всегда оказывался чистый бинт и маленький флакон с антисептиком. Капитан никогда не говорил, что это от него. Но она помнила: однажды обмолвилась, что у неё нет времени сходить в лазарет, слишком устаёт. И он услышал. Запомнил. Сделал.       Они почти не прикасались друг к другу. Это было бы слишком заметно. Но однажды, проходя мимо, он едва заметно коснулся её плеча — и этого прикосновения хватило, чтобы она не чувствовала холода до конца дня.       Когда Армин или Жан подолгу задерживались с ней в разговоре, он никогда не вмешивался. Но потом всегда что-то в нём становилось чуть тише. И она чувствовала это. Он не ревновал — беспокоился. Просто… молча.

***

28 ноября 850 год

      Однажды ночью Диана проснулась, вся в холодном поту. Руки дрожали, в груди стучало что-то глухое и неровное. Ей снова снились мёртвые товарищи — их лица, голоса, руки, тянущиеся из тьмы. Те, кого не вернуть.       Она долго лежала в темноте, уговаривая себя остаться. Притвориться, что всё хорошо.       Она сильная. Она справится. Но… нет. Она не справилась.       Бесшумно выскользнув из казармы, Диана оказалась в пустом коридоре, наполненном только дыханием сна. Глаза предательски защипало. Ей давно не снились такие кошмары. И давно она не позволяла себе плакать из-за них.       - Просто воздух. Мне Просто нужно подышать.       В такие ночи она всегда шла на крышу. Там, под открытым небом, было легче. Словно сами звёзды забирали страхи, а холодный воздух выветривал их из головы. Да, можно было простудиться. Но ей было всё равно. Завтра будет завтра. А сейчас — только это.       Добравшись до крыши, она села на край, прижала колени к груди и запрокинула голову. Луны не было — скрылась за тяжёлыми тучами. Ветер щекотал лицо, волосы путались. Кожа покрылась мурашками, дыхание стало заметным. Но внутри становилось тише. Почти спокойно. Можно было бы остаться здесь навсегда. Или хотя бы до того момента, пока не замерзнешь до смерти.       Но этому не суждено было случиться.       — Ты чего здесь сидишь? — донёсся голос сзади. — Заболеешь же. А если капитан узнает — покрошит тебя на салат.       Диана усмехнулась. Даже не обернувшись, узнала голос Эрена. Он был укутан в тёплое одеяло и выглядел действительно обеспокоенным.       — Не могла уснуть. Хотела просто… подышать, — тихо сказала она. — А ты чего не в кровати?       — То же самое, — ответил он, подходя ближе. — Как только закрываю глаза, вижу Райнера и Бертольда. Снова. Снова. И снова.       Он сел рядом, накинул на неё половину одеяла. Между ними повисло молчание. Тёплое, не требующее слов. Диана взяла его руку и крепко сжала. Без лишних объяснений. Просто чтобы Эрен знал — он не один.       Он взглянул на неё. Она — на него. В этом взгляде было всё: боль, память, и тихое, не выговоренное «я рядом».       Вдруг Диана запрокинула голову и улыбнулась:       — Смотри. Снег пошёл.       — И правда…       С неба медленно сыпались первые снежинки — лёгкие, крохотные, как дыхание зимы. Осень закончилась. Это был её последний выдох. С каждой минутой хлопьев становилось больше, и они ложились на волосы, ресницы, пальцы.       Ветер усилился и стал задувать прямо в лицо. Становилось холодно — по-настоящему. Пора было возвращаться. Но уходить не хотелось. Всё было слишком… правильно.       Они встали, молча обнялись. Не крепко, не неловко — просто так, как обнимаются те, кто понимают друг друга без слов.       — Спокойной ночи, — прошептала Диана.       — И тебе, — отозвался Эрен.       Когда разведчица вернулась в казарму, её всё ещё грело то теплое чувство, которое она испытывала рядом с парнем. Нет, это не была любовь или влюбленность. Это было что-то другое — редкое, важное, глубокое. С Эреном она чувствовала себя… родной. Словно у них одна кровь. Как будто он её брат.       Ей повезло, что в этом мире она встретила его.

***

29 ноября 850 год

      И, конечно же, ночная вылазка не осталась без последствий. Утром Диана проснулась с ощущением слабости во всём теле. Моросило. Ломило спину и виски. В горле першило, в голове стоял глухой звон. Одним словом — она заболела.       С одной стороны — ничего критичного. Наступала зима, впереди было затишье: до следующей миссии оставалось целых три месяца. Всё внимание корпуса сейчас было сосредоточено на кристаллизации Эрена и разработке нового оружия против титанов.       «Ну и отлично. Пусть организм отдохнёт от тренировок», — подумала она, зарываясь в одеяло. День она провела в постели. Горло дёргало, лоб был горячий, а настроение — как у мокрой тряпки. К тому же в комнате было скучно до зубовного скрежета. Сейчас она особенно жалела, что ей не подселили соседку. Хоть бы кто-нибудь заглянул… хоть ради пары слов.       Под вечер, дождавшись, пока температура чуть спадёт, она всё же решилась выйти — хоть на ужин. Не от голода — от одиночества. Казармы в это время гудели голосами, двигались, жили. А она — как изгой, заточена в четырех стенах.       - Пять минут. Поем — и обратно. Что со мной станется? - пробормотала она, идя в сторону столовой.       Но стоило ей лишь войти в столовую, как чья-то сильная рука без предупреждения схватила её за плечо.       — Ты совсем не соображаешь, что ли? — раздался хриплый, но до боли узнаваемый голос капитана.       Он буквально выдернул её из столовой и повёл по коридору, быстро и уверенно, как только он умел — шаг, взгляд, хватка. Всё было чётким. Без лишних слов.       — Хочешь, чтобы у нас полкорпуса слегло с температурой? — буркнул он, не оборачиваясь.       Диана едва поспевала за ним.       — Извините… — пробормотала она, виновато. — Просто... скучно было. И плохо. Я не подумала…       — Вот именно, — оборвал он. — Не подумала.       — Я только поесть хотела, — тихо добавила она, кашлянув.       — Тц… — сквозь зубы цыкнул он, как всегда, сдержанно, но выразительно. — Ты вообще понимаешь, как работает инфекция?       — Понимаю… — чуть слышно ответила разведчица.       Мужчина ничего не ответил. Только продолжал идти, всё так же, не сбавляя темпа, пока они не свернули к его кабинету. Диана внутренне напряглась. Сейчас будет нотация? Приказ? Запрет выходить? Но он не остановился у двери, а прошёл мимо, ведя её дальше — в сторону медпункта.       — Куда…?       — Грелку, жаропонижающее и чай, — сухо произнёс он. — А потом — обратно в кровать. Попробуешь выйти — запру дверь снаружи. Диана не знала, что сказать. На губах заиграла слабая улыбка. Так он… беспокоится. Снаружи — раздражённый. В словах — холод. В действиях — забота. Она шмыгнула носом и чуть-чуть подтянула шарф на плечах — тот самый, что он дал ей раньше.       Нет, она точно больна. Только не телом, а сердцем. И это уже не вылечить чаем.

***

2 декабря 850 год

      Уже несколько дней Диана чувствовала что-то неладное. Нет, никто ничего не говорил. Не было открытых разговоров, не было сплетен. Но она видела.       Микаса. В коридоре — у двери кабинета капитана Леви. Снова. Потом — днём. А вчера — вечером. И сегодня — опять. И не просто мельком. Она сидела там.       Диана как-то случайно проходила мимо, когда дверь была приоткрыта. Внутри — Микаса, спокойно листающая документы. За столом — капитан. Как обычно, хмурый, сосредоточенный. Они не говорили. Работали. Но в этом молчании было что-то… особенное. Или ей казалось?       Диана знала, капитан просто так никого к себе не зовёт просто так. Неужели, значит ей тогда не показалось. И на их последней миссии между двумя Аккерманами и в правду возникла связь.       Но что же тогда было между ними всё это время. Просто забота капитана о своей подчиненной. Нет. Этого не могло быть.       На третий день, когда Микаса осталась в кабинете на ночь, Диана не выдержала и у неё случился срыв в тёмном углу небольшой библиотеки, где редко бывали даже самые заядлые книжники. Тишина, пыль и ощущение, что никто не найдёт. Только она, между полок, склонив голову к коленям. Плечи подрагивали, губы прикушены, чтобы не издавать ни звука. Слёзы капали на ткань брюк.       «Я же знала, что это может случиться. Я же говорила себе, что не должна чувствовать… ничего. Он — капитан. Я — подчинённая. Мы — не пара. Даже не близко…»       Но чувства не подчиняются приказам. Они растут, как корни, где-то глубоко. А потом рвут изнутри, когда ты меньше всего к этому готов.       Может, это всё и было односторонним. Просто воображение. Просто шарф. Просто чай. Просто молчание вдвоём.       А теперь — вот она, Микаса. Сильная, красивая, ровня ему по духу и силе. Вот кто должен быть рядом с ним. Не она.       «Ты глупая, Диана. Ты слишком много себе придумала.»       — Ты что здесь забыла? - Голос. Спокойный. Ровный. Как всегда.       Диана вздрогнула. Сердце резко сбилось с ритма. Она не услышала, как он вошёл. Капитан стоял у полки, не приближаясь, но смотрел прямо на неё. В глазах — тень напряжения. Его голос был как шепот дождя по камню: сухой, но не холодный.       — Ничего. Просто… — она быстро стёрла лицо рукавом. — Просто захотелось побыть одной.       — Ты плакала.       — Нет. — Слишком быстро.       Он молчал. А потом подошёл. Медленно. Спокойно. Присел рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы она почувствовала: он рядом. Осознанно. Не мимоходом.       — Что случилось? — его голос стал ниже. — Кто-то обидел? Это Дирк?       Диана отвела взгляд. Не знала, что сказать. Просто сидела, как будто язык отняло. Он, видимо, воспринял молчание по-своему.       - Я поговорю с ним.       - Не надо, - слишком громко, сорвалась, - это... это не из-за него.       Мужчина нахмурился.       — Тогда объясни, что происходит. Или…       — Со мной всё в порядке! — резко перебила его. Слишком резко. Злилась. На него. На себя. На всё. Он проводит вечера с Микасой, а теперь требует объяснений от неё?       — Просто устала. После болезни. И вообще… разве вы не должны быть сейчас с Микасой? Она ведь… помогает вам. - Диана замолчала. Слишком поздно остановилась. Это прозвучало слишком лично. Слишком горько. И слишком правдиво.       Он поднял бровь, слегка. Очень медленно.       — И почему тебя так волнует, с кем я провожу время?       Как будто ножом по тонкой коже.       Она отвела глаза. Веки начали предательски подрагивать. Глаза снова защипало.       — Эрвин навалил столько бумажной работы, что я бы не справился один, — тихо сказал Леви, наконец нарушая возникшее между ними напряжение. — Мне дали помощника. Дали — не я выбрал. Вот и всё.       — Но она… спала в вашем кресле, — прошептала Диана, почти не веря, что сказала это вслух.       — Один раз. Заснула прямо над бумагами. Я её не просил.       Молчание. Слишком тяжелое. Как жгут, который медленно затягивает их.       Капитан повернулся к ней. Его взгляд был твёрдым. Спокойным. Почти бесцветным — но в нём что-то дрогнуло.       — Я повторю вопрос. Почему тебя это так задело?       Вот он.       Момент.       Черта, которую либо переступить — либо отступить навсегда.       Диана сглотнула. Сердце металось в груди, как пуля в замкнутом пространстве.       Отказ? Презрение? Неловкость?       Может быть. Но она пережила гораздо хуже. Выжила в аду. Прошла огонь и сталь. Неужели теперь сломается?       Ты смелая. Сильная. Это не бой, а просто — правда.       Один глубокий вдох и...       — Потому что вы мне нравитесь.        Чётко. Ясно. Без украшений. На секунду наступила тишина. Такая, что можно было услышать, как капает вода где-то вдалеке. И в этой тишине — капитан не отпрянул. Не отвернулся. Не ушёл.       Он просто посмотрел. Внимательно. Прямо.       Потом кивнул. Один раз. Как будто принял. Как будто знал. Как будто… ждал.