Моё сердце принадлежит тебе

      — Потому что вы мне нравитесь, — повторила Диана чуть тише. Голос стал неуверенным, будто слова, вырвавшись наружу, испугались собственного звучания.       Капитан молчал.       Она не ожидала бурной реакции — это было бы странно. Но и тишина была невыносимой. Каждый удар сердца казался последним. Она уже пожалела. Уже захотела забрать всё обратно, развернуться и уйти. Всё перечеркнуть, стереть. Сделать вид, что этого никогда не было.       Но он заговорил. Тихо.       — Я не думал, что ты скажешь это первая.       Диана кинула на него взгляд. Мужчина сидел всё так же спокойно. Лицо привычно серьёзное, но в глазах — что-то дрогнуло. Словно за каменной маской проскользнула трещина.       - О ч-чём вы? - её голос дрожал и казалось, что от волнения, она перестала дышать.       — Я привык терять, Диана. — Голос его стал глубже. — Всё, к чему я тянусь, в этом мире либо умирает, либо исчезает. А ты… — он взглянул на неё. — Ты была жива. Настоящая. Упрямая. Храбрая. Живая.       — Я… — Диана сглотнула. — Я думала, что... между вами с Микасой что-то есть.       Мужчина долго не отвечал. А потом посмотрел ей прямо в глаза:       — Есть.       Диана не сразу поняла. Сердце остановилось. В глазах — будто треснула тишина.       — Между мной и тобой.       Диана моргнула. Он сказал это тихо. Почти шёпотом. Но каждый звук врезался в сознание, как удар. Её дыхание сбилось.       - Тогда… почему вы ничего не сказали?       — Потому что, если начну говорить, ты перестанешь видеть, что я делаю. - А потом мужчина резко вернулся к её признанию, - ты не обязана что-то делать с этим. — Его голос был спокоен, но твёрд. — Если просто хотела сказать — я приму. Но если хочешь остаться — я не буду больше притворяться, что мне всё равно.       Диана смотрела на капитана. В горле всё горело, внутри всё дрожало. Она наклонилась вперёд. Потом ещё. И обняла его. Не крепко. Не смело. Просто — чтобы почувствовать, что он реальный. Что он рядом.       Капитан обнял её.       — Я не люблю говорить. Но я рядом. Я не ушёл. И не уйду. Если тебе этого мало — я попробую… говорить чаще.       Диана улыбнулась сквозь остатки слёз. Горько. Сладко. По настоящему.       — Этого… более чем достаточно.       Наступила тишина. Но это была уже другая тишина. В ней не было холода. В ней было тепло. И хрупкое, будто снег, понимание.       Позже они сидели рядом в той же самой тёмной библиотеке, у стены, на полу. Её голова на его плече. Его рука — на её запястье, тёплая и тяжёлая. Они не говорили. И не нужно было. Всё уже было сказано. И, может быть, снаружи всё останется прежним: взгляды, приказы, отстранённость. Но между ними теперь будет нить. Тонкая. Почти невидимая. Но нерушимая.       И в этом мире, где всё рушится — это уже было слишком ценно, чтобы говорить вслух.

***

8 декабря 850 год

      Их отношения развивались медленно — но неуклонно. Не было бурных признаний, страстных объятий на публике или взглядов, которые могли легко выдать. Всё было… тонко. Почти невидимо.       Они смотрели друг на друга дольше обычного, но только тогда, когда никто не замечал. Рука могла случайно задеть руку — и задержаться на полсекунды дольше, чем уместно. Мужчина знал, когда она входила в столовую, не поднимая головы от доклада. Диана знала, когда он задерживался в коридоре, потому что слышала его шаги за поворотом.       В строю — всё было строго. Приказы. Отчётливые ответы. Никаких «лишних» эмоций. Но стоило остаться наедине — и воздух между ними менялся. Становился плотнее. Живее. Он не звал её к себе в кабинет без причины. Но причины в последние дни находились всё чаще.       Сейчас был поздний вечер. Бумаги, сваленные неаккуратно. Стопки документов, чернила, запах пыли и старого дерева.       Диана сидела у окна, старательно переписывая рапорты. Капитан — напротив, за своим столом. Их разделяла пара метров и общий свет лампы.       Она выпрямилась, пересматривая написанное, и осторожно произнесла:       — Капитан, вы просили меня привести в порядок таблицу по перемещениям отрядов. Я...       — Стоп. — Мужчина даже не поднял головы.       Девушка замолчала, вопросительно глядя на него. Он медленно отложил перо.       — У меня есть имя!       — Простите?       Он поднял взгляд. Прямой. Слегка раздражённый.       — Сейчас ты обращаешься ко мне, как будто между нами — стены толщиной с Утгард. Когда мы одни, ты можешь говорить по-другому.       Диана слегка растерялась. — Я… просто думала. Это слишком непривычно.       — А ты попробуй. — Он откинулся на спинку кресла. — Не «вы». Не «капитан». Давай хотя бы здесь будем без этого официоза. Наедине я не твой командир.       Она прикусила губу, слегка понизив взгляд.       — Хорошо… Леви, — имя прозвучало осторожно, почти неловко, — ты хочешь, чтобы я переписала весь список заново?       Он посмотрел на неё — и в уголках его губ мелькнула едва заметная тень улыбки. Почти. Как вспышка в темноте.       — Уже лучше, — коротко ответил он. — Оставь первую страницу. Остальное исправь.       Диана кивнула. И что-то в её груди дрогнуло. Так просто — но в этой просьбе было больше, чем в длинных монологах. Он хочет, чтобы она говорила с ним как с обычным человеком. Не как с командиром. Не как с фигурой недостижимой. А как с кем-то… близким.       Когда девушка закончила работу и поднялась, чтобы попрощаться, Леви встал вместе с ней. Это было странно — он почти никогда не вставал просто так.       — Я провожу.       — Это не обязательно.       — А я не спрашивал.       Они шли по пустому коридору. Не касаясь. Не глядя друг на друга. Но каждый шаг — был как невысказанное «я здесь».       Перед дверью в свою комнату Диана остановилась и тихо сказала:       — Капитан, спасибо.       Мужчина посмотрел на неё:       — Если снова назовёшь меня «капитан», я заставлю тебя заполнять отчёты за Ханджи.       Разведчица усмехнулась.       — Хорошо. Леви.       Он кивнул. И ушёл.

***

      Диана лежала в темноте, уставившись в потолок, и думала о том, как странно изменилась её жизнь. Словно кто-то незаметно перевернул её с ног на голову — а она даже не заметила, в какой момент всё пошло иначе.       Раньше у неё была чёткая цель. Одна-единственная. Найти способ вернуться домой. Всё остальное — просто побочные обстоятельства. Но теперь… если быть честной с самой собой, она больше не хотела возвращаться. Или, может, боялась этого хотеть.       И причиной этого был он.       Капитан Леви. Слишком тихий, слишком суровый, слишком важный. И слишком — её.       Это звучало глупо. Почти наивно. В её мире подобные истории рассказывали на кухнях и в дешёвых романах — о девушках, которые бросали свою карьеру, друзей, мечты… ради мужчины. Ради мимолётного чувства. И оставались ни с чем.       Она всегда презирала такие истории. И боялась повторить их.       А вдруг это пройдёт? А вдруг всё исчезнет — и останется только пустота, сожаление и осознание, что она потеряла себя? А вдруг он уйдёт? Или умрёт?       Ей было всего семнадцать. В этом возрасте она должна была писать контрольные, ходить на вечеринки, влюбляться, жить без постоянного привкуса смерти. А вместо этого — вторая зима среди стен, расчёты, вылазки, кровь, похороны, и вечное «а что если?».       Почему именно я?       Что я сделала не так, чтобы оказаться здесь?       Она резко выдохнула. Нет. Нельзя думать в эту сторону. Да, этот мир жесток. Да, он не её. Но и в нём были светлые моменты.       Конфеты, которыми угощала Ханджи.       Разговоры с детьми из подземного города.       Детская улыбка Эрена.       И он. Капитан. Леви.       Он, переживший слишком много утрат. Он, не подпускавший никого ближе, чем на вытянутую руку. Он, которому она почему-то стала важной.       Если он доверился ей… как она может предать это?       Даже если бы завтра перед ней открылись ворота в её родной мир — она не уверена, что смогла бы уйти. Не теперь. Не так.       Но это не значит, что нужно перестать искать путь. Просто… теперь путь уже не один. Она больше не идёт в одиночку.       И да, может быть, её завтра проглотит титан. Или она не успеет увернуться от взрыва громового копья. В этом мире каждый день — на вес золота. Но именно поэтому стоит ценить то, что есть сейчас.       Диана усмехнулась в темноте. Она слишком много думает. Проблемы нужно решать по мере их поступления.       А сейчас её главная проблема — это капитан, который заставляет её сердце биться быстрее. Вот с него и стоит начать. А со всем остальным… как-нибудь разберётся.

***

25 декабря 850 год

      Казармы еще спали. Снаружи валил снег — мягкий, крупный, настоящий зимний. На столе у Леви — привычные кипы бумаг, лампа, полумрак. Он сидел, почти не шевелясь, и что-то вычерчивал черными чернилами на полях документа.       Вдруг — осторожный стук. Один раз. Потом ещё. Тот, кто знает его, не станет стучать громко.       — Входите, — сухо сказал он, не поднимая глаз.       Дверь скрипнула. В комнату вошла Диана, держа в руках небольшой свёрток, завёрнутый в ткань. Ни ленточек. Ни украшений. Только хлопковая повязка — аккуратно завязанная.       Он посмотрел на неё. Медленно.       В глазах — лёгкое удивление, но, как всегда, сдержанное.       — Что это?       — Подарок, — просто сказала она.       Он не ответил сразу. Только смотрел. Как будто проверял, не шутка ли это. Не случайность.       — Откуда ты знаешь?       — У Ханджи… вырвалось, — девушка пожала плечами. — Но я бы и сама догадалась. По снегу. По настроению. Ты становишься ещё более ворчливым, чем обычно.       Он усмехнулся. Почти.       — Ты принесла мне носки?       — Нет, — Диана села на стул напротив, положив свёрток на стол. — Это вещь, которую ты, скорее всего, захочешь спрятать в самый дальний ящик.       Он медленно развернул ткань. Внутри — чётко, сдержанно, но с душой выполненный набор листов. Аккуратно сшитая тетрадь. Внутри — её почерк. Страницы с записями.

За несколько недель до этого

      На дворе было тихо, холодно. Зимний вечер, как и сотни других, но внутри Дианы что-то двигалось, будто сдвинулась внутренняя плита, долго лежавшая на месте.       25 декабря. День его рождения.       О том, когда именно родился капитан, знали немногие. Но ей повезло — Ханджи как-то обронила это между делом. С тех пор дата отпечаталась в памяти — как что-то важное. Как символ.       Ему точно не будет до этого дела. Он забудет. Или сделает вид, что не придаёт значения.       Но она — помнит.       И вдруг стало ясно: вот он, шанс. Сделать ещё один шаг. Показать, что ей небезразлично. Не словами. Поступком. Тихо. Без драмы. Без свидетелей.       Она не была уверена, что умеет делать «подарки». Ещё менее — что умеет правильно выражать чувства. Но у неё было две недели. Целых две. Чтобы придумать. Чтобы подготовиться. Чтобы преодолеть страх.       Страница за страницей. Сначала — каракули, обрывки фраз. Потом — наброски идеи.       Она не хотела дарить что-то материальное. Это было бы слишком просто. Леви — человек смысла. И она знала, что по-настоящему важным для него может быть только то, что связано с доверием. Или памятью. Или заботой.       Записка. Или письмо. Или кое-что, связанное с их прошлым.       Ещё слишком рано. Но решение принято.

Настоящее время

      Её наблюдения за их вылазками, её мысли, тактика, ошибки, победы. И — кое-где — заметки о нём. Личные. Не всегда лестные. Но настоящие. В каждом слове — доверие.       — Это...?       — Моё. Честно. Без утайки. Ты говорил, что хочешь, чтобы я стала лучше. Это — часть пути. А ещё… я просто хочу, чтобы ты знал: я нахожусь тут. Не потому, что обязана. А потому, что хочу быть рядом.       Леви долго молчал. Перелистывал страницы. Проводил пальцем по краям бумаги.       — Ты уверена, что хочешь, чтобы я это читал?       — Если кому и доверить — то тебе. Только тебе.       Он кивнул. Не поблагодарил — это было бы слишком просто.       Но в его взгляде — уважение. Молчаливое. Веское. Как обещание.       — Сядь, — сказал он. — Я поставлю чай.       Она улыбнулась. И осталась.

***

      Капитан поставил перед ней кружку — не слишком крепкий чёрный чай, без сахара. Её любимый.       Диана обхватила ладонями горячую керамику. Пальцы у неё давно замёрзли.       Мужчина сел обратно. Ни улыбки. Ни лишних слов. Но атмосфера — не холодная. Напротив. В этой сдержанности теперь чувствовалось нечто тёплое. Спокойное.       — Сколько ты уже знаешь о планах Эрвина? — спросил он, не глядя прямо на неё, а словно в пол, в свои мысли.       — Операция по возвращению Стены Мария. Сейчас прокладывается маршрут. Должен использоваться Эрен и его способность запечатывать проход. Механизм пока нестабилен, но шансы есть.       — Хм, — он кивнул. — Ты слушаешь. Это хорошо. Большинство просто машет головой.       Девушка усмехнулась.       — Я не просто слушаю. Я хочу знать, что мы делаем. Не просто бегать с клинками. Понимать, что происходит. Понимать, почему мы идём туда, где, скорее всего, погибнем.       Капитан резко посмотрел на неё. И в этом взгляде было что-то похожее на одобрение. Глухое, но настоящее.       — Ты готова умереть за это?       — Сложный вопрос. — Она подняла глаза. — Мы уже все живём так, будто завтра может не быть. Только я не хочу умирать, хочу жить.       Леви кивнул.       — Эрвин говорит, что этот штурм — наш последний шанс. Или мы прорвёмся, или всё пойдёт под откос.       — А вы что думаете?       Он замолчал на несколько секунд. Потом откинулся на спинку стула и тихо произнёс:       — Я уже говорил, что лучше умереть на поле боя, чем смотреть, как в стенах умирают люди. Но это не значит, что нужно вести себя бездумно. Приказ "умирать" я не давал.       Тишина снова заполнила комнату. Снаружи ветер метался по крышам. Где-то хлопнула дверь. Но здесь было тепло.       — Знаешь, — тихо сказала Диана, — когда я попала в этот мир, я всё время искала способ вернуться. Сейчас... даже не знаю, чего хочу больше.       — Тебя это пугает? — спросил капитан.       Она кивнула.       — Очень. Я боюсь, что зацепилась за что-то, чего не должно было быть. За вас. За этот мир. За идею, что я могу что-то изменить здесь.       Леви снова смотрел на неё. Внимательно. Тихо. Он не тянулся, не говорил высоких слов. Но потом, через паузу, просто произнёс:       — Это не слабость — пока нам не за что цепляться - мы ничего не можем.       Диана едва заметно улыбнулась. Таких мыслей от капитана она раньше не слышала. От чая уже шёл пар. И вдруг всё показалось правильным.       — Когда начнётся операция, — сказала она, — я хочу быть впереди, в составе нашего отряда.       — Я знаю, — ответил он. — и Эрвин не допустит, чтобы элитный отряд отсиживался в стороне.       — И ты не хочешь меня отговорить?       — А есть смысл? Ты же всё равно сделаешь, так, как сама считаешь нужным.       Они снова замолчали. Диана сидела немного ближе к столу, чем прежде. Леви — чуть расслабленнее, чем обычно. И мир, пусть ненадолго, перестал быть таким тяжёлым.

***

4 января 851 год

      Ночь над землёй была глухой. Ни луны, ни звёзд — только тонкий свет факела вдалеке и слабое синее свечение кристальных ламп за спинами. Где-то вдали глухо завывал ветер. Он мешал слышать звуки шагов, но не мешал действовать.       Сегодня была очередь отряда Леви. Их задача — прочистить путь от базы до следующей зафиксированной точки к юго-западу от Сигансины. Расстояние — больше трёх километров. Потенциальные угрозы: титаны в руинах, осыпающиеся конструкции. Всё, как обычно.       Но даже "как обычно" здесь могло стоить жизни.       — Армин, проверь западную стену. Угол слишком острый — там может быть пролом, — коротко бросил Леви, не оборачиваясь.       — Есть, — прозвучал чёткий ответ, и Армин тут же исчез в темноте с группой зачистки.       Диана шла в тылу с Ханджи, координируя направление движения. Они отмечали каждую пройденную точку, закрепляли сигнальные метки и проверяли конструкции, по которым вскоре им придётся пройти до самого города..       — Слушай, — прошептала Ханджи, проверяя прочность балки, — если бы ты была титаном, где бы ты спряталась?       — В том проломе у южной башни, — отозвалась Диана с безмятежной уверенностью. — Слишком очевидное место, огорожено башней с западной стороны, что позволит титану проснуться с первым лучом солнца на востоке. Именно поэтому оно идеально.       — Умница, — Ханджи хищно ухмыльнулась. — Но надеюсь, наши титаны не будут такими изобретательными. Всё-таки разум у них так и не удалось обнаружить.       В другой части колонны Саша и Конни обсуждали тактику спуска по разрушенной лестнице. Их спор был почти бесшумным, но бурным. Конни предлагал спускаться поодиночке, Саша — группой. В итоге вмешался Жан, предложив компромисс — и они пошли по двое, прикрывая друг друга. Слово Жана редко вызывало споры — во время их вылазок он стал сдержанным, метким, и никому ещё не давал умереть по глупости.       Леви двигался почти беззвучно. Он не подавал сигналов жестами — они и так всё понимали. Один поворот головы, одна остановка — и отряд замирал. Он был как точка опоры, как тихий центр шторма. Командир, которого не нужно было слушать, чтобы слышать.       Диана всё больше чувствовала, как сильно изменилась динамика между ними. Она не искала взглядов Леви — но иногда ловила их. Молниеносные, как вспышка в ночи. Проверяющие. Одобряющие. Иногда — просто живые.       Он доверял ей. Это было видно. Когда она предлагала альтернативный маршрут — он кивал. Когда она заметила едва видимый след на кирпиче — он не сомневался. Приказал остановиться. Проверить. Быть готовыми.       Подозрение подтвердилось — в завале прятался титан. Малый. Спал. Благодаря её замечанию они обошли его, не поднимая лишнего шума.       — Хорошо сработано, — коротко сказал он ей, когда они свернули за угол. Обычные слова. Но в его голосе звучало что-то иное.       Больше, чем просто одобрение. Больше, чем профессионализм.       И во время этой вылазки она поняла: этот отряд стал чем-то большим, чем просто группа солдат.       Жан, ворчащий в полголоса, но не отходящий от Микасы.       Саша, мрачно прикрывающая спину Конни, как будто не доверяет всей Вселенной, кроме него.       Ханджи, светящаяся от адреналина, словно ребёнок в музее смерти.       И Леви — тот, кто держит всё это в балансе. Молча. Стойко.       И она — часть этого звена. Не просто наблюдатель. А теперь — ещё и связующая ниточка между сердцем и командиром.