Моё сердце принадлежит тебе

16 января 851 год

      За окнами — ночь.       Казармы спят, дежурные смены несут пост, но в одной из комнат свет всё ещё не погашен.       Столовая.       Воздух тёплый от печей, пахнет хлебом и сухим супом, но обстановка — ледяная.       Жан и Эрен стоят друг напротив друга, напряжённые, сжимающие кулаки.       — Ты идиот, просто признай это! — Жан почти шипит. — Из-за тебя мы потеряли почти десять минут на зачистке! Ты полез вперёд без сигнала!       — Я спас Армина, придурок! — Эрен взрывается. — Ты бы предпочёл, чтобы его затянуло под завал?       — Я предпочёл бы, чтобы ты не играл в героя каждый раз, когда в тебе просыпается спаситель человечества!       Вокруг — весь отряд Леви.       Диана, Армин, Саша, Конни, Микаса — все собрались по зову скандала. Кто-то пытался их остановить, кто-то пришёл посмотреть, чем кончится. Никто не ожидал, что всё выйдет за пределы слов.       — Всё должно быть по плану, Эрен! — Жан подступает ближе. — Не по твоим эмоциям, не по «сердцу», а по стратегии! Ты не один! Если ты сдохнешь — мы проиграем. Если кто-то один делает шаг в сторону — мы все можем умереть!       Эрен тяжело дышит. Он явно сдерживается. Его глаза полны злости — и боли.       — Тогда уж признай, — тихо, но с нажимом произносит он, — что ты боялся. Ты замер. Ты струсил. А я пошёл.       — Повтори! — Жан бросается вперёд. Их пытаются разнять.       Конни и Микаса успевают встать между ними, в голосе Дианы впервые слышатся нотки приказного тона в адрес соотрядников:       — Хватит.       Но всё решает звук двери.       Глухой. Холодный.       Капитан Леви.       Он появляется на пороге. Ни слова. Ни вздоха. Только взгляд.       Всё затихает. Даже воздух в комнате, кажется, замирает.       — Серьёзно? — тихо. Почти устало. — Вы решили устроить драку в столовой. Ночью. После операции. Перед опытами с кристализацией.       Никто не отвечает. Даже Диана отступает в тень.       Он идёт к центру комнаты. Каждый шаг — как удар часов в полночь.       — Вы солдаты, — бросает он. — Не дети. Солдаты. Почему же тогда один лезет вперёд без приказа. Другой орёт, как на базаре. Вы хотите вести бой за Стену Мария? Так ведите себя, как бойцы. А не как дворовые шавки.       — Я… — начал Эрен, но Леви поднимает руку.       — Молчать. Ты. И ты, Жан. — Его голос — холодный, режущий. — На вас смотрит весь отряд. На вас рассчитывает разведкорпус. Если хоть один из вас снова решит, что его личные чувства важнее приказа — я сам вас оставлю за стеной.       Он разворачивается. Уже почти уходит. Но останавливается у двери.       — Через четыре часа — построение. На улице. Без курток. Без оружия. Вы научитесь слушать и координироваться. Иначе каждый поочерёдно в одиночке будет драить сортиры.       Дверь закрывается. Падающая тишина бьёт больнее крика.       Жан опускает голову. Эрен поворачивается к окну. Армин тихо уводит Микасу. Диана остаётся на месте, сердце колотится — от злости, от боли, от страха за них всех. И от уважения.       Он был прав.       Если они хотят выжить — должны быть единым телом. Даже ночью. Даже в столовой.

27 января 851 год

      Холод с утра стоял цепкий, пронизывающий. Воздух был почти хрустальный — будто его можно было разбить пальцами, как лёд.       На плацу выстроился отряд Леви. Вся команда в строю — без оружия, без привычных боевых доспехов. Только лёгкие куртки и рукавицы, от которых мало толку в утренней стуже.       Но никто не жаловался.       После их недавней выходки — это было не наказание. Это было напоминание. Теперь регулярно такие тренировки.       — Начинаем, — бросил Леви, даже не потрудившись взглянуть в их сторону. - Координационные связки. По парам. Без команд, только жесты и глаза. В бою никто не будет ждать, пока вы договоритесь.       Диана оказалась в паре с Армином. Она не возражала — он, также, как и она, был не самый сильный физически, но в манёвре и стратегическом анализе с ним было проще, чем с кем-либо. И он тоже, кажется, рад этому тандему.       — Без слов? — шепнул он, уже перебирая на пальцах возможные сигналы.       — Именно, — усмехнулась Диана, — считай, у нас сегодня экзамен на телепатию.       Тренировка была выматывающей. Бег по пересечённой местности. Маневры между мишенями, где один «ведёт», второй «прикрывает». Физические упражнения на слаженность — ловля друг друга с завязанными глазами, ориентировка по шагам.       Они с Армином справлялись лучше многих.       После третьего круга они остановились перевести дух. Армин присел на ящик с песком, вытирая лоб.       — Мы хорошо двигаемся, — выдохнул он. — Я запишу это — можно адаптировать под связки внутри стройотрядов. Особенно при работе в замкнутых пространствах.       Диана кивнула, глядя на тренировочную зону. У края — Жан и Эрен. Тренируются молча. Без криков, без споров. На удивление синхронно.       — Может, в этом всё и есть. — Она села рядом. — Больше слушать, меньше говорить.       Армин улыбнулся, немного устало, но тепло:       — Похоже, именно ты должна была вести уроки по коммуникации. Я бы слушал.       — Не смей, — рассмеялась она. — У нас и так Ханджи как ходячий хаос, не хватало ещё меня с лекциями.       Они замолчали.       На фоне слышались выкрики Леви, свист резких движений, топот ног по грязи. Всё это было привычным, даже родным. Диана взглянула на Армина, и серьёзно добавила:       — Нам нужно быть готовыми. У Сигансины не будет второго шанса. Никто не будет ждать. Ни мы… ни титаны.       Армин опустил взгляд, но кивнул.       — Я знаю. Я уже работаю над схемами атаки на оба фланга. Потом покажу командующему Эрвину. И тебе.       — Давай лучше мне первой, хочу хоть в чем-то быть лучше командующего, - Диана улыбнулась.       — Сделка.       Они пожали друг другу руки.       В этой утренней, замерзшей тишине — это был союз. Уважения. Ума. Доверия.       А где-то вдалеке, на крыше, Леви наблюдал за ними. Молча. Скрестив руки.       Он не вмешивался.

4 февраля 851 год

      — Никому ни слова, — строго сказал Леви, когда они уже выезжали из казармы.       — Я вообще молчала, — фыркнула Диана, пряча улыбку под воротник.       Сани под покровом миссии катились по заснеженной дороге в сторону Троста. Формально — они сопровождали пакет с докладом штабу гарнизона. По факту — у штаба даже не было такого поручения.       Леви сам его назначил.       Гостевой дом оказался скромным, но тёплым. Уютная комната с печью, деревянными стенами, двумя креслами и небольшим столом. Окно выходило на сугроб, где кто-то недавно поставил смешного снеговика с морковкой.       Леви молча прошёл внутрь, поставил сумку и проверил замки на окнах — привычка.       Диана скинула плащ и, наконец, расслабилась.       — Чайник? — спросил он.       — А что, ты сам будешь заваривать?       — Не ты же. После того солёного чая тебе нельзя доверять готовку этого напитка.       — Это было полгода назад! — возмутилась она.       Он скользнул по ней взглядом. Тонким. Полным усталой иронии — но очень мягкой. Пока мужчина ставил чайник, Диана растянулась в кресле, сняв сапоги. Было удивительно — быть рядом и не бежать. Никуда. Ни в бой. Ни на допрос. Ни на ночное дежурство. Просто сидеть. Просто слушать, как кипит вода. И ощущать, как он здесь. Настоящий. Рядом.       Леви поставил две кружки на стол. В одну опустил тонкую дольку лимона. В другую — ничего.       — Спасибо, — прошептала она.       Он уселся в кресло напротив. Взгляд его был как обычно прямой и нечитаемый, но в плечах уже не было той напряжённой линии, что всегда тянулась от его воротника в казарме.       — Что же это, неужели капитан отдыхает? — пошутила она, отхлёбывая чай.       — На вид — да, — ответил он. — На деле — прикрытие. Если кто спросит, скажу, что ты плохо себя вела, и я решил тебя наказать.       Диана рассмеялась — звонко, по-настоящему. Ему это, кажется, понравилось. Хотя он и не улыбнулся. Но глаза его потеплели.       — Можно таких дней будет больше??       — Только если прекратишь называть меня капитаном в частной беседе, — отрезал он. Она сделала вид, что поёжилась.       — Леви, — сказала вслух, медленно. — Так лучше?       Он не ответил. Только поставил кружку и подошёл ближе.       — Нам разведчикам дают слишком мало времени, — сказал он негромко, стоя перед ней. — Я не умею делать его длиннее. Но я хотя бы могу сделать его тише.       Мужчина взял её ладонь, аккуратно, будто не был тем, кто вырезал титанов с точностью хирурга.       Они молчали. В комнате потрескивали дрова. За окном валил снег. Всё было просто. Но в этом просто — было всё.       Вечер было ясным, солнце садилось, пронизывая всё вокруг своими лучами.       Возвращение в казармы проходило в молчании — не потому, что говорить не хотелось, а потому что состояние после выезда было почти священным.       Тёплая комната. Чай. Его ладонь на её пальцах.       Диана не хотела разрывать этот покой даже словами. Но покой разорвался сам — прямо у ворот штаба.       — Капитан! Диана! — послышался голос Конни. Он вышел из боковой сторожки с мешком картофеля. — О, вы уже вернулись? А как Трост? Что, и правда там склад сгорел?       Диана чуть дёрнулась. И ещё раз обрадовалась тому, что не умеет краснеть.       Они ведь вообще-то не были в Тросте. И никаких складов там, конечно, не горело.       Леви не замедлил ни шага. Его голос прозвучал холодно и буднично:       — Уточнили, что сообщение ложное. Пожар был в соседнем гарнизоне. Документы по ошибке оформили на Трост. Штаб уже получил рапорт.       Он прошёл мимо Конни, даже не взглянув на него.       — Ах, ясно… — смутился Конни. — Просто вы как-то быстро вернулись.       — Значит, хорошо работали, — буркнул Леви и добавил, не оборачиваясь: — В следующий раз проверяй мешки. Ты опять набрал гнилого.       Конни ахнул и отвлёкся на картофель.       Диана едва сдержала смех, когда они отошли на безопасное расстояние.       — Ты как будто с рождения умеешь врать, — прошептала она, догоняя Леви.       — Я не вру, — спокойно ответил он. — Я просто создаю версию, с которой никто не станет спорить.       — И ты репетировал это?       — Нет. Но если хочешь, можешь записать — вдруг в следующий раз мне понадобится алиби посложнее.       — Например, если мы вдруг «поедем перепроверять документы в Утгард»?       — Только если ты опять сваришь чай, который нельзя пить без риска для жизни.       Диана засмеялась вслух. Он не улыбался. Но угол его рта всё-таки чуть дрогнул. А это, по меркам капитана Леви, была почти нежность.

9 февраля 851 год

      На плацу было оживлённо. Тренировка проходила под наблюдением капитана Леви и других офицеров. Отрабатывали тактические сближения и уклонение от вымышленной атаки противника — по сути, привычная схема.       Диана работала в паре с Армином. Он, как всегда, полагался больше на логику, чем на рефлексы — и иногда это было его слабым местом.       — Не замирай! — крикнула она, когда он остановился на повороте, выбирая направление. Но было уже поздно.       Крючок троса из учебной системы, плохо закреплённый предыдущей сменой, соскользнул, и металлический механизм ударил Армина в бок. Он упал с коротким криком.       Глухо, тяжело. Сначала было молчание. Затем — крик Эрена:       — Он не двигается!       Диана сорвалась с места. Колени подогнулись сами собой, когда она оказалась рядом. Армин лежал, стиснув зубы, рука прижимала бок. Кровь просачивалась сквозь пальцы.       — Отойдите! — резко бросила она, даже не осознавая, как снова перешла на командный тон. — Эрен, держи его плечи. Конни — позови медика и доложи об этом капитану!       — Диана… — Армин хрипел. — Похоже, ребро… и... лёгкое…       Слишком много крови. Слишком быстро.       Диана стала тяжело дышать. Внутри начало подниматься знакомое, тягучее чувство — как тогда, в первый раз, в подземном городе с Лейси. Как потом — на экспедиции. Оно не поддавалось описанию. Оно просто заполняло её.       — Не умирай, — прошептала она. — Только не ты. Только не сейчас. Всё будет хорошо.       Девушка прижала руки к его ране. Веки сжались. Губы задрожали. В голове — белый шум.       Тепло. Сначала в ладонях. Потом — под кожей. Пульсация — как биение второго сердца. Словно сила внутри проснулась от долгой спячки.       И вдруг — свет. Едва заметный, но ощутимый. Как дрожь воздуха над раскалённым металлом. Как искра в снежной темноте.       Армин закашлялся — резво, резко. Кровь перестала идти. Лицо побледнело, но дыхание восстановилось. Он открыл глаза — полные удивления и шока.       — Что… это было?       Диана убрала руки. Они немного дрожали, но кровь у Армина уже не сочилась. Ткань раны стянулась, будто прошло не полминуты, а неделя. Он ещё был слаб, но — жив.       Подошёл Леви. В его взгляде не было удивления — только резкая внимательность.       — Все отойти, — бросил он. — Микаса, Эрен, уведите Армина в медпункт. Только ничего не болтайте. Я повторяю — ничего.       Солдаты подчинились. Леви повернулся к Диане.       — Ты же говорила, что сила прекратила работу, — спокойно произнёс он.       — Я… я не знаю, — выдохнула она. — Всё это время — ничего. А сейчас... будто она сама решила вернуться.       — Ханджи нужно будет рассказать. И Эрвину. Мы снова всё проверим.       Он хотел сказать ещё что-то, но вместо этого посмотрел на неё с той самой своей, едва заметной, почти-заботой.       — Ты в порядке?       Диана кивнула. Хотя внутри всё било током.       — Я не знаю, что это. Но если я могу — я буду использовать это. Чтобы больше никто не умирал.       Леви молча кивнул. И добавил:       — Только в моём присутствии. Больше — никому не показывай. Даже себе не верь, пока мы не поймём, как это работает.

12 февраля 851 год

      Пахло медикаментами, бумагой и лёгким запахом прожжённого спирта. В лаборатории было прохладно. Даже слишком.       — Ещё раз, — сказала Ханджи, склонившись над журналом наблюдений. — Сосредоточься. Не спеши. Просто… вспомни, как это было с Армином.       Диана молча кивнула и опустилась на колени перед табуретом, на котором сидел Моблит с лёгкой ссадиной на руке — она даже не кровоточила, просто царапина от неудачного зацепа за дверь склада.       — Готова? — спросил он, немного смущённо.       — Ага… — пробормотала Диана.       Она закрыла глаза, аккуратно приложила пальцы к повреждённой коже. Попыталась вспомнить всё — как это было тогда. Паника. Страх. Пульс. Гнев. Слёзы. Желание не дать ему умереть. И… тепло.       Сейчас — ничего.       Она сосредоточилась сильнее. Внутри было беспокойство, сомнение, требование самой себе почувствовать что-нибудь. Но… пустота.       Прошло две минуты.       Ссадина осталась на месте. Никакого свечения. Ни жара. Ни пульсации. Ни даже покалывания в пальцах.       — …Прости, — выдохнула она, опуская руки.       — Эй, ничего страшного, — сказал Моблит, слегка улыбнувшись, — я бы и сам за пару часов зажил. Меня больше смущает, что на меня все так пялятся.       Ханджи не улыбалась. Она отложила журнал и сняла очки.       — Вот что. Похоже, опять всё, как раньше. — Она прошлась по комнате. — Фиксируем: стимул в форме эмоционального потрясения, отчаянной ситуации, жизненной угрозы — снова сработал. Но в условиях лаборатории — ноль. Ни одного проявления. И это уже во второй раз. Что-то не так.       — Или, наоборот, может так, как и должно быть, — тихо сказала Диана.       Ханджи посмотрела на неё внимательно. Тот взгляд, который видят только подопытные и дорогие друзья одновременно.       — Объясни.       Диана пожала плечами. Но потом выдавила:       — Может, это не просто сила. Может, это нечто… живое? Не подконтрольное мне. Или... слишком тесно связанное с моим состоянием. Сердцем. Эмоциями. Страхом потерять.       Ханджи прищурилась, задумалась.       — Тогда ты — не носитель способности. Ты — её сосуд.       Диана вздрогнула. Это слово отчего-то звучало пугающе. Но... может, Ханджи была права.       — Мы не остановим эксперименты, — продолжила офицер. — Но больше не будем тратить время на "царапины". Только реальные условия. Реальные риски. Настоящие эмоции.       — А если это… опасно? — спросила Диана.       Ханджи посмотрела на неё серьёзно, впервые за всё время почти без сумасшедшей искорки.       — Тогда будем рядом. И кто бы что ни говорил, ты не одна. Поняла?       Диана кивнула. Но внутри сидел холод.       Странное предчувствие.       Сила, которую она не может вызвать по своей воле, — это не дар.       Это… возможно, испытание.

17 февраля 851 год

      Казалось бы — обычный вечер. Казармы почти опустели: часть бойцов была на тренировке, другие — на складе. Диана несла папку с отчётами в штаб, когда почувствовала знакомое, неприятное давление за спиной.       Голос прозвучал сразу после угла.       — Смотри, кто вырос. Ещё молоко на губах не отсохло, но уже командует.       Дирк.       Он облокотился на стену, как будто просто отдыхал. Тот же пронзительный взгляд, сквозь одежду, сквозь слова. Только теперь — с оттенком превосходства. Как будто то, что было когда-то, не забыто. И даже — не закончено.       — Пропустите, — спокойно сказала Диана, не показывая страха.       Он не сдвинулся.       — Интересно. Сколько нужно времени, чтобы девочка поняла, как себя следует вести? А ведь тогда ты так мило корчилась от боли. Или ты думала, я не узнаю тебя после двух лет?       Ноги будто приросли к полу. Пальцы вцепились в кожаную обложку папки, но внутри — пульс стучал в висках.       — Капитан Дирк, — снова произнесла она, — последний раз: отойдите, - она много раз прокручивала тот момент у себя в голове, представляла, как даст ему отпор, если он снова решит избить её. Но почему же сейчас ноги приросли к полу, а руку онемели?       Он сделал шаг ближе. И этого было достаточно.       — С тех пор, как ты стала членом элитного отряда, думаешь, тебя никто не тронет? Или надеешься, что кто-то прибежит за тобой, как на первой вылазке?       И он бы, возможно, дотронулся. Он поднял руку — не резко, но угрожающе — и именно в этот момент послышались чёткие шаги.       — Отойди от неё, — раздался низкий, ледяной голос. — Последнее предупреждение.       Леви.       Он появился, как всегда, беззвучно, внезапно, точно во время. Его глаза не просто смотрели на Дирка — они пронзали. Даже воздух в коридоре, казалось, стал гуще.       — Это между мной и ней, Леви, — попытался возразить Дирк, но голос его дрогнул.       — Ошибаешься, — отрезал Леви. — Всё, что происходит с моим бойцом, касается меня. Особенно если этот боец — девушка, которую ты когда-то избил. Помнишь?       Молчание.       — Ещё одно движение в её сторону — и ты пойдёшь чистить сточные канавы у стен. Без оружия. Без напарников. Без права вернуться.       Дирк сжал челюсть, но отступил. Сделал шаг в сторону. Потом второй. Повернулся и ушёл — быстро, не оборачиваясь.       Леви не смотрел ему вслед. Только повернулся к Диане.       — Ты в порядке?       Она кивнула, не доверяя голосу. Он молча забрал у неё папку.       — Я отнесу. Ты — иди к себе. Закрой дверь. И если он ещё раз попадётся тебе в поле зрения — немедленно сообщи мне. Я не повторяюсь.       Она уже знала. Он не повторяется.       Но когда она прошла мимо него, Леви тихо добавил:       — И если когда-нибудь захочешь разобраться с ним сама — скажи. Я подстрахую.       Диана впервые за эти пять минут улыбнулась, сквозь дрожь, сквозь напряжение.       Она знала: этот бой — уже выигран.

***

28 февраля 851 год

      — Капитан, я хочу ещё потренироваться с громовым копьём, — Диана выпрямилась, с трудом скрывая напряжение. День был тяжёлым, внутри — всё ещё кипело от тренировок.       Леви даже не обернулся. Только коротко ответил:       — Нет.       — Почему?       — Потому что копья в ограниченном количестве. — Он резко остановился и бросил через плечо: — Большую часть боя ты всё равно ведёшь клинками. Это не игрушка.       — Я хорошо владею клинками!       Он повернулся. Медленно. Выразительно. Поднятая бровь. Тишина. Скепсис.       Диана сглотнула.       — Раз хорошо, — наконец сказал он с невозмутимым видом, — тогда придёшь ко мне на индивидуальную тренировку. Завтра. Ровно в семь.       Она пришла. Ровно. В семь.       Леви уже был там — как будто стоял здесь с самого рассвета. Его тень растягивалась по земле, лицо было в полумраке, но осанка выдавала всё.       Он ждал.       — Не опоздала, — тихо сказала она, подходя.       — Не стану хвалить за очевидное.       Мужчина молча указал на тренировочную зону.       — Сегодня — клинки. Завтра — копья. Докажи, что стоишь потраченного времени. Покажи, чему тебя научил школьный «кружок».       Она замерла. Он… помнит?       — Удивлена, что я слушаю, когда ты мне что-то рассказываешь? — усмехнулся он, будто прочитал её мысли.       Капитан бросил ей тренировочные клинки. Диана поймала.       Тренировка началась.       И она не была легкой.       Он двигался быстро, как вихрь. Резко. Почти без звука. Каждый раз, когда она думала, что успеет парировать — он уже оказывался сбоку. Или за спиной.       Но она не отступала.       — Слишком широко бьёшь. Слишком полагаешься на силу, а не на скорость.       — Движение бедром — провал. Вес уходит в плечи. Так тебя титан просто шлёпнет, как комара.       — Глаза! Не отводи взгляд от противника. Даже если это я.       Он критиковал. Не мягко. Метко. До боли. Но каждый раз, когда она делала что-то правильно — он чуть замедлялся. И она чувствовала: это его «молчаливая похвала».       Спустя почти час Леви резко остановился.       — Хватит.       — Я ещё могу! — выдохнула Диана, облокотившись на колено. — Дай мне шанс.       Он подошёл ближе. И вдруг, совершенно без предупреждения, взял её руку — крепко, но аккуратно. Разжал пальцы, осмотрел ладонь.       — Мозоли, — буркнул. — Кровь. Завтра не сможешь держать копьё.       — Смогу.       — Не спорь. Будет хуже.       Он достал из внутреннего кармана маленький бинт, намотал ей на пальцы — быстро, ловко, будто уже сто раз это делал.       Когда закончил — не отдёрнул руку сразу. Смотрел в упор. Глаза у него были такие… бесконечно спокойные. Но в этом спокойствии жила усталость. И — что-то ещё. Что она уже начала распознавать.       — Завтра. Шесть утра. Я найду тебе пару лишних копий.       — Значит… разрешаешь?       — Не путай уступку с слабостью, — отрезал он. — Ты просто надоедливая. Но упрямая. А упрямство — иногда полезно.       Он отвернулся, и уже уходя, бросил:       — И не забудь перекусить. Иначе упадёшь, и я тебя поднимать не стану.       Диана смотрела ему вслед. Сердце стучало так, будто она не тренировалась, а впервые прикоснулась к чему-то настоящему.

3 марта 851 год

      Большая комната штаба. На столе разложена карта региона, к ней приколоты маркеры передвижения отрядов. Вокруг — Армин, Микаса, Жан, Саша, Конни и другие. Леви стоит у стены, скрестив руки. Говорит коротко, по делу:       — Мы будем в авангарде. Подходим к Сигансине с южной стороны. Ваша задача — держать строй, скрывать лица под капюшонами пока мы не доберёмся до стены. Командование хочет застать врагов врасплох. Это шанс.       — А если враг уже там? — спросил Жан.       — Тогда всё пойдёт по запасному плану, — отрезал Леви. — Вы его выучите. Каждый. По пунктам.       Вопросы, уточнения, распределение боевых единиц — собрание длилось почти час. Когда всё было разложено, Леви резко произнёс:       — Всё. Идите готовиться. Через неделю всё может измениться. Навсегда.       Все начали расходиться. Диана медлила — сначала собирала бумаги, потом как будто искала что-то в сумке. Но на самом деле ждала. И осталась последней.       Леви не ушёл. Он знал.       — Говори, — коротко сказал он.       — Почему ты так говоришь? — голос Дианы дрожал, хоть она старалась держаться спокойно. — "Через неделю всё изменится". Ты что — сами не веришь, что мы вернём стену?       Леви поднял взгляд.       — Я верю в план. Но не в чудеса. Это война, Диана.       — А я верю, — резко сказала она. — Я верю в людей, в команду, в вас, даже в командующего.       — Я не просил твоей веры. Я прошу дисциплины.       — Вы всё время… холодный, как будто вам плевать, кто вернётся, а кто нет!       Мужчина медленно подошёл ближе.       — Думаешь, мне плевать?       — Нет! — почти выкрикнула она. — Но иногда кажется, что да. Если бы не… если бы вы действительно волновались, вы бы хотя бы не отталкивали меня в прошлом!       Молчание. Он смотрел на неё долго. Жёстко. Не отводя взгляда.       — Я отталкивал тебя, потому что не могу позволить себе… — Он запнулся. — ...не могу позволить себе слабость. Ты - подчинённа. Я - командир.       — Тогда скажите прямо. Вы считаете, что я слабая?       — Нет, — ответил он быстро, слишком быстро. — Я думаю, что если ты погибнешь — я больше не смогу стоять прямо. Поняла теперь, почему я злюсь, когда ты суёшься в самую жопу ада?       Диана замерла.       — Я не... — прошептала она.       — Вот именно. Ты не думаешь. Всё по сердцу, не по голове. Ты умная, да. Но не бессмертная.       Он развернулся. Прошёл пару шагов, остановился.       — Я не командир, который будет гладить по голове. Но я… — его голос стал тише, — ...я хочу, чтобы ты вернулась. Любой ценой.       Диана стояла, опустив голову. Больше нечего было добавить. Всё сказано. И всё равно — не стало легче.       — Я тоже, — ответила она. — Хочу, чтобы вы вернулись.       Он посмотрел на неё через плечо.       — Тогда держи себя в руках, солдат.       И вышел.       А она осталась — со стучащим сердцем, с горечью в груди, и с вопросом:       Сколько из нас действительно вернётся?

вечер перед контрнаступлением

      Ночь была тихой. Слишком тихой — будто сам воздух замер в ожидании.       Диана медленно прошла по деревянному коридору штаба, слыша снаружи голоса — Армин, Эрен, Микаса. Смех Армина, привычный спор Эрена, тишина Микасы. Всё как обычно… и всё будто в последний раз.       Свернув за угол, она увидела его.       Леви.       Сидел на полу, опершись спиной о косяк. Возле него — жестяная кружка. Пахло пивом. Он выглядел спокойно, но в этом спокойствии что-то тревожило — как всегда.       Он бросил на неё короткий взгляд, но ничего не сказал.       — Можно? — спросила она, остановившись на шаг позади.       Он не ответил, но едва заметно кивнул.       Она села рядом, оставив между ними чуть больше, чем полметра. Молчала. Он — тоже. Только воздух между ними был наполнен... тяжестью чего-то несказанного. — Кап... Леви, — наконец произнесла она, — я… хотела извиниться. За ту ссору.       Он молча сделал глоток. Затем, не глядя на неё, произнёс:       — Не надо.       — Но я...       — Диана. Ты была права. Я злюсь не на тебя, а на всё, что могу потерять. Это не справедливо. Особенно по отношению к тебе.       Она опустила взгляд.       — Я просто испугалась. Что мы пойдём в бой и... это всё, что у нас было. Ссора. Холод.       Леви чуть кивнул. Повернул к ней лицо. Его взгляд был не отстранённым — нет. Просто внимательным. Почти ласковым, как умеет только он: в тишине, не словами.       — Я тоже боюсь, — сказал он. — Но если мы будем прятаться от страха — тогда зачем мы вообще дожили до этого дня?       Диана улыбнулась. Слабо, с грустью.       — Завтра мы можем умереть, — тихо сказала она.       — Мы всегда можем умереть, — ответил он почти сразу.       — Но завтра больше шансов.       — Да.       А потом наступила пауза. Наконец, девушка решила что-то сказать, но была прервана Леви.       Он наклонился. Никакого предупреждения, никакого драматизма. Просто — взял и поцеловал её.       Коротко.       Но так, как умеет только он — сдержанно, глубоко, по-настоящему.       Точно, ясно, решительно.       Диана замерла. А потом… прикрыла глаза и ответила. Нерешительно сначала, а потом — с тёплой уверенностью.       Они молчали, но это и было признанием.       Ни до, ни после слов не требовалось.       Когда они отстранились друг от друга, Леви чуть усмехнулся.       — Если завтра всё закончится, пусть хотя бы это у нас останется.       — Не закончится, — прошептала она. — Я не позволю.       — Договорились       Диана улыбнулась и посмотрела в сторону крыльца.       Эрен и Армин шумели как обычно, будто мир был цел.       Но только здесь, в этой тени, происходило что-то по-настоящему важное.