Сборник миниатюр. Пейринги на любой вкус

За бортом девица — попробуй не влюбиться, Слух ласкает песни звон, ему лучше смириться. За бортом девица, он хочет утопиться. Всё готов отдать пират, чтоб с ней губами слиться! ©Green Apelsin, Проклятие русалки Намджун никогда не считал себя жестоким человеком, который будет вынужден принимать решения кому жить и кому умереть. И никогда не хотел этого, но ему пришлось. Тогда он был новичком в команде контрабандистов, его взял старик-капитан (в свои сорок он уже считался стариком), и Намджун сначала выгрызал себе авторитет, потом пытался не схлестываться со старпомом, но все стало не важно, когда они вышли в сторону Греции. По заданию гребучего лорда Бейкинсайла им нужно было остановить корабли гильдии, вряд ли кто-то бы предположил, что их ждет. Штиль, жара и соленые, жуткие сны, потом шторм — матросы только и надеялись, чтобы выдержала древесина, чтоб только остаться в живых, потом голод и попытки поставить грот-мачту, сломанную бурей, чтобы столкнуться с кораблями гильдии. — Что нас тогда спасло? Морская дева, не иначе. Наш бушприт воткнулся в их парус как только мы их догнали. Нам чертовски повезло, что наш фрегат больше и шустрее шхун гильдии, уж молчу про оснастку... Намджун уже пьян, но продолжает по глотку вливать в себя ром. Напротив него парнишка — просился к нему вчера юнгой, получил "Подумаю", и сегодня заставший капитана фрегата "Морской пёс" только под вечер и пьяного. — Что же случилось дальше? — Ты мне его напомнил... — Намджун кинул на стол плату и встал. — Не важно, парень. Он начал выходить из бара, ссутулив спину, словно взвалив на себя бесконечно тяжёлый груз. — Ладно. — Парнишка догнал, пристроился слева. — Вы меня испытать хотели, помните? — Помню. — Капитан, а вы хорошо плаваете? — Хорошо. — Давайте покажу, как я могу? День был ужасно, отвратительно жаркий, с удовольствием докажу, что я хорош! — Да что ж ты!.. — Намджун сначала разозлился, потом махнул рукой: — Хрен с тобой, давай. Парень радостно потащил Намджуна к морю, на ходу продолжая тараторить про корабли, службу, семью и стягивая с себя рубашку и сапоги. — Погоди, что ты сказал?.. — Намджун попытался сосредоточиться, но выходило плохо. — Ты говоришь, вбежал на "Дерзкую Молли"?.. — Да, капитан. Вы тогда уже стали капитаном. — парень стоял близко-близко к Намджуну, пальцами осторожно ловил его воротник. — Помните? Красная лента на треуголке, рубаха прямо как сейчас... И сабля на боку. И тот парень, которого вы убили. Тот самый!.. *** Намджуна упросили занять место капитана. Сложный поход почти завершён, а он самый опытный. И кэп ему доверял, до самой смерти, и просил взять команду. Пришлось, правда, сразиться со старпомом, и тот ушел, злой и обиженный. Они отмечали. Отмечали конец жуткого похода, который только-только завершился, пять месяцев моря, провожали на тот свет старого Пака, праздновали жизнь. Пьяные алчные мужики, они вторые сутки горланили песни, любили кого попало и проливали глотки ромом. Они хватали горячую свежую еду руками, потом теми же руками ловили молодок за юбки, задирая их, и сыпали деньгами, и в таком же состоянии они возвращались на корабль ночевать — что толку тратиться на гостиницу, если и тут неплохо? Парнишка в белом всём влетел на палубу легко, как бабочка, лицо заплаканное, и налетел на чью-то руку: — Смари куда прешь, зайчонок, — протянул к нему руку кто-то, и парень по ней хлопнул. Это стало началом совершенно немыслимой и мерзкой череды событий: — Ишь ты, дерзкий какой, а уж гладенький, как девка! А везде ль такой? Мужчины загалдели, смеясь, ещё один подошёл, и ещё, они обступали со всех сторон: — Маленький принц, покажи попку, мы не обидим! Ну, хоть ротиком поработай, хороший какой, ай!.. Сопротивление породило большую злобу. Намджун вышел на шум, когда парня поставили на доску: — Выбирай, один разок с нами, или пойдёшь кормить рыб! Давай, хороший, у всех уже стоит, кроме тебя, ну же! Не заставляй нас просто скрутить тебя в бараний рог и трахнуть всем по очереди! — Отличная идея, а что нам мешает? Парня стащили с доски, и пустили по кругу; его сопротивление только распаляло пиратов, не люди вокруг — звери. Намджун вышел на шум, контрабандисты загалдели сильнее, предлагая поучаствовать, и он сделал несколько шагов к пленнику. Решать нужно было очень быстро: они в городе, парня станут искать, сейчас нужно наказать виновных и избавиться от улик. — Идиоты. За борт, живо! — Намджун хотел всё остановить, но парень с криком "будьте вы прокляты!.." сам бросился в воду, вырвавшись, только мелькнули белые окровавленные тряпки, ранее бывшие одеждой. Намджун никогда не считал себя жестоким человеком, который будет вынужден принимать решения кому жить, кому умереть. Пришлось. *** — Я не убивал. Жить с этим тяжело. Одно, если в бою пришлось решать ты или тебя, совсем другое — лишить жизни вот так. Намджун не пьян, хотя хотел бы, и вокруг вдруг пляж, вот-вот намечается рассвет, и его фрегат со сложенными крыльями, не у причала — поодаль, видать отсюда, а парень уже в морской глади по самую шею. Здесь быстро глубина, и по берегу полно цветущих глициний, что до самой воды свесили гроздья цветов. — Идите сюда, капитан!.. — улыбается и напевает, мурлыкает что-то, не оторваться. Красивый... Такой красивый... — Как тебя зовут, говоришь?.. — "За бортом девица — попробуй не влюбиться.." Идите ко мне, капитан Ким Намджун. Меня зовут Тэхён. — и снова что-то поет. Голос обволакивает и гладит, за собой тянет. Не понял Намджун, как в воде оказался, только сапоги свои тяжёлые снял, и на голос отправился — под запах глициний, рассветные тихие шорохи и всплески еле заметных волн — хорошо, так хорошо... — Тэхён, подожди.. расскажи мне... Парень рядом, непонятно, с какой стороны, то справа то слева, то за плечом то перед лицом, и песня эта, все время на фоне, нежная мелодия, то грустная, то весёлая, гладит голову изнутри, в ухо шепчет "Иди сюда, Намджун, иди ближе! Не бойся...". У парня руки прохладные, гладкие, кожа нежная, белая, красоты невероятной. — Иди ко мне, капитан! Так хочется к нему прикоснуться, прижать к себе, поцелуем губы накрыть, любить прямо в воде, под ветвями глициний, распугивая рыбок!.. Намджун руки тянет вперёд, ловить пытается, вот же, совсем рядом, губами по виску капитану прошёлся, по уху горячим дыханием, вот он, рядом — грудью голой по спине капитана скользнул, твёрдыми сосками раздразнил до воя; вот он рядом, прямо перед глазами — обнимает, целует... Целует. Сладко, глубоко, словно весь воздух пьет из Намджуна, но ему все равно, лишь бы не отодвигался парень, лишь бы обнимал. Руки у него сильные, губы сладкие, а остальное неважно — все, что угодно отдаст сейчас Намджун, лишь бы ласкать ещё, лишь бы разрешил взять его, лишь бы, лишь бы!.. руки гладкие, пальцы настойчивые, вода прохладная — кто бы заметил в разгаре желания, как поменялись роли? Не был готов Намджун, но руки держат крепко, вырваться не дают, и голос обволакивает, сладкий, медовый: — Не сопротивляйся, капитан, получи удовольствие, как меня заставляли, будешь сопротивляться — порвешься, капитан, как меня порвали... Сзади вталкивается, втискивается, врывается холодное, острое, больно, но вырваться нет сил, и руки гладкие держат крепко, ноги до дна не достают, страшно, и не закричать — воздуха почти нет. Глубина обманчива, а голос русалки звучит в голове: — Мой, мой, мой... Не сопротивляйся, капитан, теперь ты вечно будешь мой!.. Под водой темно, и лицо Тэхёна красивое, счастливое, страшное. — Не сопротивляйся, Ким Намджун, обхвати меня ногами и получай удовольствие! — у русалки сила морских демонов, красота кораллов, тентакли Кракена. Ким Намджун закрывает глаза, расслабляется и уходит под воду вместе с ним — тем, про кого душа болела, за кого было стыдно, у кого прощения просить не выпросить. Только пузырьки воздуха на поверхности воды под глициниями. Только треуголка с красной ленточкой да сапоги на песке. Только окровавленная рубаха в прибое. За бортом девица — он хочет утопиться, всё готов отдать пират, чтоб с ней губами слиться. Поздно милый, но не пугайся Дьяволу морскому отдайся Тонет тело, дай ему время Я - твой кошмар и волн морских демон