Сборник миниатюр. Пейринги на любой вкус

Эту ухмылку он узнает везде. Чуть-чуть вздёрнутая верхняя губа, открывающая зубы, словно в легком оскале, как тогда, когда Намджун учился рычать. Очень сложный звук "грррр", а ещё Хосок танцует, танцует "Dame un grr"*, и от этого Намджуну ещё сильнее хочется рррыкнуть, чтобы все поняли, что этот парень занят, он его, его, его! "Dame un tu-ta-ta, tutu-ta, tukutu-ta-ta-tu, dame un grr, rrah" У Намджуна получалось слегка рокочуще, очень нежно — гррррь, как мурлыканье, и Хосок смеялся. Танцевал, пока ноги держали на этот мррь, а потом падал верхом на сидящего Намджуна и давал ему "tu-ta-ta, tutu-ta, tukutu-ta-ta-tu" по полной программе, от ритмичных ту-та-та до быстрых и резких "тукуту-та-та-ту" — стаккато стонов и движений бедрами. Как хорошо, что в их доме есть зал. Как хорошо, что в этом зале панорамные окна. Как хорошо, что они непроницаемые снаружи... И как же отлично, что этот уик-энд они уехали от всех, чтобы побыть здесь: глушь, остров, здесь вообще мало кто знает, что за двое богатых корейцев под именами Ли Сук и Ли Ман отдыхают, и это дарит ощущение свободы. Но привычка — вторая натура. Они привыкли перестраховываться, скрываться, и отлично это умеют. Только здесь, проверив все пространства и стены на предмет камер, прослушки и так далее, они свободны делать все, что хочется. Ходить голышом, есть на полу, смотреть тупые сериалы, заниматься любовью на любой поверхности и у любой поверхности. Хосок иногда любит проникающий секс, но Намджун всегда переживает, что может причинить ему боль и сдерживается. Потому у Чон Хосока огромные планы на эти выходные. Ну, ладно, не огромные, но нормального среднего размера, комфортного, если настроиться и подготовиться, и вообще!.. Он изо всех сил прижимает лидера к скамье для отжиманий, а бедрами совершает такие движения, что у Намджуна голова плывёт — изнутри рвётся дракон, его жаркое дыхание затмевает разум. Тяжело контролировать большие ладони, которые мнут кожу, медленно ее сжимая, он не позволяет Хосоку двигаться, только скулить от ощущения твёрдого члена, спеленутого спортивными шортами, упирающегося ему в промежность. — Дай мне... Дай... — Я переживаю. — Я хочу. Я готов. Я подготовился!.. прямо здесь. С дыханием на окне. Блять, я про это сны вижу, Намджун. Пожалуйста... — Хорошо. Дракон довольно урчит, звук утробный, рокочущий, щекочет ухо и шею, пока Намджун подхватывает Хосока и несёт к окну. На горизонте вот-вот заалеет закат, пока золотом обсыпано все — двор, деревья, кожа Хосока, мускулы Намджуна, волосы... Он не спрашивает — прогибает, без агрессии, с уверенностью — потому что знает: это примут с радостью. Раз Хосок сказал, значит готов, и это значит только, что можно дразнить, скользя пальцами вокруг и внутрь, уверенно, медленно, другой рукой заигрывая с его сосками и членом, заставляя дрожать и просить. — Намджун... Блять, пожалуйста, просто дай мне.. мне нужно тебя. Очень. Хочу. Молчит, ни слова, но перестаёт дразнить, чтобы, придерживая руками, заполнять — медленно вскальзывая, без рывков и жёсткости, плавно прижимая Хосока к стеклу. Тот довольно скулит, стонет, не пытается дёргаться, отдавая всю власть дракону. Наконец-то!.. сложно описать ощущения — когда ждал, когда наконец получил, и изо всех сил расслабленно принимаешь, оно несколько больно, но так приятно-больно, что... Хочется просто повиснуть на Намджуне и кайфовать от его силы, нежной твёрдости и собственного желания. Стекло запотело, Хосок упирался в него ладонями и грудью, пока Намджун удерживал его в вертикальном положении. — Хочу смотреть на тебя... — Намджун с неудовольствием отодвигается, и падает на пол, усаживает Хосока сверху, позволяя ему доминировать. Это erreur fatale, потому что смотреть на раскрасневшееся лицо, пошло раскрытый рот, язык, который гуляет по губам, и позволять шаловливым пальцам шарить по груди — провал, фиаско, the end. The happy end, потому что Намджун не может сдерживаться, подхватывает Хосока под бедра и сильными толчками кончает, обмякая и обнимая: — Люблю.