Утони — я тебя спасу

Я разной жести видел много, но Не меньше повидала и она. Только можешь не строить недотрогу — Смешно и не выходит ни хрена. Диджей запилит новый трек повеселее, И в этом ёбаном аду Пойму, что я уйду сегодня с нею, А без неё я не уйду.

ЛСП — СПВЛ

А люди любят: Они стоят с букетами в метро, Как будто ждали свидания целый год. Люди любят: Хрусталь и столовое серебро Достают на юбилей, покупают коньяк и торт. Люди любят: Хватают гантели, крутят педали, По утрам терпеливо выгуливают собак. Вы думали люди не любят? Не угадали… Люди любят, да ещё как!

Дайте танк (!) — Люди

      Петр Юрьевич Хазин, майор ФСКН, стоял в очереди за своей едой навынос уже добрые пятнадцать минут. Стоял и медленно съезжал по фазе. День с самого начала пошел по пизде: кто-то взялся разогревать рыбу в кафетерии управления, а это всегда недобрый знак. Петя никогда не отличался выдающимися детективными навыками, а его особо гениальный мужик остался чиллить дома с сериальчиками, так что поганому злоумышленнику удалось улизнуть. Подозрения падали на Цветкова с его особо ехидными взглядами в сторону беснующегося Пети.       Но рыба — лишь малая из его проблем. Две другие в порядке убывания уровня капанья на Петины нервы: смертник, оторвавший московский зад от московского начальского кресла, и чертов мелкий пиздюк, решивший, что он тут, нахуй, самый умный наркоконтролер, и лучше Пети знает, что и как ему делать. Первый весь день нарезал круги по всем отделам управления, цепким взглядом пырил во все бумажки и слушал все разговоры. А Цветков, еблана кусок, еще специально при нем спросил, как там Гром и не отсушил ли гиперактивный Хазин ему еще член. Въебать ему хотелось жутко.       И этому мелкому тупому уебану — то ли Иванову, то ли Иванченко, то ли еще какая великорусская ебень. Долбоеб решил брать закладчика до того, как тот непосредственно сделал закладку. Приказ был «выследить». Не «спугнуть, преследовать, споткнуться о ровную плитку и наебнуться посреди улицы». Петя, блять, уверен, что такой хуеты он приказать не мог. Но факт таков: закладчика они упустили, при этом не только не вышли на его начальство, но и явно их спугнули, а товар до потребителя скорее всего дойдет. Вот тебе и ФСКН, вот тебе и борьба с организованной преступностью, вот тебе и положительная контрибуция в общественную жизнь, вот тебе и искупление грехов, Пётр Юрьевич. Сбежало, «слившись с толпой». Притом что в 11 утра толпы в Мурино быть не могло.       Слиться грозился только Петин кулак с ебалом этого Ивана.       Заказ запаздывал. Петя втыкал в телефон, читал новости, а эта хуйня никогда особого успокоения не приносила.       С кухни, громко хлопнув дверью, вылетел тот синеволосый кусок идиота. Шура, кажется, Петя особо не парился с запоминанием.       Петя тормознул его на разгоне до выхода из ресторана.       — Нашел наконец работу по уровню развития?       — Да нахуй такую работу! — выплюнул в ответ Шура, безуспешно пытаясь сдуть прядь с глаз.       Петя вопросительно выгнул бровь, но тут объявили его заказ. Пришлось попросить Шуру подождать и пойти наконец забирать их с Громом жратву на вечер. Шура пофыркал и с неохотой кивнул. «Сам сейчас увидишь», — сказал.       Работник общепита встретил Хазина с удивительно подлой улыбочкой. Спросил, романтический ли ужин планируется у такого милого молодого человека.       Петя сразу заметил, что с пареньком что-то было не так. Отдельные детали были абсолютно адекватны ситуации, но общая картина не складывалась.       — Дядь, гоу ту нахуй. Тебя ебать не должно, ебет ли кто-то меня.       Петя потянулся за своими пакетами, а работник слегка их от Хазина отодвинул. Пока Петя хмурился, парень неестественно широко разулыбался и потянулся к какому-то стакану на стойке. Когда наконец стало понятно, что именно с пацаном не так, майор уже с ног до головы был облит дешевым пивом.       Так Шура тут все-таки по специальности работает. Занятно.       — Охуел, отродье ты дьявольское, твой рот наоборот? — поразительно спокойно осведомился Петя. Тоном премьер-министра на встрече с королевой.       Парень заржал в ответ до слез, стал спешно вытирать их. Пока к ним несся менеджер с другой стороны обеденного зала, он все пытался отсмеяться.       — Возможно, — сквозь слезы ответил парень. Хотя говорил точно не парень. — Вы, ведьмы, забавные такие. Считаете себя шаолиньскими мудрецами, не меньше.       — Ты че, при жизни буддизмом баловался? Так я тебя на очередной круг перерождения отправлю.       Подоспел менеджер и начал чуть не кланяться Пете в ноги, предлагая скидки и подарки в качестве компенсации. Хазин с работником продолжали сверлить друг друга взглядами: Петя — выжигающим, паренек — презрительно-ехидным и таким радостным, что аж злость пропадала. Самый сложный период в жизни некоторых демонов — первые сотни три лет детства. Дальше они, по слухам, все-таки умнеют.       Выслушав финальный двенадцатый круг менеджерских извинений, Петя вернулся к Шуре. Тот стоял на том же месте и упорно прятал веселье за маской серьезности с нотками сочувствия. Актер он был никудышный, в России бы блистательную карьеру сделал.       — Твой клиент?       — Я от него отказался. Ну его нахуй, он даже для демона слишком ебнутый.       — Клиентам в лица пиво льет в качестве подрывной деятельности?       — Соль с сахаром местами меняет. Ты счастливчик, такого перфоманса еще ни разу не было.       — Ага, ебать привилегия.       Петя прошелся по волосам в попытке отжать их от пива. Пахло ослиной мочой самого низкого качества. Любителей сего божественного напитка Петя не понимал никогда, Грома в том числе. Как можно пить настолько откровенное дерьмо и наслаждаться?       Хотя Гром и на кофе из управления не жаловался. Петю блевать от этой пародии на благородный напиток тянуло.       — Вотс некст, дядь? — Петя сгрузил пакеты на столик, проверяя целостность еды. Картошку фри, пропитанную этой желтой жижей, он жрать не был готов. Грому сбагрит. — Изгонять будешь?       — Да ну его нахуй, — авторитетно закивал Шура. — Людей не трогает, так что пусть стоит ебланит. Как надоест, сам свалит обратно к себе в адские пенаты.       Петя понимающе хмыкнул. Решение логичное.       — А как же рабочий экспириенс? Ты как в более сложные случаи без опыта полезешь?       — Не твоего ума дела, ведьмочка. Разгребусь как-нибудь.       Шура напоследок еще раз ослепительно улыбнулся и свалил в закат. Петя вздохнул и поудобнее перехватил мешки. Его ждали, надо было торопиться. Чем быстрее он доползет до майорской квартирки, тем больше времени им удастся урвать у несущейся на всех парах в кромешную пизду жизни.       Питерское метро менее ебаным не стало, но настроению ниже падать было просто некуда. Да и предвкушение окупало весь негатив.       Встретил его потрясающий запах свежесваренного кофе и не менее потрясающий полуголый мужик. Игорь сразу же подорвался забирать пакеты, на ходу натягивая вечно сползающие спортивки обратно на упругий зад. Петя не смог подавить довольную улыбку и даже облизнулся предвкушающе.       Все, что произошло за этот чертовски длинный день, осталось далеко в прошлом, надежно отделенное стеной нерастраченной нежности.       — Кофе мог уже остыть, — Игорь виновато почесал короткостриженый затылок, — я пытался подгадать время, но ты знаешь, я не особо математик.       Петя вместо ответа собственнически закинул руки на мощную шею, тут же шаловливо запутавшись пальцами в коротких прядках. Надо будет уговорить Грома отпустить немного шевелюру. Теть Лена как-то оговорилась, что скучает по забавным Игоревым кудряшкам, и с тех пор Петя тоже скучал, хоть ни разу и не видел.       Чесать языком совершенно не хотелось. Вместо бесполезного сотрясания воздуха Петя многозначительно прижался своим лбом к Игореву, тут же собирая лохматой челкой капельки пота. Тренировался тут без него, значится.       Игорь залез своими лапищами хуй знает какого размера под пальто, стягивая тряпку с плеч, но Петя капризно надул губы и руки опускать не захотел. Пожав плечами, Гром схватился за талию поверх бадлона. Так и стояли в коридоре, обнимаясь. И хорошо так было, будто и нет ничего кругом. Ни дел проклятых, ни наркош сбегающих, ни проверки внеплановой из столицы. Только они, вместе, бок-о-бок, будто так всегда будет.       Как жаль, что Петя прекрасно знал: вечности им скорее всего не видать.       Пока Игорь подорвался разгружать доставленные харчи, Петя, прислонившись плечом к дверному косяку, думы думал невеселые. Слишком уж все отлично складывалось, чтобы долго продолжаться. Кто-то из умных мира сего сказал, что любовь на лжи не построишь. Он не был прав на все сто, конечно, исключения бывают везде, но здравое зерно в этом тейке все-таки было. Да и Петя понимал прекрасно, что их с Громом случай именно такой.       При всем Петином желании они не повторят историю четы Хазиных. Не те условия.       Да и не то чтобы Петя хотел наступать на материнские грабли — уж больно сильно они по ебалу дубасят. Периодические скандалы и угрозы развода Хазин помнил слишком хорошо. В ушах стояли крики отца про богодельню, научные эксперименты и ссанину в уши. Генерал-майор Юрий Вениаминович Хазин никогда не умел выбирать выражения.       А еще генерал-майор Хазин, осведомленный о наличии у его жены сверхъестественных способностей, и генерал-майор Хазин, считающий, что его семья самая что ни на есть обычная, были совершенно разными людьми. И Пете пришлось жить с каждым из них не по одному разу. Благо мать была менталистом с ее воздушной природой и умело манипулировала отцовской памятью каждый раз, когда ситуация окончательно выходила из-под контроля. А происходило это каждую блядскую попытку объясниться.       Умом-то Петя понимал отлично, что отцовская личность полностью перестроена матерью под их с Петей нужды, и отца он никогда и не знал толком. Сердцем же был солидарен с матерью — та сражалась за свою любовь всеми доступными способами. Но Грому подобную судьбу он не устроил бы никогда, даже если бы располагал возможностями воздушника. Уж больно Игорь был… каким?       — Что-то на работе стряслось? — участливо спросил Игорь, поглаживая пальцами Петину линию подбородка. Он вообще любил лицо Петино гладить, будто впервые до чужой кожи дорвался.       Петя прикрыл глаза и страдальчески заломил брови.       — Да пиздец, дядь, все как сговорились. Московский хуй притащился, Цветков доебал, а мой новенький вообще ебу дал и дело мне запорол.       Игорь засмеялся, и Петя не смог сопротивляться желанию этот прекрасный хрипловатый смех сцеловать.       Целоваться с Громом всегда было до одури приятно. Словно Петины губы спустя столько ошибок непутевого хозяина обрели наконец свое место в этом мире — настолько идеально они стыковались с губами Игоря.       Гром был горячим, потным, а сам Петя так и не смыл с себя пивной налет, но вспомнил он об этом уже верхом на кухонном столе. Ногами он обнимал Игоря за бока, руками — за шею, а Гром рассказывал какие-то глупости про школьные времена. Петя не вслушивался, просто его голоса было вполне достаточно для счастья. Улыбка считывалась тактильно — не визуально, потому что Гром уперся Пете в шею и отлипать явно не собирался.       — Остынет, дядь, — попытался вразумить своего мужика Петя. Мужик поддаваться не был намерен.       — Так уже, — Игорь пальцами гладил Петину спину сквозь плотную черную ткань, проходился по позвонкам. Так по-привычному, по-домашнему. — Разогреем. На кой хуй мы тогда за микроволновкой тащились через весь Питер, если не для таких случаев?       Петя спорить с ним не собирался. Скинув порядком заебавший за день бадлон, он потянулся к шнуркам на Игоревых спортивках. Гром вечно жаловался, что штаны с него спадают, а сам их никогда не завязывал и ремней не носил. Человек-противоречие. Но Пете он нравился любым, пусть хоть кошачье чучело вместо кепи на голове таскает, лишь бы рядом был.       — А ну-ка стой, — хмурый Игорь схватил Петины запястья, тут же нежно поглаживая, — я че-т не подумал: ты жрал-то в последний раз когда?       — Да кого ебет, дядь. Вроде желудок в спираль не скручивается, значит, еще часок вполне потерплю.       Гром решительно помотал головой, а Пете оставалось только глаза закатить. Если его мужик что-то решил и свято в своей правоте уверен был, он танком попрет и обязательно задуманное реализует. Это упрямство не то чтобы Пете нравилось — он никогда особо не хотел себе «защитника», «главу семьи» и «настоящего мужика», как пророчила матушка, — но он и не возражал особо. Ну упрямый и упрямый, Петя такой же.       Пока Игорь разогревал их нехитрый ужин и варил новые порции кофе, Петя сгонял в душ и переоделся. Душ пришлось оформлять в отдельной ванной комнате вместе с дверью в туалет, а ванну решено было оставить посреди кухни как память для потомков. Да и удобно это было, чего уж греха таить, хоть и холодно вечерами. Свечи не грели нихуя, хоть весь ими облепись, а шикарное окно круглый год продувало.       Телефон пиликнул новым сообщением. Писала Нина прямиком из Нью-Йорка, спрашивала, серьезно ли Петя решил остаться в России на всю жизнь. Прикрепила фотографию на фоне местной мистической диаспоры, которую Петя консультировал, пока сам в Америке жил. И, конечно же, написала, что скучает.       Петя прикусил губу, не зная, что ответить, на Игоря глянул через эту уебанскую шторку из свисающих керамических нитей. Теть Лена подогнала на год совместной жизни, когда прознала про их небольшой ремонт. Еще ведь приходила и проверяла, что не наебали и повесили.       Ничего Петя не решил.       Петя висел над пропастью уже который месяц, занеся ногу для шага в бездну, и все никак не мог решиться этот шаг сделать. Откладывал. Игорь, хоть и принимал нынешнее дело нормально, фирменных истерик уязвленного скептика не закатывал, все равно не факт что примет какую-то мистическую поеботу у себя под боком. В собственной постели.       А если учитывать природу Петиных способностей, так вообще кромешный пиздец вырисовывался. Хазин спал и видел Игореву справедливую паранойю: следят ли за ним сейчас, заглянули ли в его прошлое, знают ли дату его смерти. При желании Петя мог узнать о нем все. Цена, конечно, будет высоковата, да и Петя никогда не увлекался нарушением чужого личного пространства и права на тайну, но доказать он это никогда не сможет. Ему нужно Игорево доверие. О каком доверии может идти речь, когда вскрывается наличие бессовестного пиздежа длиной почти в два года?       Ситуация была безвыходная. Петя чувствовал себя жителем то ли Припяти, то ли Хиросимы, но не обычным, а тем, который знал, что грядет. И потягивал спокойно кофе, прижимаясь к теплому боку своего мужика.       Как был бесполезным куском говна с единственным достижением в виде батиной фамилии, так им и остался, сколько бы ни строил из себя хуй пойми что со сложным выражением на клыкастой роже.       Родительские скандалы начали сниться в кошмарах совсем недавно, но уже порядком подзаебали.       — Что сегодня смотрим? — поинтересовался Игорь, откусывая за раз половину какой-то завернутой в лаваш хуйни. Петя вроде с креветками ему что-то брал, а то заебал кошатину свою питерскую жрать.       — Бруклин 9-9. — Петя подался навстречу гладившей по голове руке. Хорошо все-таки было, так и нехуй портить. — Расчехляй свой инглиш.       — Было б что, — Гром хрипловато рассмеялся. — Лондон из зе кэпитал оф Грейт Британ.       — Ландэн, — машинально поправил Хазин. Жил там когда-то, хуле, надо соответствовать.       — Хуянден.       — Туда я б съездил.       Петя выпутался из объятий, только когда наконец выбрал серию. Проскакал босиком до телика, включил, грустно глянув на приставку. Отпуск, собака такая, закончился неделю назад, а он игру недопрошел.       — Есть билет на сегодняшний вечер, бронировать будете?       — Буду. Дорого выйдет?       На обратном пути прихватив плед и свою политую какой-то островатой херней картошечку, Петя лег сразу на Игоря. Тот только к себе прижал.       — Даю огромную скидку при соблюдении всего одного условия.       — Какого?       Игорь зарылся носом в короткие подсохшие волосы, и Петя затылком почувствовал нежную улыбку — далеко не самого частого гостя на родных губах. Хороший сегодня все-таки был день, как ни крути.       — Счастлив будь.       Петя моментально зардел. Жар поднялся откуда-то с ключиц, тут же разлился по щекам, и как-нибудь выключить его не представлялось возможным, к сожалению.       Стушевавшись и насупившись, Хазин буркнул:       — Фу.       Вот тебе и грозный наркоконтролер, гроза всех питерских торчков. Приплыли.       Игорь заливисто рассмеялся и запустил серию, звонко чмокнул Петю в затылок.       Хорошо же все было, да настолько, что каким-то нереальным казалось. Ты, Петенька, уже испортил столько хорошего за свою относительно коротенькую жизнь, неужели так хочется испортить еще что-то?