Прости.Прощай.Привет.

— Доброе утро, Лакрица. Гранат надпила из чаши и поприветствовала Лакрицу, который спешно направлялся к широкому красному столу. Тот что-то буркнул в ответ и схватил один из эклеров. Атмосфера Темной башни не совсем располагала к хорошей трапезе, но Лакрица понимал, что отказываться от еды было бы странно. А вот Чоко, похоже, не понимал, или не хотел есть вовсе, поскольку не появлялся уже очень долго. Грибочек уже сидел рядом с Гранат, едва дотягиваясь носом до столешницы и напевая себе под нос какую-то белиберду. По другую сторону от колдуньи вальяжно раскинулся Вельвет: один из тех ребят, который верен своим хозяйкам как добротная псина. Он, как и почти всегда, был в добром расположении духа, набивался сладостями, как не в себя, пока случайно не поперхнулся и не стал кашлять. — Лак..рица... — Вельвет вылупил глаза и сипел как дурной, — помоги мне, чертила! — Сам справишься, — шутливо огрызнулся Лакрица. Вельвет не был плохим парнем, да и Лакрица не был бы прочь помочь, но ему вдруг захотелось продолжить смотреть на сей короткий спектакль. К сожалению или счастью, спектакль не был продолжительным: Грибочек вскочил со стула и метнулся к Вельвету, подпрыгивая на своих коротких ногах, словно пружинах. Все так же подрыгивая, он стал постукивать по спине, пока Вельвет не выкашлял кусок торта. — Спасибо, братишка, век буду помнить! Вельвет схватил этот самый кусок торта одной рукой, и швырнул в стену с такой силой, будто бы этот несчастный кусок был самолично виноват в произошедшем конфузе. Гранат же усердно делала вид, что не замечает сего действия, аккуратно вытирая рот платком и, встав из-за стола, грациозно направившись прочь. Уже почти дойдя до дверей, обернулась к Лакрице и ехидно спросила: — А что там наше Высочество, м? Лакрица лишь нахмурился. Гранат хорошо знает о последствиях своих заклятий и практически каждый день не стеснялась пробовать их на Чоко, проверяя и продумывая пределы его тела и мозга, ожидая момента, когда все трещины на нем окончательно лопнут. Лакрица не мог прекратить это, только лишь затормозить процесс, потому что если он открыто выступит против Гранат, то ни ему самому, ни Чоко не поздоровится. Возможно, Гранат даже захочет попробовать что-то и на самом Лакрице. Он не стал отвечать, потому что Гранат и сама знала, просто хочет поиздеваться. — А что с нашим Высочеством? — переспросил Вельвет, глядя то на Гранат, то на Лакрицу, — зачем вообще его угрюмая рожа тут нужна, м? — Со вчера его не видел!! — поспешил вставить и свои пять копеек Грибочек. — Молчать. Я спрашивала только нашего любезного мага. Гранат зазвенела своим зеркальцем и шагнула в сторону стола, передумав уходить из залы. — Как обычно, — безэмоционально ответил Лакрица, — обычные боли и обычные галлюцинации. — М, а я уж надеялась, что смогу сделать что-то поинтересней... Куда уж интересней. Лакрица прекрасно помнил один из её предыдущий "эксперимент", когда она одним из своих заклятий создала иллюзии, с которыми Чоко пытался сражаться, хотя в конце концов это привело к тому, что тот впал в состояние берсерка и попытался убить каждого, кого видел, будь то иллюзия, или кто-то реальный. Лакрице тогда здорово повезло, и клинок задел лишь край плаща, но он тогда сильно испугался. — Скажи мне, Лакрица, — продолжила Гранат, — а ты часом ничего лишнего не колдовал? Боюсь, нашу магию объединять нельзя, это как смешивать два разных типа алкоголя: вульгарно и на вкус отвратительно. Тот нервно сглотнул. Она не могла знать, что Лакрица снял её колдовство, лишь догадываться, но нутро подсказывало ему недоброе. В то же время где-то в груди вскипала злость на Гранат,и на самого себя за свою беспомощность. — Только немного. В прошлый раз ты переборщила и он остался без глаза. — О даа, это было нечто, — Вельвет закинул ноги на стол и скрестил руки, — я его вопли услышал в другом крыле, даже не знал, что люди могут настолько громко кричать от боли. Жутко было. Лакрица сжал худые кулаки и стиснул зубы. — В наших же интересах, чтобы его Высочество было в добром здравии, Гранат, — процедил он, едва сохраняя спокойствие, — если же он будет в плохой физической форме, то не сможет- — Быть хорошей игрушкой для Хозяйки, — закончила за него Гранат, — знаю, Лакрица. Но я ему не нянька, чтобы забирать острые штуки, когда этот болван сам норовит себя поранить. Одному богу, если он и существовал, было известно, как Лакрица не кинулся на Гранат в ту же секунду, как она договорила. Он хотел ударить ее, стереть это самодовольное выражение с её лица и заставить замолчать, но лишь сильнее сцепил кулаки, впиваясь ногтями в ладонь чуть ли не до крови и процедил: — Чоко. Не. Игрушка. — Охохо, как мы заговорили, — лицо Гранат растянулось в язвительной усмешке, хотя выражение глаз оставалось холодным, а Лакрица почувствовал колебание её магической ауры, — говоришь так, будто он действительно что-то значит для тебя, дорогуша. Она хотела было что-то добавить, но Лакрица жестом руки остановил ее, и начал говорить: — "Каждый колдун либо же колдунья при проведении эксперимента обязуются проявлять уважение к объекту исследования в том случае, если этот самый объект является живым существом любой категории." — Лакрица вслух процитировал один из пунктов этического кодекса магов, который в своё время зачитывал до дыр. Улыбка начала сползать с лица Гранат, в то время как сам Лакрица перехватил инициативу и продолжил цитату, — "В случае, если же колдун либо колдунья умышленно нарушит правило кодекса, будет судим либо судима судом Верховных Правителей и лишен либо лишена своей магической силы." Наша Хозяйка — одна из Высших, и она не приемлет твоих опасных выходок, Гранат. Лакица выплюнул эти слова, чувствуя, как сильно колотится от злости сердце у него под рёбрами. — Допустим, — холодно ответила Гранат, садясь обратно за стол и скрещивая пальцы рук, — тогда что ты предлагаешь? Отпустить его с миром убивать первого попавшегося человека? Или может спеть колыбельную на ночь, чтобы он стал обратно добреньким? — Дай ему отдохнуть. Гранат удивлённо вскинула бровями, но ничего не сказала. Лакрица добавил: — Прошу, как учёный. Ты же знаешь, как куют мечи, и знаешь, что будет с металлом, если его периодически не остужать. Если ты хочешь сделать принца сильнее, нужно знать меру. Колдунья молчала, обдумывая его слова. Лакрица тоже замолчал, ожидая её ответа. Но он не ожидал услышать то, что Гранат сказала потом: — Сначала ошпарить, а потом остудить, чтобы вновь ошпарить... А ты, я посмотрю, тот ещё садист, Лакрица. Лакрицу словно окатило ледяной водой. Он имел ввиду совсем не ту мысль, что охотно подхватила Гранат, повинуясь своим кровожадным желаниям, но когда он хотел было возразить, Гранат продолжила, спокойно и по-прежнему холодно: — Теперь я понимаю, зачем ты понадобился Хозяйке. Такой пытливый ум где угодно пригодится. Она протянула руку в сторону Лакрицы и медленно царапнула того по щеке, оставляя след на бледной серой коже. — Вот только не надо тут этих твоих штучек, — в разговор наконец вклинился Вельвет, уже успевший сожрать примерно половину содержимого всех вазочек и тарелок на столе, — от них у меня мурашки по коже. — Так не смотри, если такой неженка. Гранат отпрянула от Лакрицы и направилась прочь из залы. ________________ Чоко ощущал необыкновенную лёгкость. Возможно, это так подействовало колдовство Лакрицы, потому что Чоко ни разу не хватался за голову от внезапной боли, да и двигаться будто стало заметно легче. Единственное, что слегка смущало, так это слабый соленый вкус на языке, но Чоко старался это игнорировать. Есть тоже не особо хотелось, а вот пить...Чоко жадно и за один присест опустошил графин, что стоял у изголовья кровати, чуть ли не обливаясь водой. Солёность не уходила, но он хотя бы утолил на время жажду. Принц решительно не знал, что ему делать. Никаких приказов от Хозяйки не было, не было слышно и других обитателей замка, словно они сквозь землю провалились. Чоко вышел из спальни и пошёл вдоль темного коридора по мягкому красному ковру. Через какое-то количество шагов ковер будто оборвался, и Чоко услышал приглушённый стук собственных каблуков о каменный пол. Он остановился, чтобы обернуться и заметил на стене картину, закрытую пологом. Чоко не мог дотянуться до края, чтобы снять полог, но любопытство взяло верх, и принц обнажил меч. Черный металл едва заметно дрожал, а кроваво-красный камень у рукояти блестел, хотя рядом не было источников света, чей свет мог отражаться в нем. Чоко уже привык использовать этот меч где угодно, поэтому ловко зацепил полог, дёрнул и неожиданно для себя выронил меч, увидев содержимое картины. Пред его взором предстала темная фигура в доспехах и короне, с длинными волосами, в которых уже была заметна седина. Это был Король. Точнее, отец Чоко. Он не понимал, что именно эта картина делала тут, потому что...эта картина висела в тронной зале королевского замка, который был когда-то домом для самого Чоко его проклятия. Чоко отступил назад, заметно напрягшись и в то же время не отводя взгляда от сизых глаз короля Какао. Хотя это было всего лишь полотно, у Чоко появилось неприятное ощущение тревоги. "Откуда здесь эта картина?" — мысленно спросил он себя, напрягая кулаки и стискивая зубы. Он заставил себя обернуться и понял, что коридор, где он стоял, заметно изменился: красные стены и пол сменили черные, а в окна было видно не ивовые сады, а белые снежные горы. — Иллюзия, — процедил Чоко через зубы и осторожно наклонился, чтобы поднять меч. Только эта иллюзия отличалась от тех, что обычно колдовала Гранат. Та наполняла искусственные пространства людьми из прошлого Чоко, чтобы доставить ему больше сожалений и боли. Тут же было совсем безлюдно и вполне спокойно. Лакрица? Наверное это его рук дело. Чоко позвал Лакрицу по имени, но ответа не последовало. Чоко подошёл к одной из дверей и нерешительно поднес руку к ней, чтобы открыть. Немного поёжился от холодного сквозняка и толкнул дверь от себя. Чоко обнаружил себя в тронной зале, в которой словно ничего не поменялось с тех, пор, как он был тут в последний раз, кроме массивной черной фигуры, лежащей на полу и издающей булькающие звуки кашля. Тревога всё усиливалась с каждым шагом, который Чоко сделал навстречу этой фигуре. Когда же он опустился на колени, то отшатнулся в ужасе: фигурой был его отце, который уже слабо кашлял кровью, смотря невидящим взглядом на потолок и держась за рану в груди сквозь расколотый доспех. Он пытался что-то сказать, но Чоко слышал лишь обрывки слов: — Заче......сы..н.. Чоко взял притихшего отца на руки и прижал к себе. — Это неправда, это же неправда! — Глаз Чоко начал слезиться, — отец? Король испустил короткий смешок и замолк, обмякнув на руках сына. Чоко в панике обернулся, когда услышал торопливые шаги за дверью и застыл, когда увидел Лакрицу. На лице мага отражалось чувство, которого Чоко ранее никогда не видел: ужас. Лакрица застыл на пороге, глядя то на Чоко, то на мертвого Какао, затем Чоко увидел, как зашевелились его губы, но голос словно отозвался прямо внутри головы "Ваше Высочество, вы — убийца?" — Нет, я не... — тревога расла внутри Чоко, его руки покраснели от крови, а в голове словно стучал молоток, — я не специально! Лакрица отступил назад, словно опасаясь, что Чоко кинется и на него. — Погоди, Лакрица, не уходи! — Прощайте. ____________ Лакрица сидел возле постели Чоко, смотря то на него, то на циферблат часов, что показывали примерно шесть вечера. За окном уже стемнело, но Чоко не просыпался с самого утра,, когда после пробуждения и короткой беседы с Лакрицей снова погрузился в сон. Тишину нарушило вялое бормотание Чоко и Лакрица тут же вскочил. — Лак...рица..... — сонно повторял Чоко — Лакрица...ты.....тут? — Я тут, — ответил маг, надеясь на то, что Чоко его слышит, — я с вами. Принц все бормотал одно и то же имя, сохраняя тревожное выражение лица и Лакрица положил свою руку ему на лоб, зашептав магические слова. Бормотание не прекращалось. — Лак...рица.... — жалобно вторил Чоко, — вы..тащи меня....ме...ня..Лак....рица.. Чоко дрожал, будто от холода, хотя в комнате было тепло, а на лице под глазом была видна дорожка слез. Что-то пошло не по плану: Лакрица где-то в глубине души надеялся, что сможет обеспечить беззаботный отдых Чоко хотя бы на время, но ему не удалось. Влияние Гранат было настолько сильным, что даже магия Лакрицы не могла полностью избавить Чоко от иррационального страха. — Про...шу..... — Чоко всхлипнул, — не...бро...сай....ме...ня... Лакрица провел пальцами по лбу Чоко, убирая пряди волос и медленно склонился над ним. — Я не брошу вас, — тихо, но чётко сказал он на ухо Чоко. Чоко притих, но плакать не перестал. Тогда Лакрица осторожно потряс Чоко за плечо, стараясь разбудить. Он вспомнил слова Гранат, сказанные ранее утром. Может быть она снова наслала на него какую-то свою заразу? Или же она была права и вмешательство Лакрицы сыграло свою злую шутку? Мысли Лакрицы прервал лай за окном. Должно быть, Вельвет вышел на прогулку со своими питомцами. Чоко медленно открыл глаз и мутным взглядом посмотрел на Лакрицу: — Ты. .не ушёл.. — И не собирался, Ваше Высочество. — Зря, — Чоко привстал на локте, весь потный и дрожащий как осиновый лист, — я не заслуживаю твоей лояльности. — Но вы просили меня быть с вами, — Лакрица мягко и в успокаивающий манере говорил с Чоко, всё ещё стоя у кровати и робко улыбаясь, — я последую за вами, куда угодно. — Даже если я стану убийцей? — Чоко нахмурился и встал, всё ещё дрожа от озноба, опираясь на меч, что ранее стоял в ножнах подле него. Лакрице не понравился тон, которым Чоко это сказал. Сначала принц был напуганным, но затем, как по щелчку, его голос стал твёрже и даже страшнее, словно он хотел выложить свою злость в каждом звуке. — Ваше Высочество, что вы такое говорите? — Я, — в глазу Чоко отразился свет свечки и тембр его голоса опустился до утробного рыка, — я убью эту ведьму.