Serendipity

      Небо над Сан-Франциско плотно затянуто облаками, которые, словно сахарная вата, клубятся над головой. Холодно. Люди теплее купаются в объёмные шарфы, суетятся, готовясь к приближающимся праздникам. Рабочий день окончен. Девушка крепче затягивает пояс пальто, поднимая ворот. Причитает себе под нос еле слышно о том, что в который раз забывает дома шарф. Радует только то, что она на машине, но проблема всё же присутствует: иномарка припаркована в нескольких кварталах от её работы из-за огромной загруженности улиц в предверии Рождества. До дома добираться около часа, а ей невыносимо хочется быстрее там оказаться, принять горячий душ, сделать огромную чашку кофе и плюхнутся в мягкость дивана, поджав под себя ноги. А после утонуть в каком-то не навязчивом сюжете выбранного наугад фильма. Стэйси идёт быстро, не замечая вокруг себя ничего. Пальцы, сжимающие плотно ворот пальто, леденеют от сильного ветра; на глазах проступают кристальные капельки, по той же причине. Проходит мимо прилавков с различными безделушками, рождественскими украшениями и внезапно глаз цепляется за совершенно не вписывающуюся лавку с множеством раритетных фотоаппаратов. Неосознанно замедляет шаг, останавливаясь. Рассматривает, сама не понимая, зачем вообще остановилась тут. Но ответ находится прямо в центре. Там лежит одна камера, заинтересовавшая её сильнее всего, если не единственная. Старый полароид. Точно такой же, как и когда-то давно, три года назад, заснявший её зимой, в тоже самое время, в самом центре Нью Йорка. Пальцы уже тянутся к нему и голос продавца вырывает из какого-то транса. — Вас интересует эта камера? — любезно интересуется, улыбается. Стэйси молчит, лишь неловко поднимая на мужчину глаза. — И да, и нет, — у неё нет ответа на этот вопрос. — Вам на подарок? Девушка, действительно, растерялась. Хочется извиниться и быстро уйти, мысленно одёргивая себя: на кой чёрт ей камера? Но вместо этого она просто молча кивает, соглашаясь. — Отличный выбор. Нет ничего более запоминающегося, чем живой снимок, который можно потрогать. Я сейчас упакую, — мужчина улыбается, тут же замельтешив, выискивая под прилавком коробку. Быстрый шаг, сокращающий дистанцию до спасительного тепла автомобиля; всё также леденеющие пальцы; синеющие губы; абсолютный бардак в голове и красная коробка с зелёным бантом в руках. Стэйси ругает себя за необдуманный поступок, непонятный, не поддающийся объяснению порыв. Зачем ей полароид? Что она будет с ним делать? Займётся фотографией? Уж точно нет. Но ничего, кроме как подарить его Дэвиду на ум не приходит. Щелчок разблокировки машины. Шумный запуск двигателя и выкрученная на максимум регулировка обогрева. Девушка растирает ладони, периодически обдавая их горячим дыханием. К рулю не прикоснуться, — кожаная оплётка ледяная. Иномарке необходимо какое-то время, для разогрева двигателя, а вместе с тем и воздуха в машине. Стэйси находит телефон в сумке, снимает блокировку и смахивает несколько не интересующих её уведомлений: парочку от родителей, со стандартным набором вопросов о том, как у неё дела; не собираются ли они с Дэвидом навестить их на праздники и когда же они наконец порадуют их каким-либо приятным известием, намекая на свадьбу. Пролистывает свой рабочий график, делая пометки на некоторых датах о том, что сеансы в эти дни следует перенести. Её давно преследует ощущение того, что она чертовски заработалась. Хочется глотнуть свежего воздуха и освободить мозг от чужих проблем, попытаться сконцентрироваться на собственных. Машина потихоньку прогревается, окутывая долгожданным теплом изнутри. Пальцы перестают быть деревянными, губы возвращают свой привычный, «живой» цвет. Стэйси съезжает с парковки, вливаясь в общий поток. Выдыхает, согревшись окончательно. Ей жутко нравится водить. Время в дороге, за рулём, — расслабляет. Огни вечернего города мягкой волной пролетают мимо, оставляя после себя, будто шлейф из тёплого света. С улиц доносится рождественская музыка, придавая всему какого-то особенно любимого праздничного шарма. Ещё больше хочется домой, сильнее ощутить тепло, и не столько физическое, сколько душевное. Поглядывает переодически на коробку с зелёной лентой на соседнем сидении, подумывая о том, что насчёт подарка для Дэвида можно уже не волноваться. Улыбается, радуясь таким случайностям. Паркуется у дома, не забыв прихватить коробку. Мысленно прикидывает, куда можно спрятать до Рождества, пока ищет в сумке ключи. Дверь распахивается, поднимая вихрем с пола белые лепестки роз. Свет приглушен во всём доме, кроме горящих в гостиной свечей. Девушка закусывает губу. Улыбка растягивается невольно по лицу. Шагает несмело, словно боится повредить нежные лепестки. Наконец проходит в гостиную, где на столике, в центре комнаты, стоит небольшая коробка в подарочной упаковке. Подходит ближе, скидывая сумку на кресло, а свой подарок ставит на стол рядом. Оглядывается по сторонам в попытках высмотреть мужчину, оставившего это для неё. Чувствует себя ребёнком, что решил ночью спустится к ёлке и раньше времени проверить подарки. Тянет золотую ленту, развязывая. Следом рвёт бумагу, раскрывая коробку. А там ещё одна. Умиляется креативности Дэвида. Уверена, что это его рук дело. Следующая коробка распакована, и так ещё несколько, пока, наконец, не доходит до самой главной. Крошечной, бархатной. Застывает в изумлении, хлопая ресницами. Не до конца верит в то, что происходит. Хочет открыть, но кто-то останавливает, обхватывая сзади обеими руками, обнимая. Горячее дыхание в загривок. — Сначала, скажи мне «да»… — тихо, почти шёпотом. Объятия крепче. Носом тянет её запах. Стэйси зажмуривается. Это неожиданно. И ощущение, будто не вовремя. Словно не так всё должно было быть. Не сейчас. Они много лет вместе и до этого момента, ей почти всегда казалось, что всё хорошо, всё идёт своим чередом, не требуя никаких ярлыков и рамок. Кроме одного раза. Тогда, три года назад. В тот момент ей казалось, что, когда-то она сделала неправильный выбор, что всё сложилось, не так, как должно было. Не так, как ей бы того хотелось… И сейчас она вновь ощущает что-то подобное. Так некстати. Так не вовремя. И так пугающе… Но отмахивается, списывая это на, возможный, страх, спонтанность. Глубоко вдыхает, медленно выдыхает. — Да… — после паузы. — Открывай, — освобождая из цепких рук. Мягко разворачивает девушку к себе лицом. Та заглядывает в глаза напротив, что с теплотой рассматривают её. Открывает коробочку, впечатляясь ювелирным изделием. Кольцо с бриллиантом. Слишком большое, слишком вызывающее, едва не кричащее о достатке того, кто его купил. Не совсем в её вкусе, но это ведь не столь важно. Правда? — Давай я, — Дэвид достаёт украшение, вытягивая руку в ожидании, когда девушка даст свою. Скользит прохладным металлом по коже безымянного пальца и, неожиданно, стопорится. Кольцо не налезает. Прикладывает усилие, почти до боли. Стэйси болезненно вскрикивает, пытаясь остановить мужчину. — Погоди-погоди… Ай, всё-всё, хватит. Давай я сама, — одёргивает руку, встряхивая ею в воздухе, пытаясь сбить ноющую боль в пальце. Кожа покраснела. — Не выходит, — констатирует, поджав губы. Замечает бегающий взгляд по себе, словно тот всё это время был спокоен и уверен, а сейчас вдруг занервничал, перепугавшись. — Всё в порядке, — обхватывает мужские плечи ладонями, — мы его подгоним. Ничего страшного, — тепло улыбается, а следом оставляет лёгкий поцелуй на губах. — Точно? — Точно, дурачок, — нажимает пальцем на кончик мужского носа, по-детски. Он облегчённо выдыхает, обнимает девушку. — А это что? — замечая за её спиной красную коробку на столе. — Ох, вообще, я должна была это спрятать, — смеется чуть слышно. — Это твой подарок. — Вот оно что, — улыбается. Тянется, подхватывая его. Развязывает ленту. — Эй, это ведь на Рождество, — перехватывая мужские руки. — Не честно, — по-детски дует губы. — Я уже не смогу дождаться. И я уже почти распаковал, — хитрющими глазами смотрит на Стэйси, целует нежно в уголок губ, следом щёку, мочку уха. — Это подло, — шёпотом, блаженно прикрывая глаза. — Я знаю… Дэвид шустро распаковывает подарок, открывая коробку. Затяжное молчание. Вынимает содержимое. — Полароид? — с нескрываемым удивлением. — Ага… — кивает, — мне понравился, не смогла пройти мимо, — и, вроде бы, не соврала. — Ничего себе, кто-то ещё пользуется таким старьём, — крутит в руках, не успевая прикусить язык. Не сказать, что Стэйси обидно, ведь эта покупка была совершенно спонтанной, и она не планировала дарить подобное Дэвиду. Она хорошо его знает и это уж точно не входит в список его интересов. Она и не припомнит, когда он в последний раз держал в руках камеру. Хоть какую-то. Винить его или обижаться на реакцию бессмысленно, но что-то внутри всё равно неприятно давит. Ей бы хотелось услышать другое, пусть даже и ложь, либо не слышать ничего. И, возможно, это от того, что она вдруг вспомнила того, кто мог бы такому подарку обрадоваться… Искренне, как ребёнок.

***

— Тебе же не нравятся такие, — подруга морщится, разглядывая бриллиант на пальце. Косится, чуть прищуривая взгляд. — Не нравятся. Но не могу же я ему в лицо это сказать. Он ведь старался, — Стэйси смотрит за девичью спину, наблюдая за тем, как Дэвид общается с друзьями, смеётся. Хвастается. Наверное… — Ну… — Нэнси закатывает глаза, — за столько лет он мог и запомнить, что тебе никогда не нравились такие вещи. Выглядит больше, как то, что он пытается показать всем вокруг, что он способен на такое раскошелиться, — бурчит, сложив руки на груди. — Вы обсуждали уже дату и куда полетите на медовый? — делает глоток коктейля, поглядывая на подругу. — Думали после Рождества, а на медовый он сказал, что мы совместим его с его туром, — крутит в руках бокал, стирая большим пальцем капли влаги с него. — Серьёзно? С туром? Он издевается? — вспыхивает, едва не повышая голос. — Детка, посмотри на меня, — настойчиво просит, заглядывая в глаза, — хочешь сказать, тебя ни капли не смущает это? — Ну, не то, чтобы… — вздрагивает от неожиданности. — Да блять… — перебивает, хлопая ладонью по столу. — Он же просто решил убить одним выстрелом двух зайцев. Что за хрень. Медовый с туром. Ты понимаешь, что это будет? Не ваше прекрасное время, бессонные ночи и безудержный секс, нет. Детка, ты будешь торчать в отеле, упиваться в слюни алкоголем, пока он будет плясать по сцене. Господи, какой же мудак. — Нэнси никогда не скрывала своей неприязни к избраннику подруги, но никогда не вмешивалась и, уж тем более, не пыталась вразумить её. Но сейчас, это словно вышло за грани чаши терпения. Это свадьба. Серьёзный шаг и твёрдые намерения, а мужчина подошел к этому, как к какому-то празднику в честь выпуска. Не нравится. Определённо не нравится… — Успокойся, — Стэйси кладёт свою ладонь поверх девичьей, — мы обсудим всё ещё раз. По правде, я даже не думала, куда сама бы хотела. Я вообще не думала… — договорить не успевает. — Ты вообще хочешь этого? — перебивает. Нэнси внимательно рассматривает подругу. Внезапный вопрос застаёт врасплох, заставляя подавиться воздухом. И на мгновение шатенка задумывается, погружаясь в размышления. Забавно, но она и не задавалась этим вопросом никогда. Хочет ли она этого? Хотела ли когда-то? Конечно, она думала, особенно под натиском родителей с расспросами на этот счёт. Но, по правде, серьёзно — никогда. Её устраивали их отношения. Дэвид никогда не давил и, по сути, не намекал на это. И когда он сделал предложение, её ответ оказался, попросту по инерции. Ведь у них всё хорошо. Правда же? — Можешь не отвечать, мне уже и так всё ясно, — Нэнси фыркает чуть слышно, театрально закатывает глаза и делает внушительный глоток алкоголя. — Да брось ты, — отшучивается. — Хочу, вроде бы… — Ага, — почти безразлично отвечает. Она слишком хорошо знает подругу. И это «вроде бы» куда красноречивее её жалких попыток оправдаться.

***

      Неделя пронеслась сумасшедшей бурей. Стэйси отменила все записи, перенесла всех своих пациентов на, приблизительно подсчитанное, время после медового месяца и всех праздников. К теме места поездки они так и не вернулись. — Ты не видел мой шарф? — штурмует шкаф, переворачивая всё содержимое. — Нет, детка, не видел, — не глядя, листает ленту телефона, отвечая на поток сообщений. — Ну да, и зачем я спрашиваю… — бухтит. Тянет свёрток вещи с верхней полки. Тяжелое. Вытащив наконец, как оказалось, старое пальто, Стэйси едва не скулит от очередного провала. Шарфа нигде нет. «Испарился, что ли?» Встряхивает черный кашемир и неожиданно из него что-то вылетает, тут же оседая к ногам. Девушка опускается на корточки, тянет какую-то картонку из-под собственной ноги и… Замирает. Старый, чуть потёртый снимок. На нём она, окруженная белоснежными хлопьями, в самом центре Нью Йорка. Ей казалось, что она не сохранила его. Не должна была… — У тебя всё хорошо? — доносится с кухни. А Стэйси уселась на пол, по-турецки, поджав под грудь пальто и не может оторвать от карточки глаз. — Детка? — уже громче. — Да, — выкрикивает, поджав следом губы. Ей неожиданно хочется плакать. Объяснить этот порыв она не может, но горло сдавливает колючей проволокой, глаза щиплет и в носу чешется. Что это? Что за внезапная реакция? Воспоминания полоснули слишком болезненно. И в памяти всплыл образ, не забытый, но очень надёжно спрятанный, где-то глубоко. — Чонгук, — одними губами. И картинка перед глазами чуть поплыла. Ей казалось, что она вовсе не помнит его имени, только образ, за который подсознательно цеплялась все эти годы. А судьба издевается, напоминая обо всём именно сейчас. Но зачем? Ведь не случилось ничего из того, что они тогда придумали. Что она, Стэйси, тогда придумала. Он так и не позвонил. Значит, не нашёл. А может и не искал? К ней так и не вернулась та пятёрка. Судьба решила иначе. Но почему сейчас, она так упорно бросает её в прошлое, заставляя всё это вспоминать, оживлять эти образы на подкорках сознания?! А внутри всё сжимается. И... Болит. Неожиданно, но так отчётливо. Тоска сдавливает горло. Так не должно быть. Не сейчас. Но остановить поток мыслей не может. «Чёрт меня дёрнул это придумать. Идиотка»

***

— Милая, тебе не кажется, что ты накрутила себя только потому, что ты просто не уверена в своём решении? И этим всем попросту ищешь этому оправдание? — Нэнси гремит чем-то на том конце трубки. — Нет, Нэн, мне так не кажется. Я хорошо соображаю и отдаю себе отчёт. Говорю тебе, я будто с ума схожу. Всё свалилось в один момент, словно очнулась от многолетней комы, — прижимает трубку к уху плечом, выискивая на дне сумки кошелёк. — Американо, пожалуйста, — делает заказ. — Я купила в подарок на Рождество Дэвиду полароид. Древний, — протягивает двадцатку. — Серьёзно? — едва не хохочет. — Он хоть знает, что это? — сарказничает. — Вот именно, а я тебе о чём, — забирает сдачу, заносит над кошельком, но застывает на мгновение, так и не выпустив из рук деньги. Медленно переворачивает купюры, не глядя. Делает глубокий вдох и опускает глаза. Две пятёрки… Чистые. Без единых помарок или намёка на маркер, уж тем более на номер телефона. Его… Помешательство. — Это ведь ненормально. Да? — с какой-то надеждой. — Ну, детка, все мы немного ненормальные и поступаем иногда очень странно. В дурку я тебя не сдам, но, что с этим делать, я, правда, не знаю, — с теплотой в голосе, искренне. — Я тоже… — почти шёпотом. — Давай напьёмся, — не вопрос, утверждение. Нэнси воодушевлённо замельтешила на том конце трубки. — Где ты? Я закрываю магазин и иду за бутылкой, — набрасывает на плечи пальто и повязывает мягкий шарф вокруг шеи. — Две, — почти резко, — а лучше три, — кусает губы. — Ха-ха, хорошо, девочка моя. Я могу и ящик, — смеётся. — Скажи, что на сегодня тебя нет ни для кого, кроме меня, отключи телефон. Если Дэвид припрётся за тобой, я ему врежу, а потом скажу, что была пьяная и подумала, что он какой-то наркоман из соседнего подъезда, — тараторит, проворачивая ключ в замочной скважине. — Я люблю тебя, — едва не срываясь на слёзы. Ей сейчас чертовски необходима подруга и ящик алкоголя, бессмысленные разговоры обо всём и ни о чём, и… Время. До безумия его стало мало, в миг. Ощущение, будто она так и не успела сделать что-то очень-очень важное.

…

Женский смех заливает помещение, звонко отбиваясь от поверхностей. Алкоголь выплясывает в крови, отбрасывая самые ненужные мысли, оставляя их на потом. Обязательно. Пробка от третьей бутылки сухого красного с шумом покидает горлышко, перелетая через плечо блондинки и приземляясь где-то у дивана, тут же закатываясь под него. — Туда лучше не заглядывать, — резко обернувшись на глухой звук соприкосновения пробки с полом. — Почему? — удивлённо вскидывая брови. Девушки сейчас напоминают двух наивных детей, у которых весь спектр эмоций на лицо. Градус весьма забавно подчёркивает некоторые черты характера. Если хочешь узнать человека получше, — выпей с ним. — Там Нарния, — едва не хрюкнув от подступившего приступа смеха. — Я бы сходила… — задумавшись. Крутит в руках бокал, наблюдая, как багровая жидкость лёгкими разводами оседает на стенках стеклянных. — Куда? Под диван? — по-детски недоумевает. — В Нарнию… Нэнси не выдерживает и заливается хохотом, оседая на пол. — Обожаю тебя, — успокоив приступ. — Ты смешная, когда пьяная, — улыбается, забросив в рот виноградину. А шатенка всё также о чём-то молча раздумывает, уставившись на бокал в руке. — Я серьёзно, — вдруг выпаливает. — Что? — Полетели со мной? — смотрит широко, не моргая. Зелень в глазах переливается всеми оттенками. Завораживающее зрелище. — Ты совсем в слюни, да? — удрученно вздыхает. — Конечно, полетели в Нарнию, только сперва давай заглянем в ванную комнату, умоемся, а после обязательно в Нарнию, под одеялко, — встаёт с пола, поправляет толстовку, убирая бокал на кухонный стол. Трёт глаза и понимает, что и сама пьяна достаточно. — Нет, — выходит слишком громко, — в Нью Йорк. Девушка давится последними глотками вина в бокале, закашливается. Резко разворачивается на пятках, понимая, что подруга на полном серьёзе, ведь она выжигает дыры взглядом, не моргнув, источая решимость. Кажется, ещё секунда и сорвётся в аэропорт вот прямо сейчас, в чём сидит. Зрачки не бегают, а значит, она не размышляет на этот счёт, наоборот. Решение принято. И пусть на пьяную голову, пусть на утро будет ужасно плохо и, возможно, будет страшно жалеть, но не отступит. Чёрт подери. Никогда не отступала. — Чего? — широко распахивает глаза, таращится на подругу. — Пожалуйста, — смотрит умоляюще, — мне очень надо. — Да ты в дрыск, ты себя слышишь?! — фыркает, подходит ближе, уперевшись кулаками в бока. Мотает головой, прокручивая мысленно просьбу подруги. Противится. — Я прошу тебя, — с силой тянет Нэнси за штанину на себя, чтобы та присела. — И что мы будем там делать? — рухнув в итоге на колени перед девушкой. — Принца твоего искать? — Я не знаю, мне просто надо. Но даже если и искать?! Пожалуйста, — подползает ближе, состроив щенячьи глазки. — Ты сумасшедшая, — запрокидывает голову назад, кусает губу и сдерживает улыбку. А у Стэйси мурашки бегут по коже, потому что в голове в миг вспыхивает воспоминание, этих же слов: «Ты сумасшедшая». Только сказанных совсем другим голосом, чужим, но таким… Родным? — Когда ты хочешь лететь? — М… Сейчас, — сунув быстро руку в карман джинсов, доставая оттуда телефон. — Что? — чуть не вскрикнув, отползает назад. — Какого? Сейчас? Эй, детка, ночь на дворе, Рождество через пару дней, окстись, — щёлкает пальцами перед глазами подруги. — Есть, — облегчённо выдыхает. — Что «есть»? — Я купила билеты. Вылет через два часа, — поворачивает смартфон экраном к лицу Нэн. — Ты двинутая… Когда-нибудь я таки задушу тебя, — грозится, жестом указывая на шею подруги, сдавливая воздух руками. — Поднимай свою задницу. Надо хоть какие-то шмотки взять. Я не полечу в Нью Йорк в домашнем растянутом спортивном костюме, — тянет штаны в разные стороны в районе бёдер. — Я обожаю тебя, — радостно, едва не пропищав, закусывает нижнюю губу. — Я знаю.