Serendipity

• Cat Pierce — You Belong to Me •

— Чон, ты тронулся? Никогда не думал, что у тебя будет что-то вроде предсвадебной лихорадки, — посмеивается Чимин. — Заглохни. Называй, как хочешь, но ты должен мне помочь. Если я сейчас что-нибудь не сделаю, то, реально, поеду кукухой, — причитает, смеряя кабинет Пака широким шагом. — Так ты и поехал. Ещё три года назад, — открыто хохочет, толкаясь языком в щёку. Успевает увернуться от летящего в него журнала. — Чимин! — Ладно-ладно, что ты хочешь делать? — безнадёжно выдыхает. Перестал бороться с другом, понимая, что это бесполезно. И где-то внутри, странным чувством что-то скребёт, переворачивая собственные убеждения с ног на голову. Много лет он считал это всего лишь глупостью, бессмысленной одержимостью, где-то просто мужским «хочу». Но сейчас, когда видит, что человек, которого он знает со студенческой скамьи, отчаянно пытается удержаться за что-то, за кого-то, понимает его. Удивительно, но понимает. И его совершенно не смущает то, что этот кто-то, совсем не та, с кем он через пару дней свяжет свою жизнь официально. А всё потому, что и сам, относительно недавно, понял, какого это — пытаться удержаться за кого-то, чтобы попросту не сойти с ума. — Для начала, давай снова пробежимся по книжным, — трет подборок, размышляя. — Это бесполезно, — тяжело вздыхает, — но ладно. — И ещё, ты же можешь поискать информацию на человека?! — смотрит внимательно. — Могу, Чонгук, но мне нужна фамилия. Time, к сожалению, не всесильный журнал, — присаживается на край стола, крутит в руках чернильную ручку. — Блять, — едва не бьёт кулаком в стену. — Пошли, — подхватывает пальто и шарф, — начнём с книжных.

***

      Нью-йоркский аэропорт переполнен людьми. Раннее утро, люди толпами снуют туда-сюда, выстраиваясь в огромные очереди у стойки регистрации. Все спешат на праздники к своим родственникам, любимым и близким. Девушки выходят на улицу, тут же ощущая морозный воздух. Ёжатся. Стэйси ловит такси, мигом запрыгивая на задние сидения. Нэнси забрасывает в багажник маленький чемодан и садится следом. — Куда едем, девочки? — водитель готовится включить счётчик. Нэн косится на подругу. — Хороший вопрос, — улыбается ехидно. — Понятия не имею, — пожимает плечами, с опаской поворачиваясь к блондинке. Та шумно выдыхает. — Везите нас в полицию, потому что сейчас в этом такси произойдёт кровавое убийство, — едва не рычит. Мужчина оборачивается. — Дамы, или мы куда-то едем, или вы выходите и не тратите моё время, — ровно. — Ты не бронировала отель? — шипит, сдерживаясь. — Нет… — поджимает губы, — прости, я только протрезвела, — трёт лоб, запуская пальцы в волосы. — Не вынуждай меня брать грех на душу, — качает головой, прикрывая лицо ладонями. — Хорошо-хорошо, — грызёт подсохшую кожу на губах, — отель Уолдорф Астория, пожалуйста, — выпаливает первое, что приходит в голову. — Аллилуйя, — Нэнси вскидывает руки в воздухе. — Наконец-то, — мужчина жмёт кнопку счётчика и отъезжает с парковки аэропорта.

***

      Мужчины запутались, какой по счёту магазинчик они уже проверили. Всё тщетно. Чонгуку начинает верить в то, что она не сделала того, что обещала, и всё то время, потраченное на поиски той книги — зря. Может она ещё тогда решила, что в этом нет смысла? Может передумала? Особенно, после того, как он застрял тогда в лифте. — Какие у нас ещё варианты? — Чимин закуривает, приподнимая ворот пальто и накручивая поверх шарф. Холодно. — Я не знаю, правда, — трёт пальцами переносицу. Устал. — Ты говорил, у тебя остались перчатки, которые купила она. Так? — хмурится. — Да, — не понимает, к чему сейчас это. — Ты не проверял, был ли там чек? — Чон медлит, будто переваривает. Соображает медленно. — Не проверял… — на выдохе. — Где они? — Дома. — Поехали, — Чим хлопает того по плечу, достаёт ключи из кармана пальто и клацает кнопкой блокировки. Внедорожник шумно срывается с места. До дома доезжают быстро. Влетают по ступенькам так, словно куда-то опаздывают. А ведь правда: через несколько часов репетиция свадьбы. Должны успеть… — Нет тут ничего, — вывернув содержимое того самого пакета с перчатками. — Уверен? — Чимин перепроверяет сам. Выдёргивает из мужеских рук кашемир, зачем-то, просовывает руку в одну из перчаток, и, неожиданно, нащупывает что-то. — Стоп! — вытягивает клочок бумаги. — Что это? — Чонгук всматривается, пока Пак аккуратно разворачивает бумагу, которая чудом уцелела за столько лет в непонятных условиях. — Чек, — читает почти стёршиеся буквы, — это, мать твою, чек, — почти криком. Доволен, словно ребёнок. — Да ладно, — не верит, перехватывает, вчитываясь. — Блять, есть номер счёта, но нет имени… — Найдём, — Чимин тянет друга за ворот пальто к выходу из квартиры. Быстро находят магазин, в котором три года назад была сделана эта покупка. Всё уже давно изменилось. Им пришлось потратить не мало усилий и денег на уговоры администрации о предоставлении данных покупателя. И, снова, не то. Имени нет, только очередные цифры и старый адрес. Чонгук матерится в голос, усаживаясь в машину. — Поехали, надо всё равно проверить. По указанному адресу давно никто не проживает. Квартира переоборудована под магазин. Свадебный магазин. Какая ирония. Чонгук стоит у входа, замечая, что на первом этаже размещена кафешка. Заглядывает в окно, понимая, что место ему кажется знакомым. Отходит на несколько шагов назад, поднимая голову к вывеске. «Serendipity» Воздух в лёгких становится слишком тяжёлым, густым. Тяжело сделать и вдох. Ощущение, будто его сейчас стошнит. Судьба не может так издеваться. Это не честно. Не справедливо. Больно. Чимин узнаёт у владельца магазинчика наверху о том, что жильцы давно переехали, на удивление, назвав адрес. Вылетает на улицу, воодушевлённо улыбаясь. Тянет друга к машине. — Сказали, что переехали в Бруклин. Давай, за час мы успеем. — А надо ли? — Чон обессилено падает на скамейку. — Что? — Пак сводит брови к переносице. Ему кажется он ослышался. — Чимин, ты был прав. Это было бесполезно с самого начала. Ещё тогда, три года назад, — запрокидывает голову, смотря куда-то вверх. Облака темнеют, сгущаются. И он готов засмеяться в голос: небо будто отражает то, что творится у него внутри. — Нет, — отрезает резко, почти грубо. А Чонгук вдруг смотрит на друга и не узнаёт его. — Не прав я, — садится рядом. — Нельзя вот так всё взять и бросить. Мы почти у цели. — Какой в этом смысл, Чим? — Чон давит лёгкую улыбку. — Вселенная мне очень жирно намекнула, где я сейчас должен быть, — пальцем указывая на свадебный магазин. — Да к чёрту этот магазин, так нельзя. Я считаю, надо идти до конца, — Пак не унимается, пытаясь привести друга в чувства. — Чимин, у меня через час репетиция свадьбы, поздно, — хлопает того по спине в дружественном жесте. — Если в жизни существуют знаки и судьба, то я хорошо их понял. Поздно, к сожалению, но понял, — ожидалось, что, если отпустит — станет легче, но увы. Легче не становится. Мужчина с грустью понимает, что, здесь и сейчас, всё закончится, так, по сути, и не начавшись. — Поехали… — Куда? — Репетировать мою свадьбу, — грустно улыбаясь.

***

      Девушка на ресепшене любезно оформляет два номера, возвращая подругам их документы и протягивает ключи. — Лифты находятся справа, — указывая в нужную сторону, — двадцать пятый этаж, — улыбается приветливо. — Спасибо, — засматривается чуть на свою ключ-карту. «25097» Двадцать пятый этаж, девяносто седьмой номер. Стэйси стоит у лифта и хочется улыбаться, как идиотке. Это случайность. Она даже не просила каких-то определённых номеров, заверив, что им всё равно. Но получился тот самый этаж, на который она, три года назад, ткнула, стоя точно так же, в том же лифте, не глядя. Хочется верить, что всё правильно. Всё так и должно быть. Закинув вещи в номера, приняв душ после перелёта, девушки решили просто прогуляться и наконец выпить кофе. Бессонная ночь и лёгкое похмелье не прибавляют настроения. — Мне нужен вагон кофе, а лучше бассейн, — Нэнси массирует виски, шагая по узкому коридору. — Поехали, я знаю отличное место, где именно такие порции, — не может скрыть улыбки, — надеюсь, оно ещё работает, — тянет подругу за рукав пальто.

…

— Когда я жила в Нью Йорке, это была моя любимая кафешка, — собирает чайной ложкой взбитые сливки, тут же отправив их в рот. — И чем же? — Нэн сверкает глазами, увидев размеры собственного напитка. — Ого. То, что доктор прописал, — впивается губами в края чашки, делая внушительный глоток. — Вот этим, — Стэйси смеётся, — а ещё названием, — вспоминая до боли похожий диалог. Образ слишком смутный, едва уловимый в сознании: тёмные, чуть взъерошенные волосы; карие глаза в которых, кажется, отражается весь существующий свет; обворожительна улыбка, оставляющая по обе стороны крошечные ямочки. Хочется плакать. Ей до дрожи в пальцах хочется ещё раз увидеть его. Хотя бы для того, чтобы сердце хоть немного успокоилось, дав возможность дышать. — Очень в твоём стиле, — хитро сощуривает глаза, облизывая губы после кофе. — Что дальше? — интересуется, сложив руки на столе. Ей начинает нравится эта маленькая авантюра в канун Рождества. — Не знаю, пошли гулять, а там посмотрим, — улыбается, прося счёт. Парень оставляет чек на столе, собрав на поднос пустые чашки. Девушки рассчитываются, дожидаясь сдачи. Нэнси наматывает шарф плотнее, натягивая перчатки. Стэйси оставляет на чай несколько баксов, остальное, не глядя прячет в кошелёк, не заметив, что на одной из купюр виднеется маркер. Пять долларов и чей-то потёртый номер телефона. Подруги гуляют по Нью Йорку, время близится к вечеру. Город зажигается множеством огней, увлекая в мерцающую сказку. — Я замёрзла. Давай вернёмся?! — Нэн едва не стучит зубами. — Да, я тоже. Поехали, — поднимает руку, быстро ловит такси. — Попкорн и «Один дома»? — согреваясь в тепле автомобиля. — Угу, — Стэйси жмётся к подруге ближе. Девушки устало добираются до отеля. В холле ждут лифт, рассуждая о том, что забыли купить попкорн, но можно попросить на рецепции о доставке. Неожиданно кто-то обнимает блондинку сзади, не давая повернуться. Стэйси удивлённо оборачивается, рассматривая ошарашено мужчину. — Угадай, кто? — брюнет шепчет что-то Нэнси на ухо. Та вспыхивает, краснея до кончиков ушей. Бьёт локтем мужчину в бок, разворачиваясь, как только тот даёт слабину. — Ах ты гавнюк, ты обещал не вспоминать этого, — лупит хаотично того по куртке. — Не смог удержаться, когда увидел тебя, — ехидничает, толкаясь языком в щёку. Шатенка всё так же недоумевает, чуть отстраняясь. — Прости, это мой старый друг, Тэхён, — обращаясь к девушке. Очередной толчок в мужскую грудь, — с университета. Тэхён, это Стэйси, моя подруга. — Очень приятно, — парень протягивает руку. — Взаимно, — тот же жест в ответ. — Вы заняты, может выпьем? Столько лет не виделись, — улыбается. — Детка? — Нэн поворачивается к подруге. — Нет, всё хорошо, я устала. Поднимусь в номер и может лягу спать. Ты иди, конечно, — мягко подталкивая блондинку ближе к парню. — Точно? — Угу, — кивает. — Я не разрушил ваши планы? — брюнет чуть сводит брови, мнется. — Нет, забирай её. Уверена, за несколько дней я хорошо так вынесла ей мозг, — смеётся. — Тогда ладно, — облегчённо выдыхает. Мужчина утягивает Нэнси за собой, а шатенка заходит в лифт. Едва скинув пальто с плеч, обессилено падает на кровать, растянувшись, как звезда. Прикрывает глаза, утопая в мягкости постельной. Вздрагивает от резкого звонка телефона. Почти стонет, не желая сползать. Но кто-то настойчив, звонит непрерывно. Стэйси слезает с кровати, ищет в кармане пальто разрывающийся гаджет. …Дэвид… — Да, — отвечает на вызов. — Детка, всё хорошо? Ты долго не брала трубку, я начал нервничать… — голос чуть встревожен. — Всё хорошо. Устала немного. Не сразу услышала, — безобидная ложь. — Где вы остановились? — В Уолдорф, а что? — хмурится. — Просто интересно. — Я завтра вернусь, успею к Рождеству, — мягко, намекая, что не о чем беспокоиться. — Хорошо. Ты ещё не собираешься спать? — на фоне слышится шум улицы, звуки машин. — Приму душ и лягу. Ты не дома? — вслушиваясь. — А, нет. Виделся с менеджером, — голос немного странный. — Ладно. Я пойду, всё хорошо, не волнуйся, — натянуто улыбается, словно он её видит. Кладёт трубку быстро, не дожидаясь ответа. За эту крошечную поезду к Нью Йорк не произошло ничего, чего бы ей хотелось. Чего она ждала. Но чувство, тянущее, тревожащее её внутри — окрепло. Во всяком случае, она поняла то, что отказывалась принимать долгие годы. Она не хочет замуж. Не хочет за Дэвида. Не хочет его, как человека в своей жизни. Не любит. Поздно, к сожалению. Но лучше так, чем через годы совместной, не приносящей никакого удовольствия, жизни. Так будет правильно. Определённо. Осталось лишь мягко объяснить это мужчине. Накануне свадьбы… Стэйси выходит из душа. Высушив волосы, плюхается на кровать, включая телевизор. Бездумно листает каналы. Телефон отзывается входящим смс: Дэвид: Детка, мне не хотят говорить, в каком ты номере. Принцесса, выйди ко мне. Я соскучился — Что? С ума сошёл? — садится на кровати, промаргивается, в надежде, что ей показалось. Исходящее сообщение: «Ты в Нью Йорке?» Дэвид: Я у тебя в отеле. В холле. Одевайся, прогуляемся Девушка спрыгивает с кровати, тянет из сумки свитер с объёмным воротом, натягивает джинсы. Наспех кутается в пальто и удивляется: как шарф Нэнси оказался в её вещах?! Плевать. «Она не будет против» Наматывает, едва не до ушей. Не хватало простудиться в канун Рождества. Спускается, видя мужчину, блуждающего по огромному холлу отеля. — Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия. — Я соскучился, — Дэвид подходит ближе, гладит ладонью по волосам, заправляя прядь за ухо. Почему-то, этот жест сейчас жутко раздражает. Хочется отряхнуться и вернуть всё так, как было. Словно так и задумано, а он взял и испортил. — Я же сказала, что завтра уже прилечу, — незаметно возвращает всё на место. — В тот момент я уже был в нью-йоркском аэропорту, глупая, — тянет к себе, обнимая. — Прости меня, я был слишком занят туром, альбомом, — бормочет в волосы, а Стэйси жмурится. Ей хочется остановить его, потому что в его извинениях нет смысла. Не он должен извиняться. — Перестань, всё хорошо, — отстраняется, — просто так вышло, — кусает губу, не зная, как решиться. — В смысле? — не понимает. — Хотя, неважно. Пошли прогуляемся, — тянет девушку за руку к выходу. А ведь он даже не спросил, хочет ли она этого. Снова решил всё сам… Прогулка не длилась долго. Дэвиду постоянно названивал телефон. Он то и дело просил перезвонить, и в какой-то момент, не выдержав отвечает, решив разобраться со всеми вопросами сейчас. А Стэйси понимает, что они сами того не понимая, пришли в тот парк, где когда-то давно, в канун Рождества, она каталась на коньках, в снегопад, с ним… Неосознанно направляется именно туда. Садится на скамейку, наблюдая за людьми. Хочется снега. И плакать… Снимает шарф, словно от этого ей станет легче дышать. Не помогает. — Прости, детка, нужно было ответить, чтобы отстали наконец, — подсаживается, прослеживает за женским взглядом. Она выглядит так, словно она не здесь. Настораживает. И ощущение, что этот вечер закончится совсем не так, как он планировал крепнет. — Покатаемся? — внезапно. Поворачивается на мужчину, пронизывая каким-то, совсем ему незнакомым, взглядом. — Я не умею, — пожимает плечами. Придвигается ближе, обнимая одной рукой за плечи. — Тогда, давай поговорим, — делая тяжелый вдох. Так надо.

***

       Репетиция начнётся с минуты на минуту. Чон сидит на стуле у окна, слушая разговор Чимина с кем-то по телефону. Хочется сказать, что в голове буйствует море мыслей, но нет. Пусто. Абсолютно, целиком и полностью, пусто. Ощущение, словно всё, что сейчас происходит, — по инерции. — Начало через пару минут, хоть это и ещё не церемония, но всё равно. Какого ты опаздываешь, придурок? — Чимин рычит в трубку, нарезая крошечный квадрат возле Чонгука. — Да похеру, кого ты там встретил. Давай живо сюда, — Пак мельком оглядывается, убеждаясь, что все на месте, кроме их общего друга. — В смысле ты не один? — брови взлетают. — Завязывай, пусть приходит «плюс один», — Чон шёпотом обращается к блондину, жестом указывая, что время поджимает. — Хорошо, бери девушку с собой. Но чтобы через десять минут ты был тут, — сбрасывает. — Вот же гавно такое. Подругу он старую встретил, — причитает. — Да плевать, честно, — брюнет отмахивается. Косится в сторону Харин и её семьи. Приторно улыбается, едва не морщась после. Её семья страшно заносчивая. У отца отвратительно вульгарный юмор, а мать все мозги прополоскала темой о внуках. Малая, но самая близкая, часть гостей, присутствующая на репетиции, рассаживается на свои места, так, как и должны будут сидеть завтра, на официальной церемонии. В последнюю минуту в зал входит темноволосый мужчина, буквально втаскивая за собой девушку за руку. Машет Чонгуку и Чимину, кивает на стулья со стороны жениха и шумно присаживается, утягивая и спутницу сесть рядом. Та шипит, бьёт его в плечо и неустанно что-то нашептывает на ухо. Явно грозится расправой. Репетиция проходит относительно спокойно и быстро. Харин смущает состояние Чона. Она покусывает губы, замечая, что мужской взгляд рассеянный, бегает. А сам Чонгук, будто не здесь. На вопросы отвечает с запозданием, переспрашивает. — Давай, друг, у нас через час мальчишник, соберись, — Пак хлопает брюнета по спине, останавливаясь возле жениха и невесты. — Я помню, — коротко, тянет улыбку. — Я всё ещё здесь, — Харин наиграно кривится. — Привет, — мужской голос со стороны перебивает. — Простите, я немного опоздал. — Ничего страшного. Успел же, — брюнетка улыбается, заглядывая за мужскую спину. Чимин и Чон выжидающе смотрят на друга. — Тэ, может представишь?! — Чимин не выдерживает, метая искры в кудрявого. Толкается языком в щёку. Выжидает момент, когда сможет высказаться «литературно-поэтически», в красках. — Ох, простите. Это моя давняя подруга, Нэнси, с университета. Встретились сегодня. Она остановилась в этом отеле, — представляет, слегка подтолкнув девушку ближе. — Простите, я не хотела мешать, но этот засранец, — пихая локтем в бок Тэхёна, — вынудил меня. И да, поздравляю, — улыбается, едва не краснея. Мнётся на месте. — Всё в порядке, — Чон протягивает девушке руку, знакомится. — Тэ, приходите завтра на свадьбу вместе, — Харин вежливо улыбается. — Мы будем рады, — кинув взгляд на Чонгука, сжимает его ладонь в своей. — Боже, мне не удобно, — отрицательно машет головой, а Тэхён крепче обхватывает девичью руку. — Придём, — перебивает. Косится на блондинку, намекая, что сопротивляться бесполезно. Ну что за непрошибаемый мужик? Ни стыда, ни совести. Мужчины уже собираются уходить, как Харин тормозит Чонгука, объясняя остальным, что перед их «кобелиным ритуалом» им необходимо поговорить. — Что-то случилось? — Чон садится на стул, замечая, что девушка нервничает. Её почти трясёт. — Ничего не случилось, — теребит пальцы, — ты странный в последние дни. Я начинаю нервничать. Что происходит? — встревожено, заглядывает в мужское лицо. — Ничего, — отнекивается. — Не ври мне! — Я не вру, всё в порядке. Может я немного не в себе, но это нормально. Завтра свадьба. Такой себе мужской мандраж, — ищет оправдания, по правде не зная, что сказать. — Милый, мы завтра женимся. Я хочу, чтобы ты был в себе. Мне нужен ты. Прошу тебя, приди в себя, — глаза едва не наливаются слезами. А Чонгуку хочется разбить руки в кровь. Он злится. На себя, что понял слишком поздно, что это совсем не то, чего он хочет. На судьбу, что так подло дала пощёчину, напомнив, так не вовремя, о той, что даже спустя три года, не даёт покоя, заставляя сердце замирать от одной лишь мысли. Но язык не поворачивается сказать всё именно сейчас, когда девичьи глаза напротив полны надежды. — Хорошо, — всё что получается выдавить. Харин обнимает мужчину, мягко целуя в щёку. — Ой, подожди, — отворачивается, доставая что-то из-за спины. — Вот, это тебе, — протягивает подарок, завёрнутый в красивую упаковку. — Что это? — удивлённо. — Подарок жениху, дурачок, — смеётся. — Открой. — Точно! Я ведь тоже купил, но забыл дома, прости. — Ничего, открывай уже, — нетерпеливо подгоняет. Чонгук срывает обёртку и замирает. Всё тело, будто парализовало, и только мурашки мелкой россыпью бегут по позвоночнику. Он не верит своим глазам. В руках у него книга. «Алиса в Стране Чудес» — Это первое издание. Я заметила, ты искал её, но так и не купил. Тебе нравится? — девушка смотрит на мужчину и совсем не понимает его реакции. Он бледный, глаза краснеют. Чон по-прежнему с трудом осознаёт происходящее. Так не бывает. Это нереально. Сердце пропускает удары. Хочется кричать. И плакать, на удивление. Он открывает обложку с опаской поглядывая на форзац. Стэйси Уивер 555-5510 Внутри всё звенит, натягиваясь. — Тебе не нравится? — Это лучший подарок. Спасибо, — искренне, едва сдерживая подступивший ком. Ему бы очень хотелось рассказать ей, почему, но Чонгук лишь молча мотает головой, встаёт. Со всей нежностью целует девушку в лоб, задерживая губы чуть дольше. Гладит волосы. А у неё вдруг сжимается сердце. Чон выходит из отеля, еле перебирая ватными ногами. Глубоко вдыхает морозный воздух. Чимин стоит у такси, ждёт. — Где Тэхён? — брюнет спрашивает, голос вдруг охрип, едва не дрожит. — Его не будет. Он ушел с Нэнси. В чём дело? Ты похож на живой труп, — обеспокоено. Кладёт руку на плечо другу. — Так и есть… — пихает мужчине в грудь книгу, жестом показывая садиться в такси. — Да что случилось-то? Что это? — Пак тараторит растерянно, залезает в машину. Усаживается и наконец смотрит на то, что сунул ему Чонгук. Глаза едва не лопаются от удивления. Он открывает рот и не может произнести ни слова, словно рыба, хватает воздух. — Харин подарила мне её на свадьбу, — прочищает горло. У него и правда состояние, будто умер вчера, но сегодня, почему-то, ещё ходит. — Да быть не может, — вглядывается в выведенные ручкой буквы в книге. — Её зовут — Стэйси Уивер, — озвучивает в слух то, что читает Пак. — Звони… Чимину повторять не надо, он тут же набирает номер человека в издательстве, с помощью которого они всегда находят нужных им людей для интервью и тому подобного. Набирать номер из книги не имеет смысла. Уверены оба, за три года, — номер сменился. Рейс Нью Йорк — Сан-Франциско. — Это безумие, — Чимин улыбается, не веря в происходящее. Сжимает лицо ладонями, шумно выдыхая. — Я тебе завидую, гавнюк ты такой, — смеётся. — Что? Дурак, что ли? Чему завидовать? У меня через несколько часов свадьба, а я лечу в другой город, чтобы увидеться с той, что возможно и не помнит меня, — Чон хмыкает, мотает головой, искренне удивляясь заявлению друга. — Сэм уходит… — на выдохе. Чонгук ошарашено округляет глаза, уставившись на блондина. — Что? — переспрашивает, в надежде, что не так понял. — Ага… — Что случилось? — Не знаю. Наверное, просто прошла любовь. Чего-то не хватило… — болезненно улыбается. Смотрит на искренний шок брюнета. — Вот этого не хватило, — поднимает в руке ту самую книгу, — и вот этого, указывая рукой на чонову грудь. – Мне не хватило твоей смелости и упорства, Чонгук. Вот поэтому я тебе завидую, — теребит мужское плечо. — Почему раньше не рассказал? — Чон поворачивается к блондину удобнее. — У тебя свадьба. Я не хотел омрачать событие своими проблемами, — пожимает плечами, изо всех сил стараясь держать на лице улыбку. Хотя бы её подобие… — Идиот. Ситуация и так мрачнее тучи. Напугал ежика голой сракой, — фырчит, по-доброму ругая друга.

…

В Сан-Франциско уже полночь, но деваться некуда. Они прилетели, через семь часов у Чонгука свадьба. Сейчас или никогда. Мужчины арендуют автомобиль и вбивают в навигатор нужный адрес. Чон давит на газ, силясь не превысить скорость и не вляпаться по дороге. Чимин отбивает смс Тэхёну с просьбой подготовить для парней всё к завтрашнему утру, на случай, если времени останется катастрофически мало. Гаджет отзывается сигналом о прибытии на место. Чонгук медлит, крепко сжимая руль, до хруста. Пак вылетает из машины первым, убеждаясь, что в доме горит свет. — Может я первый? — Чимин чуть тормозит друга. — А если она не одна? Не охото в морду получить перед церемонией. Ни один тональник не скроет, — нервничает. — Да плевать. Скажу ошиблись адресом или представлюсь представителем Божьих дел, — хмурится Чон. Трель дверного звонка пронизывает обоих мужчин до костей, отзываясь гулом в барабанных перепонках. Губы пересохли, горло стянуло в тугой узел. А внутри, будто сосёт под ложечкой. — Доброй ночи, — дверь открывает девушка, лет двадцати пяти. Стройная шатенка, зелёные глаза, но… Не она. — Чем могу помочь? — удивлённо рассматривает мужчин. Чимин смотрит то на Чона, то на девушку, абсолютно ничего не понимая, но определённо ждёт хоть какой-то реакции. От обоих. — Простите, что так поздно, но я ищу Стэйси Уивер, — едва не скороговоркой. — Это моя сестра, её сейчас нет. У неё свадьба через неделю, они с Дэвидом куда-то уехали. Честно говоря, я даже толком ничего и не поняла, — чуть задумавшись тараторит девушка. — А Вы кто? — вдруг опомнившись, уточняет. — Ах, это очень долго объяснять, простите, пожалуйста, за беспокойство, — Чонгук пятится назад, извиняется, выставляя перед собой руки и тут же срывается с места, уходя быстрым шагом. Кутается в пальто теплее на ходу. — Простите, — вторит Чимин шёпотом и уходит в след за другом. Шатенка ещё с пол минуты смотрит в след двум мужчинам, а после закрывает дверь. Чон предполагал такой вариант, определённо. Но, почему-то, услышать его в действительности оказалось гораздо больнее, чем ожидалось. Внутри всё стремительно летит кубарем вниз, словно снежный ком несётся с горы, набирая обороты и разрастаясь всё больше, а после разбивается о землю, разлетаясь мелкой крошкой. Надежда разошлась по швам, как потрёпанный, самый любимый и хранимый годами свитер: сшивать нет смысла, а выбросить рука не поднимается. Чимин догоняет брюнета, усаживаясь следом в машину. Они сидят, молчат. Чонгук не заводит двигатель. Чимин не спешить заводить разговор. Просто сидят, переваривая произошедшее. Каждый из них пытается решить, что делать дальше. Пак ищет нужные слова. А Чон не может заставить себя сдвинуться с места. — Что дальше? — блондин всё же нарушает тишину, осторожно. — Не знаю… — бесцветно. — Что я здесь делаю, Чим? Почему я тут? — вдруг поворачивает голову в сторону друга. Смотрит пронзительно, а на дне карих будто гаснет что-то, теряя яркость. — Может, потому что ты не хочешь быть где-то ещё? — намекает, попадая в самое яблочко. И ответы внезапно приходят сами собой. Хочется вдохнуть полной грудью и наконец поставить точку. Везде, где много лет, по привычке ставил запятую. И если хочется спросить: «Почему сейчас? Почему так поздно?». То ответ будет всегда один: «Ничего в этой жизни не происходит просто так.» У судьбы свои счётчики…