Гимны и схемы

– Не спеши, пацан, – Хэнк выругался. – Ты же не хочешь травмировать себя еще больше. Коннор встал – колено болезненно щелкнуло, когда он поднялся. Он был явно расстроен и знал, что Хэнк мог это сказать. – Это же Сумо, это не должно быть так трудно, – пожаловался он. Хэнк с сочувственным видом покачал головой. – Я знаю. Но факт в том, что это так. Поэтому просто сделай вдох и расслабься, прежде чем попытаться снова. Коннор старался. Он хотел стать лучше, и они оба согласились, что Сумо – это лучший вариант для начала. Но каждый раз, когда он хотел погладить этого добродушного великана, его тревога возрастала, а чувства обострялись. Даже мысль о прикосновении к чему-то ввергала его в панику. Он был явно раздражен. Лейтенант держал Сумо за ошейник, чтобы тот не прыгнул на Коннора. Пёс выглядел в равной степени растерянным и взволнованным. Коннор последовал указанию Хэнка и сделал глубокий вдох. Система охлаждения направила воздух через его тело, и Коннор мог бы описать это ощущение как успокаивающее. – Хорошо, – объявил он. – Я могу это сделать. Коннор снова медленно потянулся вперед. Как только его рука приблизилась к голове собаки, Сумо потянул за ограничитель и издал восторженное «буф». Коннор мгновенно отдернул руку, крутанулся на пятке так, что боль пронзила поврежденный сустав. – Я... я не могу этого сделать, – сказал он, потерпев поражение. – Сумо, стой, – приказал лейтенант. Тот заскулил, но повиновался, сфокусировав взгляд на Конноре. – Эй, все в порядке. Ты можешь попробовать еще раз, – предложил он, пытаясь ободрить. – Нет, не в порядке, лейтенант, – Коннор чувствовал, как в уголках глаз собираются искусственные слезы. – Я сломан. Я сломан и... я начинаю думать, что меня уже не исправить. – Эй! – резкое восклицание Хэнка заставило Коннора удивленно посмотреть вверх. – Не говори так. Да, тебе пришлось нелегко, я знаю. Но не думай, что я хоть на одну чертову минуту позволю тебе сдаться, понял? – Но... – Нет. Ни за что на свете, – перебил он. – Такие вещи требуют времени, Коннор. Я знаю, что ты хочешь пойти и прыгнуть в воду с головой. Я знаю, что ты хочешь стать лучше уже сейчас. Но так не бывает. Ты должен быть терпелив к себе. Коннор знал, что лейтенант прав, но во многих отношениях было легче просто сдаться. Как будто, возможно, от него уже не осталось ничего, что можно было бы спасти. А может, этого никогда и не было. Может быть, он был просто неудачным прототипом, не стоившим тех исследований, которые проводились при его разработке. Может быть, он даже не был девиантом, не был по-настоящему живым. В конце концов, Маркус верил именно в это. – Я пытаюсь, Хэнк, – сказал он, не в силах больше сдерживать слезы. Они свободно скользили по его лицу. – Я просто... устал. На лице лейтенанта не было ничего, кроме сочувствия. – Я знаю, парень. Знаю. Но ты не должен сдаваться, хорошо? Коннор все еще не был уверен, почему Хэнка это волнует. Но, глядя на него в этот момент, он не сомневался, что по какой-то причине это так. Он потер лицо, ненавидя ощущение голого пластика на синтетической коже. Еще одно напоминание о том, насколько он был поврежден. Он никогда больше не станет целым, как бы ни старался, как бы ни продвигался вперёд. Но, возможно, он мог бы стать достаточно хорошим. – Хорошо, – сказал Коннор, сделав еще один глубокий вдох. – Я знаю. Я... я не собираюсь сдаваться. – Хорошо. Рад, что мы наконец-то пришли к согласию, – Хэнк сделал рукой короткое движение, словно собирался погладить андроида по голове или плечу, но остановился. Вместо этого он неловко потянулся вверх и почесал затылок. Коннор слабо улыбнулся ему, благодарный за то, что Хэнк поборол свой порыв. – Спасибо, лейтенант, – тихо сказал он сквозь оставшиеся слезы. – Я серьезно... Я знаю, что это было нелегко для вас. Хэнк опустился на диван с преувеличенным ворчанием. – Это ещё мягко сказано. Я начинаю думать, что ты был создан специально для того, чтобы быть занозой в моей заднице. Слова были сказаны с улыбкой, подразумевающей, что это шутка, и Коннор с радостью принял их как таковую. – Разве ты не знал? – он вытер оставшиеся слезы и присоединился к нему на диване. – Это одна из моих особенностей. Хэнк усмехнулся, натянув одеяло, которое лежало на спинке дивана, на голову Коннора. Тот удивленно пискнул, хотя ощущение не было неприятным. Лейтенант старался не прикасаться к нему, и одеяло быстро стало одним из его любимых. Оно было мягким и пушистым, и, когда Коннор заворачивался в него, ему казалось, что он может отгородиться от всего мира. Он стянул одеяло с головы, улыбнувшись Хэнку, чтобы тот знал, что это его не беспокоит. Коннор обернул одеяло вокруг себя, пользуясь им, пока было удобно. – Ты маленький засранец, ты знаешь это? – Хэнк рассмеялся. Коннор понял, что это был неосознанный жест, выражавший ласку, когда Хэнк рассеянно протянул руку и похлопал его по ноге. Мужчина понял, что он сделал, только когда Коннор оцепенел. – Черт! – он тут же отдернул руку, подняв их обе вверх в знак капитуляции. –Черт, прости! Коннору показалось, что каждый сустав в его теле защемило в предвкушении, что боль и страх, которые возникают, когда кто-то прикасается к нему, пронзят его. Но этого не произошло. Медленно он позволил себе расслабиться. – Все... все в порядке, – сказал он ему. Хэнк опустил руки. На его лице по-прежнему было выражение раскаяния. – Я не подумал, – продолжил он. – Мне очень жаль. – Все в порядке, – повторил Коннор, заставляя свой голос не дрожать, чтобы донести свои слова. – Я в порядке, правда. Я... думаю, одеяло приглушает эффект. Хэнк облегченно вздохнул, и Коннор поймал себя на том, что удивляется тому, насколько сильно лейтенант был обеспокоен тем, что облажался. Несмотря на их стычку на крыше, вопрос о том, сломан ли Коннор или не подлежит ремонту, на данный момент казался неактуальным. Прямо сейчас, по какой-то причине, Хэнк хотел, чтобы с ним все было в порядке. И это было очень приятно. – Если одеяло помогает… – размышлял Хэнк, вставая со своего места. – У меня есть идея, что мы можем попробовать. Коннор наблюдал, как он подзывает Сумо, и понял, что лейтенант имел в виду, когда похлопал по дивану, приглашая его запрыгнуть. Здоровяк с готовностью подчинился. Его хвост громко забарабанил по спинке дивана, пока Сумо ждал в счастливом предвкушении. Хэнк придержал пса, ожидая согласия Коннора на то, чтобы подпустить того ближе. Коннор натянул одеяло плотнее, тщательно проверяя, полностью ли он скрыт под тканью, а затем встретил взгляд Хэнка решительным кивком. Лейтенант повел Сумо вперед, достаточно медленно, чтобы Коннор мог остановить их, если бы понадобилось. Чем ближе пес подходил, тем быстрее бился тириумный насос, но это была единственная реакция, которую Коннор, казалось, испытывал. Вскоре голова сенбернара удобно устроилась у него на коленях. – Ты в порядке? – уточнил Хэнк, как только собака успокоилась. Коннор не мог оторвать глаз от Сумо. Он был так счастлив, что ему хотелось плакать. Может быть, он и не прикасался к собаке, но это было гораздо больше, чем за весь день. – Да, – честно сказал он лейтенанту. – Да, я в порядке. Лицо Хэнка расплылось в широкой улыбке, и Коннору стало немного неловко от того, что этот человек так гордится им за то, что должно было быть такой мелочью. Но он гордился им. И это тоже было приятно. – Ну, хорошо, – усмехнулся Хэнк. Он взял неиспользованный конец одеяла и обернул его вокруг Сумо, укутав собаку. – Но ты никуда не денешься в ближайшее время. Коннор улыбнулся псу, с которым он теперь, по сути, делил одеяло. – Думаю, я не против.