Гимны и схемы

Он уже бывал на этой крыше. Много раз, словно заезженная пластинка, которую перематывал и проигрывал снова и снова. Он уже видел эту сцену раньше. Он знал, чем она закончится. – Ты не должен этого делать, Коннор, – услышал Хэнк свой собственный голос. Коннор не обернулся. Он никогда не оглядывался. Вместо этого он просто крикнул через плечо: – Не вмешивайтесь, лейтенант. Это не ваше дело! – Ты убьёшь человека, который хочет быть свободным, это моё дело! – услышал Хэнк свой собственный крик. Всё тот же сценарий. Ничего не изменилось, как бы Хэнку этого ни хотелось. Ну, это было не совсем так. Со временем сцена исказилась. Харт Плаза была многоэтажной, но далеко не такой высокой, какой казалась сейчас. Она тянулась к небу, а остальной Детройт растворялся в пустой черноте. Падать было ещё очень далеко. – Это не человек, это машина, – как всегда ответил Коннор. – Я долго так думал, но ошибался. Может быть, цвет крови девиантов отличается от моей, но они живы. «Ты жив», – хотел сказать Хэнк. Коннор был жив, ему просто нужно было отклониться. Ему просто нужно было больше времени. Но сцена продолжала разыгрываться. Он несся вперёд, и остановить его было невозможно. – У меня есть миссия, Хэнк. Тебе лучше просто держаться подальше. Он слышал его сейчас – страх Коннора, спрятанный под слоями кода. Коннор не хотел с ним драться. Никогда не хотел. – Отойди от уступа! – приказал его голос, и Хэнк на этот раз согласился с ним. Он не хотел, чтобы Коннор приближался к этому провалу в небытие. Он не хотел, чтобы тот упал. Коннор стоял, снайперская винтовка исчезла из его руки. Он уронил её? Хэнк не мог вспомнить. В любом случае, это не имело значения, это было неважно. Он шагнул вперёд на идеальных, безупречных, неповреждённых ногах. – После всего, через что мы прошли… я уважал тебя, Хэнк. Я думал, мы друзья! – взмолился он. «Мы друзья!» – кричал Хэнк про себя. – «Чёрт возьми, сынок. Мы друзья!» Но рот продолжал его предавать. – Да ну? Ты мне тоже только начинал нравиться! – крикнул он, и вместо утешения и уверенности в его голосе были гнев и сарказм. – Но потом я понял, что ты никогда не изменишься! Ты не чувствуешь эмоций, Коннор, ты их подделываешь! Ты притворялся моим другом, хотя даже не знаешь значения этого слова! Хэнк не помнил, выглядел ли Коннор таким опустошённым раньше, но сейчас он был именно таким. Как будто ему не за что было держаться. Как будто Хэнк бросил его. Хэнк знал, что будет дальше. Всё это уже было раньше. Они застряли в повторе, ничего не изменить. Коннор атаковал. Он защищался. Они сражались. Хэнк знал уже тогда, что Коннор не пытаться победить. Было бы невозможно победить андроида, если бы тот не боролся со своей собственной программой, пытаясь отклониться. Каждый удар Коннора, казалось, просто соскальзывал. Неэффективный. Бесполезный. Но теперь, всякий раз, когда Хэнк бил андроида, тот менялся. Его кожа белела. Он предпочитал правую руку. Он начал хромать. В ужасе он понял, что происходит, ещё до того, как на его лице появились трещины. Это было что-то новое. Это было плохо. Хэнк вновь попытался остановить происходящее, разорвать порочный круг, написать новый финал, но он был заперт в той же ловушке, что и Коннор. Вынужденный заново переживать прошлое, в то время как тот превращался в ребёнка, которого Хэнк знал и любил. Ребёнка, который вот-вот упадёт. Понимая тщетность своих действий, Хэнк изо всех сил вцепился в куртку Коннора, удерживая его над пустотой. Он тяжело дышал, измученный борьбой, в которой не пытался победить. – Момент истины, Хэнк, – сказал ему Коннор, широко раскинув руки и отдавая себя на милость Хэнка. Милость, которую он так мучительно хотел оказать. – Я живое существо… или всего лишь машина? Но прошлого было уже не изменить. – Ты машина, Коннор. Просто машина, – провозгласил голос Хэнка, предрешив его судьбу. Страх на лице Коннора, когда Хэнк разжал руки, не был чем-то новым. Это был образ, который запечатлелся в мозгу лейтенанта с того самого момента, как это произошло, только с изменённой внешностью. – Хэнк? – голос Коннора был таким тихим, таким испуганным. Как у ребёнка, проснувшегося от кошмара. Совершенно новый девиант, который вот-вот умрёт. Наконец голос Хэнка повиновался ему. Как раз вовремя, чтобы выкрикнуть имя Коннора, прежде чем того поглотила пустота.

-о-

Хэнк всё ещё кричал, когда проснулся. Всё его тело сотрясала дрожь, а по лицу струился пот. Слезы жгли глаза. Он с трудом сглотнул, сознание постепенно возвращалось к нему – по мере того, как кошмар рассеивался. Хэнк моргнул, глядя в потолок. Он был дома. Он был не на крыше, он был дома. Хэнк сел, потирая лицо и пытаясь отдышаться. Во рту у него пересохло. Сумо заскулил в изножье кровати, обеспокоенный происходящим, но не пошевелился. Хэнк сделал ещё один вдох. Глубокий, сдержанный, успокаивающий. С ним всё было в порядке. Он уже сталкивался с таким дерьмом раньше. Это даже не было новым кошмаром. Но это был первый раз с тех пор, как вернулся Коннор. Хэнк отбросил одеяло и встал так быстро, что у него закружилась голова. Коннор. Коннор был здесь, он был в безопасности. Он пережил падение. Хэнк выбежал из комнаты, не обращая внимания на то, какой шум он производит. Ему просто нужно было увидеть ребёнка, убедиться, что с ним всё в порядке, тогда его сердцебиение могло бы прийти в норму. Но когда он добрался до гостиной, там было пусто. – Коннор? – крикнул Хэнк в темноту. Ответом ему была только тишина. Хэнк в отчаянии схватился за волосы. Коннор не мог просто взять и уйти. Он был здесь прошлой ночью, он знал, что был. Хэнк не сошёл с ума. Парень должен был быть здесь. – Коннор? – позвал он снова, уже тише. Ответа по-прежнему не было. Хэнк глубоко вздохнул. Паника ничего не решит. Это всего лишь отголоски ночного кошмара заставили его так остро отреагировать. С Коннором всё было в порядке, он должен был быть в порядке. Его ботинки по-прежнему аккуратно стояли у двери. Бросив взгляд на вешалку, Хэнк увидел, что его толстовка с капюшоном всё ещё на месте. Куртка тоже. Ему всё ещё нужно было купить ребенку новую. Хэнк не стал снова звать Коннора, так как его охватило новое чувство страха. Что-то было не так. У двери лежал снег. Его только что занесло, он не успел растаять. Кто-то прошёл через дверь. Недавно. Хэнку не нужно было сидеть и гадать, кто это. – Чёрт возьми, – выдохнул он, подбежав к двери и распахнув её. Холодная зимняя ночь обожгла его открытую кожу, но Хэнку было абсолютно наплевать. Только здравый смысл заставил его остановиться, надеть пальто и ботинки, прежде чем выйти на улицу. Коннора не было видно, но след был чёткий. На снегу виднелись отпечатки его ног. Они были босыми и располагались далеко друг от друга, как будто Коннор бежал. Почему он вышел на улицу без пальто и обуви, Хэнк не мог даже предположить. Что-то было очень, очень не так. – Тебе лучше быть в порядке, малыш, – сказал Хэнк в ночь, уже зная, что это глупое требование. Но он не мог позволить Коннору снова упасть.