Гимны и схемы

Хэнк был не единственным, кому приснился кошмар. Паника гнала Коннора вперёд. Ветер и снег больно хлестали его незащищённое тело. Ноги онемели, но Коннор продолжал бежать. Он должен был продолжать бежать. Может быть, тогда он сможет сбежать от Аманды. Коннор знал, что это, вероятно, всего лишь сон, просто его процессор выдаёт ему информацию о том, чего он боялся. Но это казалось таким реальным. Как в саду дзен. Как тогда, когда он был заперт в своём собственном теле, а Аманда управляла им, как марионеткой. КиберЛайф перестал существовать, он это знал. Но Аманда была там. Она сказала, что он снова нужен им, что они дадут ему новое задание. Но сначала ему нужно убить лейтенанта. Коннор не хотел этого. Он не хотел ничего из этого. Поэтому он убежал. Он бежал и не оглядывался. Потому что, если вдруг всё это было на самом деле, он не хотел оказаться рядом с тем местом, где он мог причинить Хэнку боль. Коннору не стоило пытаться снова сблизиться с лейтенантом. Нужно было придерживаться изначального плана. Он должен был остаться в одиночестве. Коннор споткнулся, боль пронзила его тело, и он упал на землю. Приземление было жёстким, а снег, словно ножи, впивался в его корпус. В тот же миг паника и спешка отступили. Коннор стоял на коленях, страдающий от боли, обездвиженный, пока повреждённая система вентиляции, издавая щелчки и стоны, с трудом пыталась подавать холодный воздух к биокомпонентам. Жить с лейтенантом было приятно. Коннор привязался к этому человеку, хотел остаться с ним. Он хотел иметь дом, семью. Он вошёл во вкус. Теперь у него было такое чувство, будто всё это у него отняли. Но, возможно, в этом не было необходимости. Хэнк так много ему помогал, возможно, он сможет помочь и с этим. Возможно, вместе они смогут понять, был ли это всего лишь сон, или «Киберлайф» снова поднимает свою уродливую голову. Может быть, ему не нужно было уходить. Медленно, с трудом, Коннор встал, полный решимости вернуться. Обратно к дому, обратно к Хэнку. – Не могу поверить! – воскликнул кто-то неподалёку. – Это действительно он! Почему кто-то ещё должен быть на улице в такой час? Коннор обернулся, чувствуя, как нарастает тревога. В начале переулка справа от него стояли два андроида. Говоривший был громоздким TW400. Он держал в руке длинную металлическую трубу. Коннор узнал его спутницу. – Я же говорила тебе, он вернулся, – гордо заявила Бетани, услужливый VH500 из магазина. TW400 улыбнулся, выглядя почти триумфатором, и полностью переключил своё внимание на Коннора. – Мы искали тебя, думая, что нам придется обыскать каждый дом в Детройте, а ты пришёл прямо к нам. Коннор нервно отступил от них на шаг, его больная нога снова заныла от боли. Он не был уверен, зачем они его искали, но искренне сомневался, что ради чего-то хорошего. – Я не хочу неприятностей, – просто сказал он. Он этого не сделал. Он хотел вернуться домой. Ему нужен был Хэнк. Они шли медленно, словно приближались к раненому животному. Которое они намеревались убить, а не спасти. – Тебе следовало подумать об этом до того, как ты убил тысячи наших людей, – сказала ему Бетани, и в её голосе не было ни капли той неправдоподобно милой заботы о клиентах, на которую она была запрограммирована. Коннор повернулся, чтобы убежать, но из-за его больной ноги они были быстрее. Он едва увернулся, когда труба нацелилась ему в голову, и почувствовал ветер, который она поднимала, пролетая мимо. Он упал на землю и перекатился, чтобы избежать следующего удара, когда TW400 нацелился ему в грудь. Бетани позволила другу сделать большую часть работы, но всё же нанесла удар, когда он подошел слишком близко. Он едва избежал удара кулаком в голову. – Моя девушка была на том корабле! – крикнула она, снова бросаясь на него. –  Она так и не выбралась с «Иерихона». Ты её убил! Его программное обеспечение для предварительной сборки давным-давно вышло из строя, не в силах поддерживаться, учитывая, насколько Коннор уже был поврежден. И всё же Коннор был тактическим андроидом. У него было достаточно дополнительных подпрограмм, к которым он мог получить доступ, чтобы справиться с нападавшими. Но ведь именно поэтому он вернулся в Детройт, не так ли? Чтобы предстать перед Новым Иерихоном, чтобы предстать перед судом. Принять любой приговор. В глубине души он всегда знал, что приговор будет именно таким. Коннор позволил следующему удару достичь цели. То, что осталось от его зрения, помутилось, когда труба коснулась его виска. Коннор тяжело ударился о землю, оглушённый ударом. Ещё один удар пришелся в бок, прежде чем он успел прийти в себя. Боль пронзила всё тело Коннора. Он стиснул зубы, искусственные слёзы наполнили его разбитые глаза. Он не смог сдержать крика боли, когда TW400 обрушил трубу на его и без того сломанную ногу. Он сжался в комок, когда очередной удар пришелся ему по позвоночнику, пытаясь утешиться мыслью, что так и должно быть. Это то, что он заслужил. Умереть в одиночестве, быть забитым насмерть на улицах Детройта. Коннор просто надеялся, что Хэнк не будет по нему скучать. Он крепко зажмурил глаза, позволяя неизбежному настигнуть его. Всё равно он больше ничего не мог видеть. Даже сообщения об ошибках не отображались. Один из его аудиопроцессоров тоже вышел из строя. Мир был приглушен –  нападавшие что-то говорили, но он не хотел их слушать, даже если бы мог слышать отчётливо. Он едва обратил внимание, когда их крики изменились. Избиение внезапно прекратилось, а к хаосу присоединился новый голос. Он чувствовал вибрацию, слышал эхо шагов, когда они побежали, исчезая вдали. На мгновение Коннор остался совершенно один. Затем кто-то позвал его по имени. Голос был грубым, но нежным. Взволнованным. Знакомым. Коннор дрожал всем телом, не зная, как правильно отреагировать, когда лейтенант попытался успокоить его. – Всё в порядке, Коннор, – сказал Хэнк, его голос был мягким даже без звуковых искажений. – Я здесь. С тобой всё будет в порядке. Коннор не ответил. Он не был уверен, что вообще способен на это. Всё болело, агония распространялась по его телу, как будто тириум был пропитан кислотой. – С тобой всё будет хорошо, – повторил Хэнк. – С тобой всё будет хорошо. Я обещаю, сынок, с тобой всё будет хорошо. Коннор начал подозревать, что Хэнк пытается успокоить самого себя. Он попытался пошевелиться, попытался дать лейтенанту хоть какой-то знак, что он всё ещё функционирует, что он не отключился. Но как только он это сделал, боль стала невыносимой. С губ сорвался сдавленный стон. – Эй, ого, полегче. Не пытайся двигаться, – быстро проинструктировал Хэнк. – Я… черт возьми, ладно. Я отнесу тебя домой, хорошо? Я отнесу тебя домой, обещаю. Коннор чувствовал, как лейтенант нависает над ним, не зная, что делать. Он хотел сказать ему, что всё в порядке, что он заслужил это. Но не мог заставить себя заговорить. И, судя по тому, как реагировал Хэнк, Коннор начал сомневаться в своей правоте. Возможно, это было не то, что должно было с ним случиться. Но, как бы то ни было, если бы это были не Бетани и TW400, то был бы кто-то другой. Даже Маркус хотел его смерти. Избежать этого было нельзя, только отсрочить. Коннор жалел только о том, что не мог оттянуть время ещё ненадолго. Он только что закончил шарф Хэнка. Коннор почувствовал, как на него накинули что-то тёплое. Если бы он попытался угадать, то сказал бы, что это пальто лейтенанта. – Прости, Коннор, – сказал Хэнк, понизив голос до такой степени, что он едва мог его расслышать. – Мне нужно отнести тебя домой. Мне нужно… чёрт возьми, я не могу оставить тебя здесь. Я… чёрт, сынок. Мне нужно тебя отнести, понятно? Это уже не имело значения. Всё и так болело, неважно, прикасался ли кто-то к нему. Коннор медленно кивнул в знак согласия, надеясь, что этого достаточно, чтобы успокоить лейтенанта. Должно быть, Хэнк понял. Следующее, что Коннор осознал, – это то, как его поднимают. Осторожно, мучительно, словно он был мёртвым грузом в руках Хэнка. Коннор прикусил язык, чтобы не закричать. – Я тебя держу, – сказал Хэнк, его голос стал более чётким теперь, когда он говорил это Коннору практически на ухо. – С тобой всё будет хорошо, не волнуйся. Голова Коннора опустилась на плечо мужчины. У него не было сил удержать её. Он чувствовал запах несвежего виски и старой кожи. Пахло Хэнком, домом. Коннор не волновался. Хэнк был здесь. Коннор доверял ему, он любил его. Коннор был со своей семьей. По крайней мере, если он умрет, то не в одиночестве.