Гимны и схемы

Это была плохая идея. Маркус и раньше принимал немало глупых решений, но это, пожалуй, было одним из худших. Он знал, что скажут его друзья, если узнают, что он здесь. Убедившись, что с ним всё в порядке, они будут безжалостно ругать его, пока он не вобьёт себе в голову, что теперь он – публичная фигура. Ему не следовало никуда ходить без сопровождения. Не говоря уже о том, чтобы стоять перед домом, где жил охотник на девиантов. Но Маркус также знал, что ему нужно сделать это одному. Он не удивился тому, что Коннор жив – до него доходили слухи о том, что RK800 видели ещё в конце революции. Он был удивлён, что тот вернулся в Детройт. Ещё больше Маркуса удивило то, что тот, судя по всему, остановился у лейтенанта Андерсона. Поскольку лейтенант возглавлял большинство дел, связанных с андроидами, которые поступали в департамент полиции, Маркус имел честь несколько раз иметь с ним дело. На первый взгляд, этот человек казался не более чем сварливым старым пьяницей. Но опыт доказал, почему он стал самым молодым лейтенантом в истории Детройта. Он был отчаянно решительным и в высшей степени опытным, с умом, таким же острым, как и его язык. Хэнк не был тем человеком, с которым Маркус хотел бы поссориться. Маркус перевёл дыхание, собираясь с мужеством, прежде чем позвонить в дверь. Звук разнесся по дому почти зловещим эхом. Шаги, приближавшиеся к двери, сопровождались чередой проклятий. Дверь распахнулась, скрипнув петлями, и на пороге показался недовольный лейтенант Андерсон. Его раздражение сменилось чем-то совершенно иным, стоило ему увидеть Маркуса. – Маркус, – настороженно произнёс он, опершись рукой о дверной проем. Лейтенант выглядел непринужденно, но в его позе чувствовалось явное напряжение. – Какого чёрта ты здесь делаешь? Я не на дежурстве. – Я в курсе, лейтенант, – сказал Маркус вместо приветствия. – Я здесь не совсем по делу. Хэнк нахмурился, всё его тело едва заметно напряглось. – О? Не знал, что мы достаточно дружелюбны для дружеских визитов. – Я бы не назвал это дружеским визитом, – внёс поправку Маркус. Он усвоил, что с лейтенантом лучше говорить прямо. Разговоры по кругу только злили его, а сейчас и так было довольно сложно. – Я здесь, чтобы увидеть Коннора. Взгляд лейтенанта Андерсона сменился с настороженного на холодный. Маркус видел, как этот человек смотрит на закоренелых преступников, но никогда не ожидал и не хотел, чтобы этот взгляд был направлен на него. – Убирайся к чёрту с моей территории, –  сказал лейтенант ледяным тоном. Мужчина не двинулся с места, но Маркусу всё ещё приходилось бороться с желанием отпрянуть. – Мне просто нужно с ним поговорить, – настаивал он. – Чушь собачья! – взгляд лейтенанта стал ещё холоднее. Он слегка переместился, заняв большую часть двери. Это было едва заметно, но послание было ясным. Маркусу здесь не рады. – Я не причиню ему вреда, – попытался он, уже чувствуя, что это ни к чему не приведет. – Я просто хочу поговорить. Лейтенант открыл рот, чтобы снова заговорить – скорее всего, чтобы добавить к своему требованию уйти еще больше цветистых ругательств, но вместо этого из дома раздался голос. – Все в порядке, Хэнк, – мягко позвал Коннор. Мужчина обернулся, переключив своё внимание, скорее всего, на андроида, но Маркус не мог разглядеть его под таким углом. – Коннор... – Все в порядке, –  повторил тот, прервав его, прежде чем лейтенант успел возразить. – Вы можете впустить его. Лицо лейтенанта было всё ещё холодным, когда он снова повернулся к Маркусу. Казалось, что он кусает свой язык, размышляя о том, стоит ли всё ещё отказать войти. На мгновение Маркусу показалось, что лейтенант всё же будет настаивать на том, чтобы он ушел. – Ладно, –  выплюнул Андерсон, словно ему было больно это произносить. – Но одно неверное движение, и ты уйдешь, понял? – Конечно, – согласился Маркус, уверенный, что ему не грозит гнев этого человека. Он был здесь не для того, чтобы причинить вред Коннору, и в возмездии не было необходимости. Лейтенант неохотно отступил в сторону, пропуская Маркуса в уютный дом. Тот сделал короткий, незаметный, успокаивающий вдох, готовясь встретиться лицом к лицу с человеком, в которого он стрелял. Маркус был готов к трудному разговору. Он не был готов к тому состоянию, в котором находился Коннор. Он знал, что тот был ранен, но это… Коннор неподвижно сидел на диване. Было ли это из-за дискомфорта или из-за повреждения позвоночника, оставалось только гадать. Его корпус был потрескавшимся и деформированным во многих местах, что скрывалось только одеждой. На одном колене было что-то вроде бандажа. А тусклые, незрячие глаза Коннора слепо уставились в стену напротив. На мгновение Маркус больше не стоял в гостиной лейтенанта Андерсона. Он снова оказался на кладбище андроидов, окруженный живыми трупами, находящимися на разных стадиях разрушения. Некоторые из них были гораздо менее повреждены, чем Коннор сейчас. Маркус сморгнул слезы сочувствия и шагнул вперёд. Коннор не повернулся, чтобы взглянуть на него, когда тот приблизился — неудивительно, ведь он всё равно ничего не видел, — но заговорил первым. – Привет, Маркус, – произнёс он нейтральным тоном. Его голос звучал так же, как и прежде, несмотря на изменившуюся внешность. Это осознание было неожиданно болезненным. – Привет, Коннор, – ответил он. – Рад видеть, что ты… – что? в порядке? Было очевидно, что это не так. – Функционируешь, –  наконец сказал он. – А ты? – спросил Коннор. Вопрос звучал искренне, будто RK800 не мог понять, почему Маркус рад видеть его живым. Впрочем, учитывая, как закончилась их последняя встреча, Маркус решил, что это вполне объяснимо. – Я в порядке, – настаивал он. – Я здесь, чтобы извиниться, Коннор. На мгновение воцарилась напряжённая тишина. Он ощущал присутствие лейтенанта за своей спиной. – Почему? – просто спросил Коннор. – Тебе не за что извиняться. Маркус услышал, как лейтенант напряжённо вздохнул, его недоверие к этому заявлению отражало его собственное. Тот факт, что Коннор не верил в то, что с ним поступили несправедливо, лишь усугублял чувство вины Маркуса за то, что он выстрелил в него. – Есть за что, – серьёзно ответил он. – Коннор, я не имел права лишать тебя жизни. – Ты видел во мне угрозу, –  просто заявил Коннор. – Ты сделал то, что должен был, чтобы защитить своих людей. Маркус подошёл ближе. Он проигнорировал неодобрительное ворчание лейтенанта. Присел перед ним на корточки, практически умоляя понять. – Наших людей, Коннор. Ты один из нас. Неужели тот действительно не верил в это? Неужели поступки Маркуса так сильно оттолкнули Коннора? Поведение Коннора не изменилось. Он всё ещё сидел, стоический и сломленный, равнодушный к заявлению Маркуса. Как он мог заставить его понять? Маркус потянулся вперёд, чтобы запросить доступ к интерфейсу. Если бы он мог просто поделиться своими чувствами по этому поводу, он был уверен, что смог бы достучаться до него. Но так далеко ему не удалось зайти. Как только Маркус коснулся Коннора, прежде чем успел ввести свой код, другой андроид резко отпрянул с криком отчаяния. Маркуса внезапно отбросило назад – вмешался лейтенант Андерсон и оттолкнул его в сторону. Плечо Маркуса ударилось о кофейный столик, когда он упал на бок. Маркус хотел запротестовать против этого действия, настоять на том, что оно было неуместным, что он ничего не сделал Коннору. Но один взгляд на них двоих заставил его проглотить всё, что он собирался сказать. Коннор практически задыхался. Его система вентиляции издавала тревожный скрежещущий звук, когда он пытался отдышаться. Лейтенант полностью сосредоточился на Конноре, нависая над ним, словно защищая, но не вступая в физический контакт. Он шептал тихие слова утешения паникующему андроиду, которого неудержимо трясло. – Прости, – запинаясь, произнес Маркус, понимая, что совершил серьёзную ошибку. – Убирайся, – потребовал лейтенант. Он говорил тихо, но напряжённость не оставляла места для обсуждения. – Извините, – снова сказал Маркус. – Я просто... – Я сказал, убирайся, – повторил лейтенант. Он отвёл взгляд от Коннора ровно настолько, чтобы бросить на Маркуса многозначительный взгляд. Удивительно, но в нём не было ненависти или даже злости. Просто усталое, озабоченное лицо человека, бессильного помочь тому, кто ему дорог. Маркус стоял, ошеломлённый осознанием того, что просто так ничего не исправишь, и готовился прислушаться к требованию лейтенанта. Он ничего не мог сделать, чтобы исправить ситуацию. – Я просто хотел извиниться, – тихо сказал он. Мужчина покачал головой, снова повернувшись к Коннору. Тот немного успокоился, но всё ещё явно был в отчаянии. Его голые белые пальцы вцепились в рубашку лейтенанта. – Тогда пошли ему грёбаную поздравительную открытку или что-то в этом роде, – проворчал он. – Просто убирайся к чёрту. Маркус так и поступил. Он ушёл, не сказав больше ни слова. Он хотел сказать что-то ещё, но поперхнулся словами, прежде чем они успели вырваться наружу. Отчаяние разъедало его сердце. Он хотел загладить вину перед бывшим охотником на девиантов, но вместо этого только усугубил ситуацию. Маркус закрыл дверь дома лейтенанта Андерсона, позволив холодному декабрьскому воздуху обжечь его искусственную кожу. Это была плохая идея.