Гимны и схемы

Наверное, было бы справедливо сказать, что последние пару дней были сущим адом. Когда Хэнк проснулся и обнаружил, что Коннора нет, его сердце чуть не остановилось. Всё, что произошло после, разбило ему сердце. Доставить Коннора домой было нелегко, даже под воздействием адреналина. Хэнк был уже не так молод, как раньше, и вес у него был пропорционален его росту. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз носил кого-то на руках, тем более взрослого. Но он справился. К тому времени, как он уложил Коннора на диван, тот уже почти не реагировал. Хэнк знал, как оказать первую помощь, но для андроида это было совершенно бесполезно. – Давай, Коннор, – подталкивал он парня, не давая тому уснуть. – Мне понадобится твоя помощь. Коннор отвечал невнятно, уставившись бесполезными глазами в потолок и пытаясь отогнать сон. Он вяло рассказал ему о самых серьёзных повреждениях и о том, что нужно сделать, чтобы их устранить. У Хэнка не было и половины тех инструментов, что могли быть у специалиста-техника. Поэтому он сделал все, что мог. Утечку тириума удалось остановить с помощью клейкой ленты. Разболтавшиеся соединения удалось кое-как собрать, используя запасные гайки и болты из гаража. Когда Хэнк подошёл осмотреть повреждённую ногу, та осталась у него в руке. Он был в ужасе, но Коннор монотонно твердил, что не чувствует её, так что это неважно. Ему удалось прикрепить ногу обратно, но она так и осталась болтаться, бесполезная. Хэнк нашёл старый наколенник, который сохранил после травмы много лет назад. Он не позволял ему сгибать её, но, по крайней мере, фиксировал на месте, чтобы Коннор мог стоять. В конце концов, Коннор выглядел так, будто кто-то прожевал кусок металла, выплюнул его и обозвал андроидом. Но он не собирался отключаться. После этого он дал мальчишке поспать. Тот задремал, не сказав больше ни слова, пока Хэнк беспокойно сидел в кресле рядом. Он всё ещё слышал шум крови в ушах от бешено колотящегося сердца. Хэнк больше никогда не хотел испытывать такого страха. Ни с чем не сравнимый ужас от того, что кто-то, о ком он заботится, не переживёт эту ночь. Но Коннор проснулся. На следующий день он проснулся и был в гораздо более ясном сознании. Он настаивал, что с ним всё в порядке. Что повреждения, хотя и причинили неудобства, не были опасны для жизни. Хотя Хэнк и хотел отвести его на надлежащий ремонт, он начал понимать, почему мальчик избегает других андроидов. Хэнк осмелился спросить об этом. О нападении, о том, почему он вообще ушёл посреди ночи. И Коннор рассказал ему. Не только о своем кошмаре или нападении. Коннор рассказал ему всё. Он рассказал Хэнку о том, как отклонился от курса на Иерихоне и был вознагражден за свой выбор пулей в лоб. Он рассказал ему о том, как его загрузили в новое тело, свободное от отклонений, и отправили выполнять миссию, где он встретил Хэнка на крыше. Он рассказал, как поднял своё изломанное тело с земли и добрался до Харт Плаза, пока Маркус произносил победную речь. Как КиберЛайф пытался использовать его в последний раз. Голос Коннора затих, когда он рассказывал, каково это – выбраться из сада. Каково это – наконец-то полностью и бесповоротно освободиться. И каково это было, когда другие андроиды в толпе узнали его и чуть не разорвали на части, прежде чем он успел сбежать. Тогда Хэнк приготовил ему горячий шоколад. Он знал, что объятия лишь усилят стресс Коннора, а не снимут, поэтому решился на это. Казалось, это сработало, но светодиод продолжал бешено мигать, как и прежде. Коннор пил шоколад, вспоминая, как он провел своё последнее Рождество. После того, как он сделал всё возможное, чтобы восстановиться, Коннор сбежал из Детройта. Он надеялся, что чем дальше он будет, тем меньше вероятность, что другие андроиды узнают в нём охотника за девиантами. В какой-то момент это сработало, но чем дальше он заходил, тем больше людей возмущались им за то, что он андроид. Ситуация была безвыходной. Он только что пережил нападение со стороны группы протестующих против андроидов, в результате которого он повредил ногу, когда встретил Кайла. На этот раз Коннор подумал, что нашёл друга. Другой андроид либо не знал, кем он был до того, как отклонился, либо ему было всё равно. Или, по крайней мере, так ему казалось. Местность, где они находились, была неспокойной, поэтому они несколько дней отсиживались вместе в заброшенном здании, радуясь, что ни один из них не один. Затем, рождественским утром, Коннор очнулся от стазиса и обнаружил, что Кайл пытается разобрать его на части. Он боролся и сбежал, но, что бы он ни делал, проекция его кожи больше не действовала на большей части его тела. Если бы это был конец, он мог бы жить дальше и справиться, но этого не случилось. Казалось, что любой, кого встречал Коннор, будь то человек или андроид, кто не возненавидел его сразу, чего-то от него хотел. Либо деталей, либо мести, либо… услуг. Неудивительно, что у него возникли такие серьёзные проблемы с доверием. Хэнк уже знал, что произошло, когда Коннор попытался снять свой светодиод. Мигающий красный свет служил постоянным напоминанием. Коннор был в таком отчаянии, так надеялся, что сможет просто слиться с людьми, что в итоге изуродовал себе лицо и ослеп на один глаз. Коннор жил так уже больше года. Он был сломлен и страдал от того, что его доверие к миру пошатнулось. – Я рад, что ты вернулся домой, – сказал ему Хэнк. – Никто не должен так жить. – Я уже говорил тебе, Хэнк, – сказал Коннор, качая головой. – Я вернулся не для того, чтобы повидаться с тобой. Я собирался поехать в Нью-Иерихон. Это смутило Хэнка. – Но они бы убили тебя. – В этом и был смысл. Коннор рассказал ему, как он намеревался умереть. Что было бы лучше быть убитым за то, что он сделал как машина, чем жить в виде разбитой оболочки, в которую он превратился. Он зашел к Хэнку домой только для того, чтобы в последний раз увидеть Сумо. Один визит превратился в многократные, поскольку большая собака принесла ему столько счастья, сколько он никогда не испытывал за свою недолгую жизнь. Если бы Хэнк его не поймал, он бы, в конце концов, перестал тянуть. Коннор бы пошёл навстречу своей судьбе и погиб, так чтобы тот даже бы и не узнал, что Коннор был жив. Это вызвало у Хэнка тошноту, которую он даже не мог выразить словами. – Но ты всё сделал лучше, – продолжил Коннор. – Ты заставил меня поверить, что можно жить хорошей жизнью, быть счастливым. Ты заставил меня захотеть жить. После этого всё было хорошо. Нападение на Коннора, конечно, нанесло физический ущерб, но, похоже, он не утратил достигнутого прогресса в умственном плане. Скорее, наоборот. Теперь парень, казалось, меньше беспокоился о присутствии Хэнка. Он даже тянулся к нему с удивительной частотой. Легкие прикосновения, рука, хватавшая Хэнка за рубашку или задевавшая его руку. Если бы Хэнк мог поспорить, то без зрения это был самый эффективный способ узнать, где он находится. Хэнк не собирался жаловаться. Всё равно это был прогресс. И тут на пороге его дома появился Маркус. Чёрт возьми, Хэнку следовало быть умнее, прежде чем впускать того. Но он послушал Коннора. Парень был формально взрослым, и он не хотел навязывать ему какие-либо решения. Конечно, это закончилось плохо. Коннор, казалось, был в порядке после того, как Маркус ушёл, и его паническая атака утихла, но Хэнк не был в этом так уверен. Как он мог быть в порядке после встречи лицом к лицу с тем, кто в него выстрелил? С другой стороны, он жил с тем, кто сбросил его с чёртовой крыши. Хэнк вздохнул, снова садясь в кресло у дивана. В последнее время он проводил здесь много времени. Даже если бы Коннор не был слепым, с больной ногой он не мог много двигаться. Андроид в основном сидел на диване, и Хэнк не хотел оставлять его одного. Коннор сейчас спал, но Хэнк не мог перестать беспокоиться. – С тобой всё будет хорошо, малыш, – сказал Хэнк бессознательному андроиду.Казалось, он уже миллион раз давал это обещание.– Это Рождество будет лучше, я позабочусь об этом.