Гимны и схемы

Хэнк не был так рад рождественскому утру с тех пор, как потерял Коула. У него почти кружилась голова от предвкушения. Наступило первое Рождество Коннора, и Хэнк собирался сделать всё, чтобы ребёнок остался доволен. Когда Хэнк шёл наполнять чулки, он понял, что Коннор уже почти проснулся, но не стал разрушать его иллюзии и промолчал, позволив ему досмотреть сон. Хотя Коннор и был создан слишком взрослым для веры в Санту, разве плохо иногда потакать детским мечтам? В конце концов, настоящего детства у него и не было. – Коннор, – окликнул Хэнк, заглянув за спинку дивана и окончательно разбудив андроида. В этот раз он встал раньше Коннора – необычное дело. Тот открыл глаза, хотя от этого ему не было никакой пользы. Тем не менее, он, видимо, смог понять, где находится Хэнк, потому что улыбнулся ему. – Доброе утро, Хэнк, – приветствовал он. – Ты сегодня рано поднялся. – А как иначе, ведь Рождество! – Хэнк тоже не смог сдержать улыбки. При этих словах лицо Коннора озарилось. – Да, действительно, – согласился он, садясь. – Держи, – сказал Хэнк, протягивая ему кружку горячего шоколада, который заранее приготовил. Он аккуратно вложил её в руку андроида, стараясь не напугать его и не расплескать напиток. – Надо правильно начать утро. Коннор взял кружку и с готовностью сделал глоток. – Я полагаю, на сегодня запланирован определенный распорядок дня? – спросил он. Хэнк сел на диван, как только Коннор убрал ноги. – Э, не так уж и много, – заверил он его. Хэнк отхлебнул из своей кружки кофе. – Есть кое-что, что мы собираемся сделать, но я не расписывал всё по минутам. – Полагаю, это справедливо, – размышлял Коннор. – Но ваше нехарактерно раннее пробуждение говорит о том, что вам не терпится приступить к празднованию. – Как будто ты тоже не рад, – поддразнил Хэнк. Он рискнул ласково погладить Коннора, поскольку одеяло всё ещё было накинуто на его ноги, радуясь, что малыш никак не отреагировал. Коннор снова отхлебнул горячего шоколада, но Хэнк видел улыбку на его лице поверх кружки. – Сомневаюсь, что вы поверите мне, если я буду это отрицать. – Чертовски верно, – рассмеялся Хэнк. – Что скажешь, если мы начнем с того, что принёс Санта? Коннор даже не пытался скрыть саркастическую ухмылку. – Точно, Санта. Вы же отдаёте себе отчёт в том, что ваши шаги неотличимы друг от друга? Хэнк взял одну из диванных подушек и легонько ударил ею андроида по голове. – Знаешь, – предупредил он. – Продолжай в том же духе, и в следующем году он принесет тебе кусок угля. Коннор рассмеялся честным, неподдельным смехом, который согрел Хэнка с головы до ног, когда андроид снял с головы подушку. – При такой экономике? Довольно великодушно с его стороны. Смех Коннора сменился гримасой, когда он опустил руку, всё ещё держа подушку в руке. – Ты в порядке? – спросил Хэнк, больше не находя ситуацию забавной. – Да, – настаивал Коннор, его лицо всё ещё было немного хмурым. – Это всего лишь плечо. Иногда оно начинает болеть. Хэнк поджал губы. Он хотел ещё раз обсудить предложение Маркуса, хотел, чтобы Коннор получил ремонт, в котором явно нуждался. Но он пообещал не настаивать, чтобы они могли сосредоточиться на праздниках. – С тобой все будет в порядке? – спросил он вместо этого. Коннор кивнул, крутя рукой до тех пор, пока не раздался слабый щелчок. – Да, я в порядке. Хэнка всё больше и больше тошнило от этого ответа, но, что бы Коннор ни сделал, это, должно быть, помогло. Он больше не выглядел так, как будто ему было больно, поэтому Хэнк решил пока оставить все как есть. – Если ты уверен, – скептически сказал он. – Думаю, тогда нам пора начинать. Хэнк не стал дожидаться ответа Коннора и поднялся, чтобы забрать чулки. Что может быть лучше, чтобы отвлечься от текущего состояния ребенка, чем испортить всё к чертовой матери? – Вот, держи, – он притащил тяжелый чулок и положил его на колени Коннору. Хэнк купил несколько вещей, чтобы набить свой собственный чулок, просто чтобы создать иллюзию, но оставил его без внимания, предпочитая наблюдать, как Коннор расстегивает свой. Коннор, со своей стороны, старался не выглядеть слишком взволнованным, но промахнулся примерно на милю. Хэнк не положил в чулок ничего особенно интересного, но лицо мальчика все равно просияло. У Хэнка защемило сердце от осознания того, что это, вероятно, был первый раз, когда Коннор получал подарок. Поскольку Коннор не мог есть, Хэнк положил кучу маленьких пробников разных напитков, которые смог найти. Там были коробки с соком, какая-то дизайнерская газировка и даже несколько мини-бутылочек с ароматизированным ликёром. Было интересно, сможет ли Коннор напиться. Вместе со всем этим Хэнк положил несколько игрушек для непосед, которые, по его мнению, могли бы помочь Коннору сбросить напряжение, и пару пушистых носков. – Спасибо, – тихо сказал Коннор, как будто он был в восторге от маленьких простых безделушек. Хэнк покачал головой, хотя Коннор не мог этого видеть. – Нет, нет. Спасибо, Санта, – снова настаивал он. – Я ещё не подарил тебе свои подарки. На этот раз Коннор просто не обратил внимания на Санту. Вместо этого на его лице появилось новое выражение возбуждения. – У меня тоже есть кое-что для тебя, – заявил он. – О, да? Хэнк бы солгал, если бы сказал, что ему не интересно, что Коннор купил для него. Андроид кивнул, внезапно показавшись нерешительным. – А тебе хотелось бы увидеть это сейчас? Боже милостивый, бедный ребенок действительно нервничал. Как будто Хэнку могло что-то не понравиться, что бы это ни было. Он с радостью согласился посмотреть. Настала очередь Хэнка удивляться. Свёрток, который достал Коннор, был простым. Без лент и бантов, но аккуратно завернутый в плотную красную бумагу. Хэнк открыл его, громко разорвав бумагу, чтобы было слышно, как он ее открывает. Хэнк понятия не имел, чего ожидать, но он определенно не рассчитывал на мягкий зеленый шарф, усеянный крошечными баскетбольными мячиками. – Он не идеален, – сказал Коннор. Он вертел в руках одну из тактильных игрушек из чулка, уже готовый её использовать. – У меня не получилось сделать их идеально круглыми. – Ну и хрен с ним, если я замечу, – сказал Хэнк, разглядывая шарф в поисках какого-нибудь мелкого изъяна, о котором говорил ребёнок. – По-моему, он отлично выглядит. С каких это пор ты умеешь вязать? – Вообще-то, крючком, – поправил Коннор. – Я только на прошлой неделе научился. Думал, что подарок, сделанный своими руками, будет значить больше, чем что-то покупное… Тебе нравится? В его голосе слышалась такая, чёрт возьми, надежда, словно он ожидал, что Хэнк возненавидит шарф. – Мне нравится, Коннор, – сказал Хэнк. Он ему действительно понравился. Это был чертовски красивый шарф, даже без тех усилий и забот, которые в него вложил Коннор. Чёрт, как же Хэнку хотелось его обнять. Особенно когда лицо ребёнка озарилось улыбкой, а тревога отступила, когда Коннор убедился, что его подарок принят. – Ладно, моя очередь, – сказал Хэнк, снова вставая и направляясь к ёлке. Жаль, что Коннор не мог видеть всех подарков, сложенных там. Честно говоря, выглядели они очень неплохо. – Давай посмотрим, какой первый? – спросил он. – Первый? – переспросил Коннор. В его голосе снова послышалось напряжение. – Я думал… Хэнк, мне показалось, что мы обменяемся только одним подарком. – Да, так и было задумано, – успокоил его Хэнк. – Но я не обязан следовать правилам. Моя работа баловать тебя. – Почему? «Потому что ты мой ребёнок», — хотел сказать Хэнк. – «Потому что ты мой ребёнок, и я хочу подарить тебе весь мир». – Потому что… ты заслуживаешь, чтобы тебя баловали время от времени, – вместо этого сказал он. – Послушай, Коннор, у тебя… у тебя была тяжёлая жизнь. Я просто… потому что я так сказал, ладно? Я купил тебе всякого дерьма, смирись с этим. – Я не хотел показаться неблагодарным, – поправил Коннор, неверно истолковав его разочарование. Хэнк улыбнулся парню, запоздало вспомнив, что тот его не видит. – Все в порядке, Коннор. Я знаю. Давай ты просто откроешь свои подарки, хорошо? Как только Коннор согласился, Хэнк схватил ближайший пакет, чтобы тот развернул его. Если наблюдать за тем, как Коннор открывает чулок, было приятно, то это было, по меньшей мере, в десять раз приятнее. Каждый подарок, казалось, увеличивал его счастье, пока Хэнк не задался вопросом, может ли андроид сломать себе лицо от улыбки. Первой была большая плюшевая рыба, которую Коннор, похоже, не прочь был держать на коленях до конца дня. Затем был музыкальный плеер, нефирменный, но, по мнению Хэнка, достаточно хороший, а потом толстовка, которую он купил ему взамен поношенной. На рукавах красовались рыбки кои, и хотя Коннор не мог их увидеть, всё равно они ему нравились. У Хэнка была и другая одежда для него. Он старался придерживаться того, что понравится Коннору: несколько пиджаков на пуговицах, джинсы, свитер и шерстяное пальто взамен того пушистого чудовища, которое он носил. Хэнк заверил его, что всё можно обменять или вернуть, если что-то не понравится, но не похоже, чтобы это было проблемой. – Итак, вот главное, – сказал Хэнк, передавая ему ярко упакованную коробку. – Наверное, придется немного объяснить, что к чему. Коннор с любопытством принял пакет. Его любопытство не ослабло, когда он открыл ее. – Это принадлежности для подводного плавания, – сказал Хэнк. – Это своего рода обещание. Я хочу отвезти тебя куда-нибудь, где ты сможешь поплавать с настоящими рыбами. Например, в Мексику, Австралию или ещё куда-нибудь. Коннор провел пальцами по маске для плавания, прослеживая контуры, словно запоминая их. – Права есть только у андроидов в Соединенных Штатах, Хэнк, – напомнил он ему. – Тогда Гавайи, – поправил себя Хэнк, взмахнув рукой. Коннор улыбнулся тепло, но с ноткой грусти. – Полагаю, для этого мне надо подлечить глаза. Хэнк прикусил губу. – Я не это имел в виду, малыш, – настаивал он. Он понял всё задолго до того, как на Коннора напали. Был ли он вообще водонепроницаемым? – Я знаю, ты ещё не готов к этому. – Но я буду, – тихо сказал Коннор. – В конце концов. Буду. В конце концов. Вот что важно. Медленно и неуклонно, но Коннор шёл на поправку. – В конце концов – это хорошо, – сказал Хэнк, надеясь, что это прозвучало ободряюще. Он действительно гордился малышом. Коннор проделал долгий путь. Возможно, стабильный дом дал ему больше, чем он изначально думал. – О, чёрт. Чуть не забыл, – прервал Хэнк свои размышления. – У меня для тебя ещё кое-что есть. – Ещё? – Не стоит так волноваться, – сказал Хэнк, вставая. Он подошёл к своему пальто, висевшему у двери. – Оно маленькое, чуть не забыл о нём. Это было приобретено в последнюю минуту. Хэнк увидел брелок в виде рыбки и подумал: «А почему бы и нет?» Хотя лейтенант не доставал его из кармана, потому что до сих пор не вспоминал о нем. – Вот, – сказал он Коннору, побуждая того протянуть руку. – Извини, не упаковано. Коннор заверил его, что всё в порядке, и с готовностью принял подарок, но на его лице отразилось замешательство, когда брелок оказался у него в руках. – Это... ключ? – Ну, да. Брелок в виде рыбки, поэтому я подумал, что он подойдет, – объяснил Хэнк. – Тебе нужно было что-то, на что можно повесить твой ключ от дома. – Мой... ключ... – повторил Коннор, выглядя совершенно сбитым с толку. Он слегка задрожал, и слеза скатилась из уголка его разбитого глаза. – Ого, эй, что случилось? – Хэнк озабоченно присел перед ним на корточки. – Я не хотел, чтобы ты плакал. Коннор вытер лицо, и легкая улыбка промелькнула на его губах. – Всё в порядке, Хэнк. Я счастлив, – настаивал он. – Я думаю… Я просто немного ошеломлен. Я... – его рука крепко сжала ключ. – Это просто приятное чувство. У меня есть дом. О! Чёрт, так вот в чем дело. Для Хэнка это была такая мелочь, он и не подозревал, какие последствия это будет иметь для Коннора. – Это твой дом до тех пор, пока ты этого хочешь. Коннор потянулся вперед, схватив его за рубашку, как делал это уже много раз за последние пару дней. Но на этот раз он придвинулся ближе. Руки Коннора обвились вокруг Хэнка, голова легла ему на плечо, и он крепко обнял лейтенанта. Хэнк едва мог дышать от шока. Он поднял руки, притягивая ребенка к себе. Коннор тихо, почти незаметно вздохнул. Хэнк хотел отпустить его, опасаясь, что держит слишком крепко, но Коннор лишь крепче прильнул к нему. Он словно растворился в объятиях Хэнка, прижавшись к нему так, будто это было самым естественным явлением на свете. Хэнк ни за что не собирался жаловаться. Он будет держать ребенка столько, сколько тот захочет. Он любил шарф, правда, но эта возможность прикоснуться к Коннору, обнять его... Никто не мог дать ему ничего лучше, чем это. – Счастливого Рождества, Коннор, – прошептал он, борясь со слезами на глазах.