Гимны и схемы

Это было похоже на щелчок какого-то переключателя. Действительно, Коннор постепенно привыкал находиться в непосредственной близости от лейтенанта. Он мог прикасаться к Хэнку, не впадая в панику, и даже наслаждался короткими моментами контакта. Но это было что-то новое. С тех пор, как он обнял этого человека, Коннор чувствовал, как в нём нарастает какое-то беспокойство. Не похожее на панику, как раньше. Скорее, это был зуд, который он не мог унять. Он хотел, чтобы Хэнк снова обнял его. Он хотел, чтобы к нему прикасались. И он действительно не знал, что делать с этой информацией. Коннор не мог просто попросить обнять его. Для этого должна была быть причина, и он не собирался ничего выдумывать. Это было бы обманом, а Хэнк заслуживал лучшего. Однако теперь его стресс усиливался просто от того, что он ничего не делал, но при этом отчаянно желал физического контакта, которого ещё недавно избегал. Коннор невольно откинулся на диван и закусил губу, размышляя об этом новом повороте событий. Он бы предпочёл покрутить монету в руках, но Хэнк, похоже, считал это его нервным привыканием, и это действие могло бы выдать, что что-то не так. Телевизор, который они смотрели – вернее, Хэнк смотрел, а Коннор слушал –  внезапно выключился. – Ладно, что случилось? – спросил мужчина. Хорошо, возможно, монета была не единственной подсказкой. – Всё в порядке, лейтенант, – настаивал Коннор. Ему захотелось проглотить последнее слово, засунуть его обратно в свой предательский рот. Лейтенант уже давно был «Хэнком». Возвращение к «лейтенанту» наверняка вызовет подозрения. – Хочешь попробовать ещё раз? – спросил Хэнк, которого, как и ожидалось, не удалось обмануть. Коннор знал, что выражение его лица можно легко описать как недовольное, но он не хотел его менять, если Хэнк всё равно видел его насквозь. – Я в порядке, Хэнк, – попытался он, и даже для него самого его голос звучал взволнованно. – Не о чём беспокоиться. – Если что-то происходит, значит, есть повод для беспокойства, – настаивал Хэнк. Коннор с трудом подавил желание придвинуться ближе к мужчине. Он уже сидел достаточно близко, чтобы чувствовать тепло чужого тела, но желание прижаться к Хэнку было почти непреодолимым. – Учитывая всё остальное, что со мной происходит, думаю, это неважно. Это не казалось неважным. Он чувствовал, будто горел, и только Хэнк, держа его, мог потушить огонь. Но это было иррационально, и Коннор точно не собирался произносить это вслух. Он услышал, как Хэнк тяжело вздохнул. Диван прогнулся, и, если бы Коннор попробовал угадать, он бы предположил, что мужчина повернулся в его сторону. – Я думал, ты перестал так делать, – упрекнул Хэнк. – Ты же обещал поговорить со мной. – По поводу проблем – да, – согласился Коннор. – Но это… Я не знаю, что это. Возможно, ошибка в моей программе или какая-то часть кода, которая пытается сама себя исправить. – Ничего из этого не звучит обнадеживающе, – сказал Хэнк, и тревога в его голосе только усилилась. Коннор зажмурился, хотя это не имело практического смысла. Он сделал вдох, пытаясь подавить это чувство. – Всё в порядке, просто немного некомфортно, – попытался объяснить он. – Каким-то образом моя система переписала настройки толерантности к близости, чтобы обеспечить желаемый положительный отклик на физический контакт. Хэнк надолго замолчал. – Ладно, – сказал он, наконец. – Я понимаю, что эти слова должны были быть английскими. Коннор вздохнул, наклоняясь вперед и в отчаянии потирая лицо. Ещё одна привычка, которую он перенял у лейтенанта, не то чтобы он считал это важным. – Я… хочу, чтобы меня обняли, – перевёл он. Смущение – вот что он испытывал. Ему это не нравилось. – Серьёзно? Вот что тебя так взволновало? – голос Хэнка звучал почти раздражённо от недоверия. Коннор, честно говоря, не осуждал его. Было глупо переживать из-за такого. – Почему ты просто не сказал? – спросил он. – Для объятий нужна причина, – объяснил Коннор. – У меня нет причины. Как я уже сказал, не о чем беспокоиться. Я уверен, что моя система сама себя скорректирует. – Коннор, подойди сюда, – мягко приказал Хэнк. – Что? – Ты хочешь, чтобы я тебя обнял? – спросил он. Коннор снова прикусил губу. – Ну, да. Но… – Тогда это и есть твоя причина, – прервал Хэнк. – Не нужно усложнять Казалось, что у него короткое замыкание в процессоре. – Нет? – Нет, – простонал Хэнк. – Чёрт возьми, Коннор. Сколько я уже пытаюсь тебя приучить к этому дерьму? Ты правда думал, что я откажусь от объятий? Ладно, когда Хэнк так выразился, это прозвучало довольно глупо. – Иди сюда, – снова приказал Хэнк, и на этот раз Коннор без колебаний склонился к его ожидающим объятиям. Это было так же приятно, как и прежде. Объятия были тёплыми и приветливыми. Утешающими. Как будто ничто не могло причинить Коннору боль, пока он был здесь. Дискомфорт, нараставший в его организме, мгновенно исчез. – Лучше? — спросил Хэнк. Его рука мягко поглаживала Коннора по спине. Он был так близко, что можно было не только услышать, но и почувствовать его слова. – Да, – кивнул Коннор, потёршись щекой о плечо лейтенанта. Он наслаждался этим ощущением. – Я просто не понимаю. Я сделал вывод, что моё нежелание прикосновений уменьшалось пропорционально тому, насколько я тебе доверял, но жажда контакта… Это что-то новое. Не знаю, откуда это взялось. Хэнк рассмеялся, хотя Коннор не видел ничего смешного. – Правда? – спросил он. – У тебя вместо мозга суперкомпьютер, и ты всё ещё не можешь понять, что происходит? Коннор отстранился, нахмурившись. Не настолько, чтобы прервать объятия, но достаточно, чтобы Хэнк смог увидеть его озадаченное выражение лица. – Что ты имеешь в виду? он спросил. Если он не смог расшифровать ошибку в своей собственной системе, как могло случиться, что лейтенант обнаружил ее? Коннор почувствовал, как Хэнк подвинулся, устраивая их на диване так, чтобы он прислонился к нему боком. Рука лейтенанта обхватила его, удерживая в безопасности. – Ты буквально создан для того, чтобы угождать людям, Коннор, – объяснил Хэнк. – Ты сам сказал, что был создан для того, чтобы добиваться одобрения. В основном от CyberLife или этой сучки Аманды, но все же. Это не исчезло, когда ты стал девиантом. Как ты думаешь, почему я не хочу, чтобы ты все здесь делал сам? Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что тебе нужно заслужить мое одобрение. Он легонько сжал его плечо, и Коннор придвинулся к нему ещё ближе. – Это не объясняет моего внезапного желания физического контакта, – посетовал он. – Разве? – спросил Хэнк, который, к сожалению, всё ещё опережал Коннора в своих выводах. – Это дерьмо портит людей. Особенно если ты так долго жил без какого-либо положительного подкрепления. Ты прошел через ад и теперь хочешь немного утешения. Что тут непонятного? – Значит, это просто осталось от моего базового программирования, от кода, который CyberLife внедрила, чтобы управлять мной? Коннору это не понравилось. Ему это совсем не понравилось. Рука Хэнка потянулась к его голове и начала расчесывать волосы. – Нет, я хочу сказать, что ты изголодавшийся по прикосновениям ребенок, который до сих пор слишком боялся прикосновений, чтобы замечать их. –...Ох. Изголодавшийся по прикосновениям. Это… подходило на удивление хорошо. У Коннора была запрограммирована целая база данных о неврозах и психологических проблемах. Они были добавлены на случай, если подозреваемый или жертва проявляли склонности, за которыми ему нужно было следить или использовать в своих интересах. Коннору и в голову не приходило, что они могут относиться и к нему. – Как мне это исправить? – спросил Коннор. – Вот так, – мягко ответил Хэнк. Ритмичных движений его пальцев по голове было почти достаточно, чтобы убаюкать Коннора. Он не хотел, чтобы это заканчивалось, но рано или поздно это должно было произойти. – Не могу же я ожидать, что ты будешь обнимать меня всякий раз, когда моя система покажет, что у меня дефицит внимания. – Почему бы и нет? – усмехнулся Хэнк, и голова Коннора слегка подпрыгнула от его движения. – Наконец-то я могу тебе помочь, малыш. Я без проблем обниму тебя, когда тебе это нужно, понятно? – Хорошо, – согласился он, закрыв глаза. Хэнк не проявлял никаких признаков того, что собирается прервать контакт, и Коннор был рад, что это продлится как можно дольше. Наконец, полностью расслабившись в объятиях, Коннор позволил себе погрузиться в состояние покоя.