Гимны и схемы

Первое, что пришло Хэнку в голову, было «плохо». Он потянулся к упавшему Коннору как раз в тот момент, когда того начало неистово трясти. Сумо залаял, удивлённый внезапным движением, и спрыгнул с дивана. Хэнк схватил дёргающиеся конечности, поймал запястье андроида, чтобы тот не ударил его тыльной стороной ладони по лицу. Но резкий рывок и громкий щелчок заставили его тут же отпустить руку. Коннор снова откинулся назад, спазмы продолжались, но рука, за которую его схватили, безвольно повисла и не участвовала в этом хаосе. Хэнк тяжело сглотнул, отгоняя мысль о том, что, вероятно, только что сломал её. В нём включились навыки оказания первой помощи. Он будет корить себя за то, что не поступил так с самого начала, но это потом. Когда с Коннором всё будет в порядке. Он подложил подушку под его голову и убрал всё, что могло быть опрокинуто и причинить вред. И затем Хэнк ждал. Он ждал, беспомощный, пока его подопечного сотрясал приступ, который он мог описать только как большой судорожный припадок. Он ждал, сдерживая слёзы, зная, что ничего не может сделать, кроме как ждать окончания приступа. Если он закончится. Хэнка охватил ужас, когда он понял, что это не просто припадок. Коннор был андроидом. Хотя симптомы могли быть похожими, тот же диагноз не обязательно применялся к нему. – Чёрт, – выругался Хэнк, голос дрожал, пока он пытался сдержать слёзы. – Проклятье, просто… чёрт! Он должен был что-то сделать, что угодно. Но он ничего не знал об андроидах. Что, чёрт возьми, он должен был делать? Он не был техником. Но он знал, где можно найти техника. Не сводя глаз с Коннора, он почти побежал к своему столу. – Где эта чёртова карточка? – пробормотал он себе под нос. Это было одно из немногих мест, которых не коснулась чрезмерная уборка Коннора, а значит, здесь царил полный беспорядок. Он выдвинул ящик, в котором, как он знал, должна была быть карточка, и вывалил содержимое на пол. Разбросанные документы и бумаги, с которыми ему давно следовало разобраться, но ему было всё равно. Он схватил ярко-красный конверт, как только увидел его. Если Хэнк правильно помнил, Маркус указал в записке свой прямой номер телефона. Оглядываясь назад, он понимает, что в итоге ему пришлось много работать с лидером девиантов, и, возможно, было бы неплохо иметь его номер, но сейчас дело было не в этом. Он набрал номер, в спешке дважды допустив опечатку. – Алло? – ответил Маркус на половине первого гудка. – Это Хэнк, – ответил он, минуя все формальности. На это не было времени. Голос Маркуса на другом конце провода звучал до боли бодро. – Лейтенант! Рад, что вы позвонили. Чем я могу помочь? – Это Коннор, – прервал он его, возвращаясь к парню. Припадок, казалось, ослабевал, резкие движения сменялись непроизвольными подёргиваниями. – Что-то не так. У него припадок или что-то в этом роде. Я… чёрт, мне нужна помощь. Последовала пауза, ошеломлённое молчание со стороны Маркуса, прежде чем он заговорил. – Ты можешь доставить его в Нью-Иерихон? Коннор был спокоен, если не считать периодической дрожи. Его пустые белые глаза безучастно смотрели в потолок — он не спал, но определённо был без сознания. – Я не знаю, – признался Хэнк. – Не знаю, смогу ли я его передвинуть. Он уже сломал парню руку и не хотел причинять ещё больший вред. – Хорошо, – сказал Маркус искусственно спокойным тоном. – Мы можем приехать к вам. Хэнк заметил, как глаза Коннора заморгали. Слишком часто, слишком ритмично, слишком долго, чтобы это было хорошим знаком. – Поторопись, – сказал он, не обращая внимания на то, что только что приказал лидеру свободных девиантов. Маркус заверил его, что уже в пути, что это займёт не больше десяти минут. Он повесил трубку, не сказав больше ни слова, и звуковой сигнал, означающий окончание разговора, быстро сменился серией хлопающих звуков, издаваемых Коннором. Каждый из них соответствовал миганию его светодиода. – Чёрт, Коннор? – бесполезно позвал он. Неудивительно, что Коннор не ответил. Он остался на месте, даже лёгкое подёргивание прекратилось. Единственным изменением было свечение у виска. Хлопки внезапно прекратились, как и вспышки. Коннор продолжал невидящим взглядом смотреть в потолок, когда светодиод погас.