Гимны и схемы

Коннор изо всех сил старался осмыслить то, что видел. Честно говоря, больше всего его смущал тот факт, что он вообще мог видеть. Он отчетливо помнил, что был слеп, он был уверен в этом. Его восстановленное зрение в сочетании с незнакомой обстановкой никак не способствовало снижению его растущего уровня стресса. Он колебался в районе восьмидесяти трех процентов, и это тоже было странно. Коннор уже некоторое время не мог видеть показатели своего стресса. – Коннор? При звуке своего имени его напряжение упало до шестидесяти двух процентов. Он узнал этот голос. Повернув голову к единственному входу в комнату, он увидел, что Хэнк направляется к нему с улыбкой облегчения на лице. – Черт возьми, парень, – выругался он, но в его словах не было злости. – Конечно, ты проснешься через пять минут, когда я выйду отлить. Коннор не смог сдержать улыбки, его напряжение снова снизилось на несколько пунктов. – Я идеально рассчитал время, – съязвил он. В уголках глаз Хэнка появились морщинки, а его улыбка стала шире, беспокойство почти незаметно исчезло. – Умник, – сказал он со смешком. Он обнаружил, что одна его рука не слушается, но он потянулся к мужчине другой. Хэнк с готовностью пожал ее, и от этого прикосновения Коннора охватило чувство спокойствия. - Хэнк? – спросил он, уже зная, что на его вопрос вряд ли услышит приятный ответ. – Что случилось? Где мы? Улыбка сползла с лица Хэнка, сменившись неуверенностью и чувством вины. – Да... насчет этого... – рука, сжимавшая его руку, напряглась, и лейтенант вздохнул. – Послушай, Коннор, ты был в плохом состоянии. У меня не было выбора, ясно? У тебя был приступ или что-то в этом роде, я думал, ты умираешь. Коннор изо всех сил старался сохранять нейтральное выражение лица, но его напряжение росло. – Это не совсем ответ на мой вопрос, – настаивал он. – Где мы? Хэнк закусил губу, явно не желая говорить то, что Коннор и так, по всей видимости, знал. – Новый Иерихон, – наконец признался он. Несмотря на уже имевшиеся подозрения, уровень его стресса подскочил до девяноста шести. Он перевёл дыхание, отметив, что оно всё ещё отдаётся в грудной клетке. – Ты отвёз меня в Новый Иерихон, – повторил он. – У меня не было выбора, – настаивал он. Хэнк схватил его за руку, словно боясь, что тот сбежит. – Чёрт возьми, малыш, ты бы умер. Мы пытались вылечить тебя дома, но нам нужно было что-то здесь, чтобы это сделать. Я не собираюсь извиняться за то, что спас тебе, чёрт возьми, жизнь. Коннор скованно кивнул. Он понимал это, правда, понимал, но напряжение не спадало. Он посмотрел на руку Хэнка. Хэнк – это безопасность, он не допустит, чтобы с ним что-то случилось. Если он привёл его сюда, то лишь потому, что искренне верил, что так будет лучше для него. – Что вызвало сбой? – спросил он, как только снизился уровень. Лицо лейтенанта скривилось, словно ему было больно. – Э-э… ​​Это определённо что-то с твоей лампочкой. Коннор понимал, что просить Хэнка разобраться в технической стороне произошедшего – было бы слишком. Он уже собирался попросить больше информации, когда к разговору присоединился другой голос, снова поднявший уровень его стресса. – У тебя светодиод закоротило, – раздался из дверного проёма голос Маркуса. Коннор придвинулся ближе к Хэнку, словно пытался спрятаться в его тени. Хэнк воспринял это как знак и обнял его одной рукой, приподнимая и слегка прижимая к себе. – Да, вот так, – проворчал он. Он не сводил взгляда с лидера девиантов, но тот не делал попыток приблизиться. – Я не хотел вторгаться в ваше пространство, – неуверенно произнёс Маркус. – Но я подумал, что у вас могут возникнуть вопросы, на которые лейтенант не сможет ответить. Коннор прижался к Хэнку как можно сильнее. Хэнк не позволил бы никому причинить ему вред. Он вздохнул, пытаясь снова снизить уровень стресса. – То есть произошло короткое замыкание? – уточнил он. Маркус улыбнулся ему мягко и с надеждой. – Казалось, что всё было на грани, а потом проводка наконец-то отсоединилась, – объяснил он. – Это вызвало опасную обратную связь и чуть не спалило твой процессор. Если бы лейтенант не связался со мной, ты бы умер. – Я обещал, что мы обсудим это, – с грустью сказал Хэнк. – Я бы не нарушил обещание, если бы это не было важно. Коннор, наконец, посмотрел на обеспокоенное лицо лейтенанта. – Я знаю. Я понимаю, я не расстроен, – заверил он. Он был напуган, но не расстроен. Коннор был рад, что снова может видеть. Приятно было наблюдать, как напряжение покидает лицо Хэнка. Удивительно, как сильно тот переживал, что расстроил его. Хотя, если учесть, что он чуть не умер, неудивительно, что стресс был вызван разными причинами. – Коннор, – позвал Маркус, снова привлекая его внимание. Было непривычно видеть обычно спокойного и собранного лидера в таком нервном состоянии. – Я должен перед тобой извиниться. Даже не раз. – Мне не нужны твои извинения, – тихо ответил Коннор. – Извинения – это просто слова, которые люди произносят, чтобы успокоить свою совесть. Маркус выглядел так, будто хотел сделать шаг вперёд, но остался на месте, в дверном проёме. – Это... справедливо, – признал он. – Но я действительно хочу загладить свою вину перед тобой. Это казалось совершенно невозможным. Как Маркус мог загладить вину за убийство? И зачем ему вообще это нужно? – Мне от тебя ничего не надо, – настаивал Коннор. Хэнк ободряюще провёл рукой по его плечу. – Я просто хочу жить. Я… хочу быть в безопасности. В этот момент лицо Маркуса выражало решительную искренность. – Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это стало реальностью, – пообещал он. Учитывая влияние Маркуса среди своего народа, он, вероятно, сможет выполнить своё обещание, подумал Коннор. Это удивительно успокаивало. – Знаешь, с чего можно начать? – впервые за долгое время заговорил Хэнк. – Можешь привести себя в порядок. Коннор вздохнул. Лейтенант, наверное, понял, насколько ему неприятна эта идея, по тому, как он напрягся. Уровень его стресса колебался между 84 и 85. – Мы сделали только то, что было необходимо, чтобы спасти тебя, – пояснил Маркус. – Мы хотели получить твоё согласие, прежде чем продолжать. У него пересохло во рту – он даже не думал, что такое возможно. – А если я скажу «нет»? – спросил он. Хэнк ответил раньше, чем Маркус успел что-то сказать: – Тогда мы просто пойдём домой. Всё просто. Коннор хотел ответить, но в ночном небе раздался громкий хлопок, заставивший его вздрогнуть. Он в панике схватился за руку Хэнка. – Фейерверк, – объявил Маркус, поворачиваясь к окну. Это было самое значительное движение с тех пор, как он вошёл в комнату. – Сегодня канун Нового года, я забыл, что над рекой устраивают шоу. Коннор посмотрел в том же направлении, где снова раздался хлопок. Его сопровождал шипящий звук и едва заметная вспышка света. Он попытался отойти от Хэнка, чтобы рассмотреть получше, но обнаружил, что его нога больше не в фиксаторе и не держит его. Хэнк успел подхватить его, прежде чем он упал. С помощью лейтенанта Коннор добрался до окна. Отсюда он видел ночное небо, озарённое разноцветными вспышками. Каждый хлопок сопровождался яркими всполохами света. Он смотрел, заворожённый этим зрелищем. Хотя звуки его и раздражали, фейерверк в целом был прекрасен. Это было то, чего он не смог бы увидеть, останься он слепым. Он чувствовал тепло от рук Хэнка, поддерживающих его. Хэнк никому не позволит причинить ему вред. Это была единственная истина, в которой он был уверен. Хэнк был утешением. Был защитой. Если Хэнк верил, что Маркус искренне хочет помочь, то и он поверит. – Ладно, – произнёс он так тихо, что его едва было слышно из-за фейерверков. – Что? – переспросил Хэнк. Коннор не был уверен, услышал ли тот его или просто не понял. Он поднял взгляд и заметил, что Маркус подошёл ближе. Он стоял рядом у окна, но держался на почтительном расстоянии. На его лице читалась надежда, похожая на выражение Хэнка. Коннор сильнее оперся на руки лейтенанта, прежде чем снова посмотреть на фейерверк. Его уровень стресса снизился до шестидесяти. – Я хочу, чтобы меня починили, – сказал он.