Just a doll.

Скарамуш толком не помнит, сколько прошло времени после его вступления в фатуи. Может год, может пару лет, а может пару десятилетий, эта информация просто не была для него важна. За это время он усвоил, повидал и узнал слишком много нового. Глаз бога он до сих пор носил при себе, но так и не смог пробудить его. Тогда Скарамуш задумался: А столь ли могущественен глаз бога, как о нем говорят? Тогда в голову пришла одна идея. Глаза бога изначально Скарамуш возненавидел из-за тирании Райден и потери друга, поэтому он взял ответственность на этот раз в свои руки. Таким образом Скарамуш, окутанный во мраке, злости и печали создал убийственное оружие, не требующее признания богов: глаз порчи. Скарамушу самому эта безделушка не была нужна, тем более он знал о её вреде, но рост популяции глаз порчи с каждым днем только увеличивался. Ему плевать на людей, те, кто ленятся стать лучше используют глаза порчи, а потом умирают в муках из-за своей же жадности. Скарамуш посмеивался с столь жалких людей в сторонке и продолжал создавать все новые экземпляры, тем самым завоевав себе огромный авторитет среди фатуи. Он никому не говорил, что его детская привычка плакать по ночам его не покинула. Он помнит все кошмары, которые ему снятся, лица людей оттуда и просыпается в слезах. Ему становится мерзко от своей слабости, ведь слезы для него - это что-то за гранью понимания, что-то непостижимое, но каждый раз плачет по ночам и каждый раз проклинает себя за то, что не стал сильнее. Твоё тело принадлежит тебе?

Я не знаю.

Что ты думаешь о себе? Жалеешь себя?

Нет!

Ты никогда не пытался понять суть существования, но твердил, что знаешь её, но в то же время, не имел понятия о меркантильности людей.

Люди мерзкие...

Аякс и он тоже такие? Тебе страшно привязаться и снова потерять.

Нет.

Ты выделяешь кого-то из мерзких людишек, но ты уверен, что они выделяют тебя? Ты для них ничтожество, как и для создательницы.

Нет! Нет...

Тебя бросили, потому что ты был слаб. Ненавидели, потому что ты чудовище. Самое настоящее бессердечное чудовище.

НЕТ! ЗАМОЛЧИ!

Ты ничтожен.

НЕТ!

***

Скарамуш без стука открывает железную дверь родной лаборатории. Вуаль позади шляпы красиво развивается в такт его шагам. Парень немного шатался и лицо его было нахмуреннее обычного, а в тихих четырех стенах стало отчётливо слышно эхо чего-то на пол капающего. — Опять без стука. — Скалится сидящий на стуле Дотторе, который возился с какими-то колбами и то и дело скрипел зубами, когда что-то не получалось. — Чего тебе на этот раз? — Дотторе даже не умудряется повернуться к пришедшему, кажется, уже в тысячный раз. — Сам посмотри. — Грубо отзывается Скарамуш. Дотторе с слышимым усталым вздохом поворачивается к нему, отрываясь от своих склянок и стучит по маске, оценивая повреждения и бегая по нему взглядом. — Каким образом ты умудрился потерять руку? — Наконец спрашивает он без капли удивления. — Задумался в бою на секунду. — В последнее время я слишком часто твоё "задумался" слышу. Я вообще-то тоже не долговечен, м? Что будешь делать, когда я сдохну? — Какая разница? Давай, восстанавливай уже, не задерживай меня. — Фыркает Скарамуш и смело сметает бумаги, возможно, важные, лежащие на кушетке и сам туда садится. — Я тебя точно убью когда-нибудь. —Несмотря на слова, Дотторе присаживается напротив и осматривает руку, а если выразиться точнее, окровавленное место, где она когда-то была. Скарамуш выглядел отстранённо, если не скучающе, лишь иногда подрагивая от резкой боли. — Слышал новости? — Какие? — Царицу заинтересовал один молодой парень. — Усмехается Дотторе и намеренно сжимает предплечье, отчего Скарамуш мерзко морщится, но молчит думая, что все идёт по плану и Дотторе не просто выпендривается. — Из Снежной, кстати, той самой Снежной, из которой я вытащил твой оголодалый и замерзший почти что труп. Почему-то Скарамуш и не подумал, что это мог быть его старый знакомый. Скорее, он нахмурился от неприятных воспоминаний, но особо значения новому члену фатуи не предал. До этого они много раз пытались принять кого-то на должность предвестника, но все кандидаты провалились на начальных испытаниях, поэтому ждать какого-то чуда сейчас, особенно от жильца той отвратительной деревни бессмысленно. — И что, даже никак не отреагируешь? — Интересуется Дотторе, смотря, как чёрные магические узлы окутывают руку Скарамуша и управляет ими, сжимая сильнее. — Может, хочешь поплакать мне в плечо? — Ещё чего. — Цедит тот и сжимает челюсти от нахлынувшей боли. — Мне без разницы. — Ладно. — Скучно протягивает тот и отходит от Скарамуша, брезгливо снимая клыкастым ртом кровавые перчатки и кидает Скарамушу прямо в лицо, облизываясь. — Всё готово. Постарайся на этот раз не потерять ещё одну руку или ногу, детка. — Это не от меня зависит. — Никак не реагирует Скарамуш на последнее слово, сжимает кровавые перчатки в руках и встаёт с кушетки, двигая "новой" рукой, мол проверяя её работоспособность, хоть в Дотторе и не сомневался. — Тебя Царица видеть хочет. — Знаю. — Отвечает Скарамуш и со всей своей физической силой кидает перед уходом перчатки Дотторе прямо на грудь в белоснежном костюме и оставляет тем самым противные, выделяющийся пятна крови. — Катись к черту, Дот-тор-е. — захлопывает тяжёлую дверь. Дотторе брезгливо пытается вытереть пятна крови с белого костюма, но размазывает ещё больше и скалится. — И это твоя благодарность? —Говорит он в пустоту и проклянает уже ушедшего Скарамуша. — Дрянной мальчишка.

***

— Эй! — Кричит высокий рыжий парень, стоя на ещё плавучем корабле двум фигурам в масках. —Привеееет! Чайльд Тарталья собственной персоной прибывает в Ли Юэ на корабле из Снежной и машет руками мужчине и женщине в масках, которым поручили встретить нового члена. То, что он на корабле значит, что он прошёл проверку Царицы и был ею признан. Теперь дело за малым, стоит проводить его к банку северного королевства, разобраться с документами и прочитать нелепые нотации, и все, Тарталья уже одиннадцатый предвестник фатуи. — Мне он уже кажется странным. — Говорит женщина и хмурится, но сквозь маску это остаётся незаметным. — Предвестники все странные. —Скрестив руки, мужчина наблюдает за кораблём, который уже пристроился у порта. — Особенно шестой. Меня он пугает. — Меня тоже, стремный до ужаса. — От одного его упоминания фатуи сжались, как напуганные котята. — А ещё взгляд его такой жуткий, словно он всех ненавидит. — Ага, всех кроме себя. — Цыкает тот и надменно отворачивается. — Самовлюбленный и надменный придурок. Так и хочется челюсть ему вправить, чтоб знал, что то, что он предвестник не даёт ему право потешаться над нами! — Чем вам так не угодил этот шестой? — Фатуи даже не заметили, как к ним бесшумно подполз новобранец и бесстыдно подслушивал их разговор. — Вы сами поймёте, когда увидите. — Отчеканил мужчина и сразу сделался таким послушным и порядочным. —Прошу, пройдёмте к банку, господин Тарталья. Так Тарталья и две фатуйские пешки пошли к банку северного королевства прямой дорогую. Рыжий новобранец вёл себя чересчур активно, размахивая руками, широко, но так, архонты, до ужаса противно фальшиво улыбался и повестовал о том, что там, где он вырос, таких красот, как в огромном и богатом городе контрактов не видал. Хвалил он красоту Ли Юэ иными словами, да так эмоционально, что даже двое фатуи устало поглядывали друг на друга. После того, как они доставили Чайльда в нужное место, облегчённо выдохнули и поспешили поскорее удалиться от его буйного нрава. Они не злились, понимали, что парень совсем ещё молодой и в какой-то степени им было даже жалко человека, что так рано повзрослел. Чайльда же встретил какой-то старый-старый, но чертовски высокий и мощный незнакомый дядька, который сидел на стуле и рисовал что-то помятой кистью на серой глине в форме, кажется, маски? — Кхм-кхм, Чайльд Тарталья собственной персоной прибыл! —Гордо заявляет тот, но пылкость его убавляется с каждой секундой молчания. — Хорошо. — Наконец через долгое время отвечает старик, поглаживая свою бороду. Поднимает он получившуюся алую маску в руке и вертит из стороны в сторону, оценивая. — Хорошо получилось. — Эй, вы обратите на меня внимание!? — Чайльд думает, что все эти фатуи до чёртиков стремные, но для него это значит куда больше веселья. — Да. — Наконец опускает он взгляд на пришедшего и кидает ему в руки маску, над которой так пыхтел все это время. — Надевай. Чайльд сначала колебается, смотрит на неё. Выглядит она, признать, неплохо, краска даже не оставляет пятен, но ведь только что была выкрашена в алый цвет... Тарталья хоть и не модник, но подумалось, что подходит к его сережке, поэтому основательно не подумав, цепляет её сразу на волосы, над левым ухом. — Одиннадцатый предвестник фатуи, ты хочешь стать сильнее? — Спрашивает старик своим хриплым и слабым голосом. — Разумеется. — Удивительно серьёзно слышится в ответ и Чайльд хмурит брови. — Тогда возьми это. — Он кидает ему также вещь, очень напоминающую глаз бога, но с другой стороны, совсем не похожа на то, что носит Тарталья на поясе. Он впервые видит эту вещь и озадаченно поднимает глаза. — Это глаз порчи. — Глаз порчи?.. — Ты не ослышался, новобранец. Сказитель ныне в наших рядах один из лучших. Создатель этой превосходной вещи и поистине сильнейший человек, дарованный архонтом. — Дедушка усмехается, смотря на выражение лица молодого парня. Кажется, он совсем ничего не понимает. — Эта вещь сделает тебя в разы сильнее. — В разы сильнее! — Оживился он сразу и широко улыбнулся. — Как её использовать!? — Усмири свой пыл, новобранец. У всего могущества есть минус. — Мужчина двояко хмурится и поднимается с кресла. Его огромность могла бы напугать кого-нибудь на месте Чайльда. — Посмотри на меня. Жалкого меня... Мне всего двадцать три года. МНЕ ВСЕГО ДВАДЦАТЬ ТРИ! Чайльд сначала даже не поверил. Округлил глаза с монету моры и сжал дарованный глаз порчи, словно хотел уничтожить его, но сил не хватило уничтожать источник своей будущей силы. — Я ненавижу Сказителя за то, что он со мной сделал. — Вздыхает тот и обессиленно валится обратно на стул. — Но он даровал мне силу, которую я бы никогда не смог увидеть, и я благодарен ему за это. Я бы ни за что не использовал глаз порчи, если бы знал о последствиях. — Сказитель...вас предал? — Нет. Сказитель – шестой предвестник фатуи. Он человек страшной силы и широкого ума. Но он злодей. Коварное, гнусное чудовище! Когда я пришёл к нему в таком состоянии с вопросами...с мольбой все исправить... Он сказал мне: "Вы, люди – жалкие ничтожества. Вы готовы на все, лишь бы даровать себе незаслуженную силу, так прими же свое наказание и мучайся, утопая в ненависти из-за своей жадности." — Я... — Чайльд хмурится. — Нет, он прав. — Мужчина громко кашляет в кулак, кажется, даже это даётся ему с трудом. — Я понял это, когда почувствовал кару на себе. — Вы дали мне это, чтобы проверить? Если так, то даже не думайте, я и без этой безделушки силен! — Улыбается Чайльд с трудом, видно напряжённо. — Нет, новобранец. Существуют люди, способные усмирить влияние глаза порчи. Например, восьмая предвестница, госпожа Ля Синьора. Ну и имечко, думается Чайльду. — То есть, я могу использовать это оружие без вреда для себя, если буду достаточно силен? — Нет, без вреда не получить силы. Его можно в многократно уменьшить, поэтому да, новобранец, если хочешь стать сильнее, выдержи влияние глаза порчи. Выдержишь – слава и признание твои. — Не нужны мне ни слава, ни признание. — Ухмыляется тот. — Что же тебе тогда нужно? — Сражения. — Поверь, фатуи организовано на них. А теперь ступай, новобранец, используй свой дар с пользой. Тогда Тарталья кивает и разворачивается на выход. Кажется, теперь все становится ещё интереснее. Всё тут говорят о том, как ненавидят шестого предвестника, но и о том, как же он силен. Тарталья ставит себе условие, как только будет готов, обязательно с ним сразится. Глаз порчи он сжимает в руке и начинает думать, что за принесенный невинным людям вред, тоже начинает немного ненавидеть шестого, но также как и тот мужчина, уважать его за то, как он совершенен. С этого момента Чайльд - одиннадцатый предвестник фатуи.