Открытки
7 января 2022 г., 22:49
ПИТЕР
Дверь плавно открылась, и вошла Эл.
— Ты выглядишь расстроенным, — встревоженно произнесла она. — Сатчмо сидит у двери, прижав нос к щелке, но он очень хороший мальчик, поэтому не скулит оттого, что о тебе волнуется.
— Да ничего такого, — сказал Питер.
— Нет, не ничего. Расскажи мне.
— Ты решишь, что я дурак.
— Проверим? — с вызовом предложила Эл, села рядом с Питером и обняла его за плечи.
Питер мягко прислонился к ней.
— Нил Кэффри сегодня получил приговор. Четыре года в Синг-Синг. Это раздавило его. Парень плакал и задыхался от паники у меня на руках, и... это было тяжело. Он не должен был там оказаться.
— Ох, милый. Это очень печально. И ты ничего не можешь сделать?
Питер покачал головой.
— Он был в ужасе, и... вот в данный момент его со скованными руками и ногами везут в спецавтобусе к убийцам и тюремным блокам в решетках. Я просто... чувствую себя ужасно. Это серьезное заведение. Просто безумие — отправлять его туда. Он... совершенно не сопротивлялся и был таким очаровательно-милым, когда я его арестовывал. Я думал, его отправят куда-то, где отбывают свой срок те, кто не склонен к насилию, а не в одно из самых страшных...
— Милый, милый, — Эл поцеловала его в щеку. — Не торопись. Я слушаю. Не нужно выпаливать все на одном дыхании.
Питер заставил себя на мгновение остановиться. Правда состояла в том, что он чувствовал: если сейчас не рассказать, то потом он точно уже не сможет. Его накроет и заставит замолчать стыд, и он будет переживать его в одиночестве четыре года.
— Нил будет в ужасе, Эл. Он и так страшно напуган, и дальше будет только хуже, пока за ним в первый раз не захлопнут дверь камеры, и он не сможет свернуться в комочек и попытаться скрыть, что плачет.
— Очень яркая картина, — сказала Эл.
— Я обнимал его час назад. Он был в таком страхе, что практически пытался заползти мне на колени. Я знаю, что он чувствует, и будет еще намного хуже прежде, чем начнется облегчение.
— Разве это так необычно? Наверное, что большинство людей при отправке в тюрьму приходят в ужас. За других своих подследственных ты так не переживал.
Питер поморщился.
— Других моих подследственных не отправляли в тюрьму максимально строгого режима за ненасильственные "беловоротничковые" преступления. Другие мои подследственные не встречали меня как друга и не вцеплялись в меня в поисках утешения. Они не звонили мне с других континентов, не инсценировали свою смерть от зубов акулы, не присылали мне печенье и не поздравляли с днем рождения открытками.
— Какая прелесть, — Питер на мгновение решил, что Эл его дразнит, но она развернула его голову лицом к себе. — Я люблю тебя. Ты замечательный, замечательный человек, и я люблю тебя.
К действию присоединился Сатчмо: он вспрыгнул на кровать и вопросительно лизнул Питера в локоть. Тот крепко обнял одной рукой Эл, а другой — молодого лабрадора.
— На слушании по приговору выступил парень из следственного изолятора. В пользу Нила. Нил так хорошо там себя зарекомендовал. Они привлекали его успокаивать тех, кто пребывал в страхе или кому было трудно адаптироваться. Как-то к ним привезли группу девушек, которых обнаружили во время облавы на торговцев людьми — перепуганных до смерти нелегалок, и никто из персонала не говорил на мандаринском. В отличие от Нила. Они привели его, он успокоил девушек и перевел все, что они рассказывали о своем здоровье и адреса родных. Такой приговор — чистая мстительность со стороны судьи.
— С Нилом все будет хорошо?
Питер кивнул.
— Он знает, что должен мне позвонить, если что-то будет не так. Но звук захлопывающейся камеры все равно останется для него самым ужасным звуком, который он только слышал в жизни. Я... мне тошно от этого.
— Милый?
— Да?
— Сделай что-нибудь. Пришли ему какое-нибудь безумное шифрованное сообщение, отправь передачу или еще что-то такое. Просто... дай знать, что ты о нем помнишь. Мне кажется, это бы для него очень важно.
Питер вспомнил, как отдавал свою визитку Нилу в следственном изоляторе, и каким взглядом тот ему ответил. Да. Вероятно, это было бы для него важно.
— Спасибо, милая. Я так и сделаю.
НИЛ
Нил сел на койку, сжимая в руке конверт, предварительно вскрытый и перезапечатанный охраной. Адрес был написан от руки, тщательно, печатными буквами. Впервые увидев в качестве своего адреса, адрес пенитенциарного учреждения Синг-Синг, Нил ощутил, что его немного подташнивает. Если это теперь его официальный почтовый адрес, значит, он действительно заключенный. Это не шутка и не афера, это реальность.
Он легонько провел большим пальцем по имени на обратном адресе. Питер Берк.
Привет, Питер.
Обратным адресом был указан дом, где располагалось ФБР, а не домашний адрес Питера. Умно, если ты агент и отправляешь письмо в тюрьму.
Нил заколебался. Он все еще ждал неизбежного — ждал, что агент покажет свою жестокость, выбрав для этого самый ужасный момент. Но, казалось, единственная имевшаяся у Питера жестокость была в честности. Он сказал Нилу четко и прямо, что он — агент ФБР, что он отправляет Нила в тюрьму, и что это заслужено. Но его сочувствие тоже казалось таким же честным. И даже больше, учитывая, что Питер не пытался замаскировать им реальность.
Нил стиснул челюсти и вытащил письмо из конверта.
Нил,
Я знаю, что твой мир сейчас совершенно ужасное место. Мне нужно, чтобы ты знал — все, что я тебе тогда говорил, я говорил серьезно. Ты справишься. Ты будешь снова свободен, и ты будешь снова счастлив.
Я сейчас купил 365 открыток, поскольку мне говорили, что первый год — самый тяжелый. Я буду отправлять тебе по одной каждый день, и я буду о тебе думать и желать, чтобы у тебя все было хорошо. Может, даже инсценирую свою смерть от зубов акулы и буду присылать тебе подсказки.
Держись там, веди себя хорошо, и звони мне в любое время, если потребуется услышать критический и неприветливый голос парня, который отправил тебя в это злосчастное место.
Твой врагодруг,
Питер
Нил почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы, и не стал с ними боролся. Он наплакался за эту неделю больше, чем за всю жизнь. Но сейчас было по-другому. Сейчас было хорошо. И — невыразимо трогало за душу. Он нисколько не сомневался, что обычно агенты ФБР не пишут своим арестованным каждый день в тюрьму, чтобы поддержать их моральный дух.
— Выключай свет, Кэффри.
Нил в ужасе дернулся, надеясь, что стоящий у камеры охранник не видит его слез.
— Да, простите.
Лицо охранника смягчилось.
— Плакать — это нормально, дружище. Поначалу практически все плачут.
Нил бросил на него благодарный взгляд, потом встал и щелкнул выключателем.
— Доброй ночи, Кэффри. Держись, станет легче.
— Спасибо, — абсолютно искренне ответил Нил. Это было одним из немногих приятных сюрпризов — как оказалось, здесь правили люди, которые по-доброму относились к предполагаемым психопатам. — Доброй ночи.
Охранник пошел дальше, проверяя камеры и отправляя всех спать. Нил слышал, как он обменивается тихими репликами с другими заключенными. И уже становилось легче.
Нил положил письмо Питера на полку, откинул одеяла, и потом снова достал письмо. Сунул его под подушку, заполз в постель и положил руку на письмо. Из глаз снова чуть потекло, но впервые со времени своего прибытия Нил легко погрузился в спокойный глубокий сон.
